Бог смерти

Моя грозная фигура возникает на фоне дыма и пепла, оставшихся от города, и толпа ксеносов расступается. С легким жужжанием визор фокусируется на каждом лице, и я отмечаю трепет, изумление и страх. Хорошо. Я не был бы истинным последователем Императора, если бы не пробуждал природный ужас в инопланетных созданиях, разрушая их уверенность. В то же время я вижу в их чертах стойкость, жажду сражаться и выстоять, несмотря на обстоятельства. Мой разум закипает в недоумении, не понимая, стоит ли уважать ксеносов за присутствие духа или презирать за излишнюю дерзость. Старик-ксенос, одетый в кожу, объяснил мне, что они называют себя «калдорай». Видя мое недоумение, он привел более распространенное название — «ночные эльфы». Уверенно прошагав мимо, он лепечет что-то на своем невнятном языке, время от времени указывая на меня, и лица собравшихся теряют настороженность. Кто-то хватается за ведра, намереваясь тушить огонь в Астранааре, но многие подходят ближе ко мне, и, нахмурившись, я инстинктивно тянусь к спусковому крючку болтера. Вдруг над толпой раздается предупреждающий крик, и мне навстречу бежит маленькая фигурка, ловко уклоняясь от рук, пытающихся ее удержать. Она замирает передо мной и, опустив глаза, я вижу детеныша ксеносов. Ее лиловое личико преисполнено любопытством. Я с трудом подавляю вспыхнувшее желание раздавить ее, как букашку. Маленькая тонкая ручка хватает меня за ногу и проводит ладонью по выгравированному на броне черепу. Да как она смеет?! Даже бесстрашные еретики могли обратиться в бегство, едва завидев мою грозную фигуру, а у этого ксенощенка хватает духа осквернять священное облачение космодесантника своими прикосновениями? Я возношу молитву Духу Машины своей брони, выискивая прощения за этот еретический акт. Намереваясь напугать эльфенка, я опускаюсь на колено и буравлю ее светящимися красными глазами. Она опускает взгляд, видимо, отрезвленная моим грозным видом, и застенчиво теребит зеленую косичку. Холодный керамитовый шлем скрывает довольную ухмылку: ксеносы должны четко осознавать свое место в галактической иерархии. Но дальнейшее поведение ксенодетеныша изумляет меня до глубины души: вытянув руки, она сцепляет пальцы в замок у меня на шее и прижимается к моей груди. Она решила меня обнять! Ошеломленный, я резко выпрямляюсь, и девочка, издав восторженный смешок, повисает у меня на шее. Перебирая маленькими ножками, она в мгновение ока залезает ко мне на плечо. Ничто и никогда так не выбивало меня из колеи за все сто восемьдесят шесть лет службы ордену и Императору. Я сражался с прожорливыми тиранидами, противостоял техномагам-еретикам с Тау, выступал даже против собственных братьев, предавших Императора и принявших обличье Хаоса. Каждый мой враг был повержен, и все эти победы навсегда вошли в историю ордена. Но вот я стою, пока мелкий ксенос потешается над грозным космодесантником, и ничего не могу сделать. Мое внимание отвлекает вежливое покашливание. Неслышно подошедшая женщина-эльф нервно улыбается — видимо, это мать малыша. Я слегка наклоняюсь, и она, вытянув руки, стаскивает ребенка с облюбованного места. Девочка обиженно надувает губки, но сдается и с сожалением соскальзывает в материнские объятия. Прижав ребенка к себе, женщина тихо отчитывает его на своем языке, а потом поворачивается ко мне. — Спасибо вам, Бог Смерти, за все, что вы для нас сделали, — говорит она на низком готике. Мой гнев, вызванный бесцеремонностью детеныша, умножается десятикратно. Сделал для них? Очищение мира от демонов — мой долг Императору и человечеству, кто она такая, чтобы думать, будто я старался ради их блага? Ей следует благодарить меня за то, что я не завершил начатое демонами, не сравнял с землей их городишко и то, что осталось от ее мерзкой расы. — Да, спасибо, великан, что остановил Легион! — Ишну-ала, великан! — Мы поставим в вашу честь памятник, когда восстановим город! Теперь уже они все собрались вокруг меня, благодарно улыбаясь. Во мне закипает желание каждому из них двинуть по лицу. Внезапно мой разум испускает болезненный крик, и в сознание заползает безумие Варпа, нарушая привычный ход мыслей. Бормоча Литанию Защиты, я стискиваю зубы, тщетно силясь воспрепятствовать холодным щупальцам псайкера. В голове звучат мелодичные, красивые, но чудовищно неправильные слова: «Как трогательно, мон-кей…»

***

— Итак, у нас двести шестнадцать мертвых сатиров и четырнадцать стражей ужаса, включая Варшокка, их предводителя, — подытожила Мелия. — С тебя фляга бурбона, Кейна, — ухмыльнулся Танавар. — Ладно, ладно, — командир часовых закатила глаза. Старик затеял с ней спор о количестве приспешников Легиона, убитых Аварианом. — Я так понимаю, он их всех взорвал, как и стражей ужаса? — Кейна сменила тему, недовольная видом злорадствующего Танавара. — Нет, миледи… — Нет? — Ну… На каждом теле множество колотых и рваных ран, видимо, сделанных клинком, — Мелия содрогнулась. — Так он не только отличный стрелок, но еще и с мечом управляется превосходно! Все лучше и лучше! — Танавар едва ли не хлопал в ладоши от восторга. Кейна смерила друида тяжелым взглядом. — Ты ему доверяешь? Лицо старика моментально посерьезнело. — Нет… Пока. Но выбора-то нет. Такой атаки на Астранаар не было с Третьей Войны. Я тоже видел тела сатиров. Они из разных племен: Каменного Сердца, Кабарога Скверны и Ксавиана. Обычно они воюют между собой, пытаясь захватить территорию получше, но на этот раз объединились, чтобы напасть на нас. А это может означать только одно… — Танавар погладил бороду, хмуро глядя в землю. — Пылающий Легион оправился после поражения на Хиджале и планирует новое вторжение в Азерот. Кейна изумленно посмотрела на старика. — Но Архимонд… — …не единственный Правитель Легиона. Его смерть внесла смуту, но не уничтожила нашего противника. — Значит, мы победим их вновь! — самодовольно воскликнула Мелия. Друид печально покачал головой. — Часовая… Задумайся! На сражение на Хиджале были брошены все силы эльфов, людей и орков. И даже тогда Архимонд едва не вырвал победу — нас спасли огоньки. Боюсь, Варшокк прав. Наш союз развален, и сил противостоять демонам у нас нет. — Ты так говоришь, будто мы уже проиграли, — мрачно сказала Кейна. — В каком-то смысле так и есть. Альянс и Орда раскололись, каждый тянет на себя. Саргерас умен, и застал нас врасплох. Он знает, что мы слабы. Но… — Но? — хором подхватили Мелия и Кейна. — Теперь у нас есть секретное оружие. — Этот гигант? Да он же нас презирает! — Да, он относится к нам не лучшим образом, но, думаю, осознает тяжесть нашего положения. К тому же, — Танавар ухмыльнулся, — он пока никого из нас не застрелил. — Очень смешно. Ну и что нам делать? — От нас ничего уже не зависит. Надежда лишь на нашего нового друга. Я отправлюсь в Дарнас и поговорю с Леди Тирандой, а ты следуй за мной — вместе с Аварианом. — В Дарнас? Пришла очередь друида закатывать глаза. — Да, деточка! Конечно, в Дарнас! Нам нужна его помощь. Только такой союзник поможет нам выстоять против Легиона. Танавар замолк, глядя на руины Астранаара с глубоким сожалением. — Судьба нашего народа теперь в руках этого бога смерти, Кейна. Если полчища Легиона снова потревожат наш мир, это единственная надежда. Хоть я и понятия не имею, приведет он нас к победе или к забвению. Прежде чем эльфийка смогла ответить, друид исчез в яркой зеленой вспышке, превратившись в ворона. С мрачным карканьем он направился к Тельдрассилу, мировому Древу ночных эльфов.