Рады приветствовать в аду

      Вот и все. Ему уже не остается совершенно ничего, кроме как выйти из своего укрытия и показаться тому, от кого так долго убегал. Казалось бы, план был просто безупречен, но кто знал что это подобие демона выследит его.       С одной стороны до чертиков хотелось просто взять, выйти к Дазаю и свалится с ног прямо перед ним. Но кто он, мужик или нет? Почему он вообще должен убегать от проблемы? Дазай не приносит ему столько страданий, сколько на этот счет казалось Чуе. Рыжеволосый подается вперед. Чувствуя, как ноги напряглись и стали болеть еще больше, чем раньше, оный морщится. Ему не впервой чувствовать такую боль, не впервой сидеть в лесу и дожидаться возможности убежать. Но сейчас Накахара даже не хотел доставать из памяти уже давно запылившиеся воспоминания тех дней, когда у него попросту не было другого выхода, как бежать. Сейчас же этот выход был. Стоял всего лишь в нескольких метрах от него, будто бы дожидаясь пока «жертва» сама выбежит навстречу охотнику. Накахара это знал, он знал что Дазай давно бы уже его нашел, если бы хотел сделать все проще, но черт бы побрал этого ублюдка, ведь сейчас он попросту непоколебимо стоял около ближайшего дерева. Пусть в полумраке почти и не было видно его лица, но студент будто бы чувствовал, что на физиономии другого сияет ясная ухмылка. Он знает где Накахара. Он может взять его под свой контроль совершенно в любой момент. Но ведь так будет попросту неинтересно. Кровь никак не прекращала капать на колени другому. Алые, теплые капли уже окрасили порванные джинсы парнишки в свой цвет. — Осаму… — Слышится хриплый голос Накахары, он выходит из-за дерева, немножечко пошатываясь. Ноги подгибались, становились будто бы ватными и совершенно не слушались. Но это не помешало ему удержать равновесие и остаться стоять. К рыжеволосому поворачивается принц. Он действительно лишь выжидал момента, не желая настолько сильно докучать предмету своего интереса. — Показа… — Лишь открыл рот, дабы выдать очередную насмешку над студентом, но не успевает проронить ни слова, ведь ему в лицо прилетает удар. Пусть слабый, пусть дрожащей рукой какого-то Чуи, но это было и вправду неожиданно. Лишь немного пошатнувшись, но устояв на ногах, Осаму трясет головой, после касается аккуратными длинными пальцами щеки, которая совершенно недавно попалась под удар парнишки. Сейчас перед ним уже не стоял тот, кто совсем недавно так стремился лишь убежать от проблемы. На этот момент перед Дазаем находился человек, что зная, кто он такой, все равно осмелился его ударить. На лицо пробивается улыбка. совершенно неконтролируемая. Студент трясет головой, будто бы совершенно забывая все, что происходило до этого. Сбитое дыхание, которое тот возмещал хватая ртом воздух, порванная одежда, подгибающиеся ноги, трясущаяся рука, растрепанные рыжие волосы, что неаккуратно ложились ему на лицо и капающая из носа кровь. Это совершенно не помешало ему хорошенько вдарить Дазаю. — Почему ты пошел за мной? — Выкрикивает, чуть ли не срывающимся голосом Накахара. Он совершенно не жалел об ударе. Из его головы уже даже успело вылететь как быстро он решился на это. Стоило лишь пройти мгновению, как он подался вперед. Но больше всего Чую настораживало лишь бездействие оппонента. Плавно убирая руку от щеки, Дазай смахивает со своей головы опавший листок, что до этого кружился и петлял в воздухе. Запуская пальцы в свои темные волосы, Осаму лишь расплывается в улыбке. — Неужели ты все-таки осмелился дать мне по лицу? Такое ощущение, что это был твой первый удар в жизни, отметим это? — нахальнейшим образом ухмыляется другой. Казалось бы ничего и не случилось. Его взгляд падает на дрожащее тело Накахары. Куртка соседа оказалась скинутой где-то по дороге в гущу леса, Дазай видел ее, когда шел через лес следом за студентом, но поднять ее было бы довольно хорошо, не окажись она во рту у какого-то лося, что так рьяно пытался пережевать плотную ткань. Увы, но времени на попытки отобрать у животного вещь Чуи совершенно не было. Глаза слипаются, хочется попросту завалиться на кровать и отключиться как минимум на пару дней. Но сейчас, сквозь насмешки другого, не хочется падать на землю. Ведь он желает быть выше какого-то там принца Адских земель. Пусть в Осаму и течет голубая кровь, но Чуя теперь совершенно не желает уступать ему в чем бы то ни было. И настанет тот день, когда Накахара утрет нос этому темноволосому пройдохе и с уверенностью сможет развернуться и уйти, продолжив жить той жизнью, которой захочет, а не которой его вынудят.       На плечи рыжему опускается что-то легкое, до боли знакомое на ощупь. Это заставляет несчастного открыть глаза. Перед ним стоит Дазай, но теперь в его стиле чего-то не хватает. Щурясь и пытаясь это понять, Чуя подходит все ближе и ближе к оппоненту, не замечая даже, как между ними совершенно не осталось расстояния. Теперь Накахара лишь замечает, что привычного черного, будто сшитого из кусочков тьмы, плаща — нету. Тепло разливается по телу рыжеволосого. Ему и действительно было холодно. Пусть сейчас ему и захотелось скинуть с себя этот поганый плащ и втоптать его в землю как можно быстрее, лишь бы исчез с глаз долой, но с другой стороны, где-то глубоко в его душе оный был благодарен Дазаю за это. И лишь открыл рот, чтобы съязвить что-то, как Осаму опережает его. — Ого, ну ты и мелкий. А я только заметил. Коротышка, гоблин Чуя. — Замечает темноволосый принц, принимаясь трепать несчастного студента по его рыжим, красивым, но совершенно неаккуратным волосам. — Да я на тебя и руки смогу класть. Да ты ходячая подставка, гном. Любое желание поблагодарить его, пусть даже и в глубине души, но мгновенно испаряется. Лицо искажается в неприятной гримасе. Озлобленный словами за свой рост, Накахара будто бы ошпаренный отпрыгивает от другого. Еще со школы его задевали насмешки из-за роста. Пусть в средних классах тот еще преуспел чуточку подрасти и стать как все, но только время переломило за 8 класс, как его тут же успели обогнать в росте как девочки, так и мальчики, что было чертовски унизительным. Последующие насмешки продолжались и по сей день, от чего чаще всего хотелось расквасить физиономию обидчика. Осаму будто бы менялся на глазах. Всего лишь заинтересованного преследователя и навязчивого товарища, тот превращался еще и в самую настоящую проблему, которая сулила Накахаре не только различного вида издевки и приколы, но еще и разные проблемы. С этим человеком невозможно было попросту соскучиться, и это сказано сейчас не в хорошем смысле этого слова. Чуя уже понимал, что убежать от него невозможно, но все же есть и очень хороший нюанс, или же даже два. Первый — Осаму отлично готовит, от чего утруждаться с готовкой каждый день Накахаре совершенно не сулило. Второй — принца совершенно никто, кроме самого Чуи, не может увидеть. И это было просто отличным козырем, и в то же время проблемой. С одной стороны, он не сможет особо вмешиваться в его личную жизнь и отношения с другими людьми, но с другой, если даже вмешается или же Чуе будет что-то грозить — никто, совершенно ни один человек не поверит в ясность всей картины. Какой еще принц Ада, что нашел его в лесу, и теперь живет с ним в квартире на окраине города, но при том не видным другим глазам. Представив эту картину, и сидящего самого себя у психолога, Накахара не сдержался и из его уст вырвался смешок. Он сам не знал, искренний ли или уже на почве нервов. В любом случае сейчас все, что заслуживало внимания Накахары — это уютная постель, что так и манила его, пусть и была довольно-таки далеко. Просить Дазая о помощи было бы попросту варварством, и точно решено, что пока тот не отключится, до этого момента о помощи даже не заикнется. Пусть у него ноют ноги, лицо все в собственной крови, опухшая щека, а в волосах больше земли, чем у бабушки на огороде, Накахара должным образом прошел половину пути, до того момента, пока те не вышли на обочину. Тысячи падений, сотки пеньков, через которые Чуе приходилось спотыкаться, его до чертиков бесил пристальный взгляд Дазая, его насмешки и попытки помочь. В какой-то момент в лицо Осаму даже прилетел его собственный плащ, что был так по-дружески отдан Чуе. Все это было отвергнуто до того момента, как рыжеволосый попросту не завалился без сознания на серый асфальт. Осаму лишь смотрел на вздымающуюся и опускающуюся грудную клетку Чуи. Принц опускается на колени перед другим, в то время как мимо тех проносится очередная машина. Фары слепят несчастного, но это не мешает ему коснуться щеки другого. Теплая, немного опухшая от ссадины. Взгляд плавно скользит по телу студента. Такие худощавые руки и ноги, тонкая шея, еле виден кадык. Аккуратные пальцы были сжаты в плотный кулак, ясно давая понять, что не желал сдаваться на полпути. Но увы и ах, побег его очень сильно утомил.       Осаму не желал злиться на другого из-за испачканного плаща, попросту не хотел сердиться по поводу такого бестактного побега. Пусть это и сильно ударило по самооценке принца, желание присвоить этого рыжеволосого чудика лишь усилилось. Осторожно беря будто бы бездыханное тело соседа, товарища и попросту предмета обожания, темноволосый принц Дазай начинает медленно, мерно и не спеша двигаться в сторону дома, часто поглядывая на лицо Накахары, которое будто бы светилось в лунных отблесках.