Рады приветствовать в аду

Накахара закрыл глаза. Раздался громкий и звонкий всплеск воды под аккомпанемент шума города. Брызги фонтаном поднялись в воздух и на мгновение задержавшись, вновь слились с гладью лишь изредка колышущейся воды. Волны поглотили ослабшее тело Чуи, приняли в себя, кажется, совершенно и безвозвратно. Из его рта вырвется беззвучный крик за мгновение до того, как он потеряет сознание. Падение с моста оказывается чертовски болезненным и никогда не обходится без повреждений. Иногда можно отделаться ушибами, а немногие умудряются выйти из воды с вывихами или переломами. Если вообще повезет выйти из нее. В дневное время здесь плавали небольшие кораблики и катера, а летом купались, однако зимой. Пусть она была теплой, однако вода от этого не становилось порядком приятнее. Тело Накахары погрузилось в ледяную воду и коснулось дна. В такой температуре воды организм замерзнет за мгновения, а в сочетании с попытками выжить и сэкономить хотя бы немного кислорода – и вовсе не больше, чем за пять минут – можно будет лишь посочувствовать упавшему с моста рыжему парню. Перед глазами Чуи возникнет знакомый силуэт. Был ли это Дазай, или же просто шутки умирающего разума – Накахара потянулся рукой вперед, однако образ уходил все дальше и дальше, оставляя за собой кровавый след. След не человеческих ног и даже не ботинок. Лапы? Копыта? Следы оказались настолько чужды, настолько неизвестны рыжеволосому, что заставили невольно вздрогнуть. Несомненно, это был сон либо предсмертные агонии несчастного мозга и воображения, Чуя осознал это и от понимания ему стало лишь неприятнее. Дазай, нет, Чудище повергло студента в самый настоящий ужас. Оно шагало в сторону по направлению от Накахары, однако в то же время – к нему. Чуя хотел бежать, однако его ноги были скованны неизвестной силой. Он читал, что от страха лишь прибавляется сил для побега, но сейчас все было в точности наоборот и кажется, сулило ему лишь смерть. Что–то коснулось его шеи и в том месте тотчас стало мучительно больно. Участок на теле будто горел. «Нечто» схватило его за руку и Накахара в миг пожелал одернуть ее, ведь теперь и она зашлась неистовой болью от огня. Однако, пламени не было, а руку обжигало лишь в некоторых, наверное, хаотичных местах до самого плеча. Рыжеволосому показалось, что на руке вырисовываются неизвестные символы, но рука была чиста как от огня, так и от предполагаемых «рисунков». Кисть болела пуще всего. Давно он не чувствовал боли, с давних пор уже не ощущал ничего, кроме разочарования и скрытой обиды, которая преобразовалась в отвержение всего мира. Боль разбудила его. Дала глоток воздуха и Накахара вздрогнет, распахнет свои голубые очи, подожмет губы и мотнет головой. Вода в мгновение напомнила о себе обжигающим холодом. Резь от огня в мгновение испарилась точно так же быстро, как и появилось. «Существо» пропало, уже не оставляя за собой кроваво-красные следы зверя. Что-то вновь схватило его за запястье, однако на этот раз не обжигая, а лишь потянув наверх, подняло Накахару с глубины. Открыв глаза, рыжеволосый взглянет на того, кого ждал так долго и из-за кого хотел прыгнуть, покончить со всем, за кем хотел отправиться даже в Ад – Осаму Дазай. Тот самый Дазай, его сосед и человек, который смог разбудить в душе Накахары теплые эмоции. Губы Чуи дрогнут и почти самостоятельно растянутся в довольной и такой нежной улыбке. Полузакрытые глаза блеснут, а по и без того мокрым щекам покатятся теплые слезы. Он всхлипнет и даже не постыдится того, что ревет. Кажется, с самого начала он решил быть серьезным с Осаму и не показывать подобных эмоций, однако сейчас он позволил себе плакать перед человеком, от которого, скорее всего, теперь зависим. Почти как от вина. Правда, от вина, наверное, больше. — Черт, если бы я умер, было бы досадно, — Накахара в очередной раз всхлипнув, потянется рукой к щеке до сих пор молчавшего Дазая, однако вовремя остановится и закроет глаза, а его рука бессильно опустится. — Почему ты хотел умереть? — скажет Осаму и под собственным руководством вытащит рыжеволосого проблемного парнишку (от которого даже после воды отвратно несло алкоголем) на берег, куда и аккуратно посадит. — Тебя уж больно долго не было. Да и не хотел бы я умирать из-за такого, как ты. Я на звезды вышел посмотреть, а после бутылки вина полез не подумав да и упал. На кой мне ты сдался то, чтобы из-за тебя с мостов кидаться? — показательно фыркнет Чуя и отвернется, сам же пытаясь успокоить дрожь. Он не знал, была ли она вызвана всесильным на сей момент холодом или же тем, что Осаму все же не обманул и вернулся к нему. —Ты меня не на шутку испугал, — усмехнется Осаму и наконец отпрянет от Накахары. — А ты меня. Видал, как я с моста грохнулся? Твоя вина, — стуча зубами, рыжеволосый все старался скинуть ответственность на брюнетистого оппонента. В один момент все те обиды, жалобы, психические наклонности и просто желание умереть – испарились. Чуя почувствовал небывалую легкость где-то в груди. Он вдохнул и выдохнул. Стало теплее, однако насквозь мокрая одежда немедля убила чувство комфорта. Бледная и такая исхудавшая рука, как и все тело, потянулась чтобы поправить что-то на голове. — Шляпа! — вскрикнет Чуя и мигом взметнется со своего места. Он мгновенно оказался выше колен во все еще холодной воде. Она неприятно лизала его пальцы прохладными и совсем несильными волнами. Ветер придавал больше дискомфорта, заставляя Накахару все пуще стучать зубами. — Эй, ты ведь замерзнешь! — к нему кинется Дазай и с громким всплеском воды окажется позади рыжеволосого, который все сновал по мелководью, все рыскал руками по дну и воде, опуская их чуть ли не по локоть и даже почти не чувствуя, как в ботинках неприятно хлюпает вода, а окутавшая его влага вновь мочит его и так уже мокрую одежду. Ему непременно сулило заболеть. — Да перестань ты, — Осаму наконец подкараулил Накахару и рывком притянул к себе, брыкающегося и насквозь мокрого излюбленную во всем «человеческом мире» рыжеволосую персону. — Эту шляпу подарил ведь ты, — взвизгнет Накахара, то ли от неожиданности или просто от возмущения. — Я могу подарить тебе таких еще столько, сколько ты захочешь, — в голосе Осаму проскользнула нотка нетерпения. — Как так? — Чуя заметно растерялся, — Ведь она одна такая, с ней связаны переживания и то, что мы с тобой пережили. Пусть и не так много. Ну и вообще, она неплохо шла под мой плащ, — под конец нахмурит светлые и такие тонкие брови Накахара, отвернется и почти по-детски надует розовеющие губы. — Пошли домой, — вздохнет Осаму и уже во второй раз выволочит непоседливого Накахару на берег. — От тебя за километр несет алкоголем, — Дазай нахмурится и отвернулся, кажется, что-то скрывая, но рыжеволосый не решил придать значения таким мелочам. — А от тебя твоим Адом, — выпалит первое попавшееся студент и заметит промелькнувшее на лице собеседника искреннее изумление. — Неужели? — брюнет мгновенно подавит в себе желание вопросить Накахару, откуда ему известен дух Ада. — Еще как, — кивнет рыжеволосый, если честно, понятия не имеющий о запахах подземного мира, — За тобой шляпа, — наверное, он смирился с потерей того, что было ему почти так же дорого, как взгляд Осаму или даже глоток излюбленного алого напитка. Осаму подойдет к Накахаре и склонившись над лежащим, подхватит молодого и рыжего пьяницу. Кажется, парень из Ада уже давно признал, что лучше понести Чую, чем волочиться с ним через весь город и выслушивать долгие тирады по поводу правительства, цветочного магазина возле его дома или одногруппников. Рыжеволосый не любил говорить про политику, однако находясь в алкогольном опьянении ему обязательно следовало начать обвинять кого-нибудь и в чем-то, а под горячую руку чаще всего попадалась верхушка общества. — Отпусти меня, Адский змей, — заерзает на руках у Осаму Чуя, принимаясь хаотично мотать руками и ногами, извиваться на подобии змеи, однако брюнет лишь прижимал парня к себе все пуще и не давал высвободиться. — Тебе нужно отдохнуть, Чуя, — строгим тоном, таким незнакомым для Накахары, ответит Дазай. Конечно, студент несомненно ожидал, что принц Ада вернется из своих владений чуточку другим, однако настолько радикальных изменений он не ждал. — Да пошли вы со своим отдыхом, — опьяненным голосом воскликнет Чуя, прекращая сопротивляться. Его тело было явно слабее сильного будущего правителя подземных долин. — Мне не даешь покоя ни ты, ни родители, ни та, как ее там? — он сделает небольшую паузу, — А в прочем, не важно. Я ведь просто хочу отдыхать со своим любимым напитком и прохладным городом, — все кричал Накахара, а Осаму даже не просил пьяного студента замолчать, кажется, понимая, что пережил он и давал хотя бы какую-то уступку. Чуя терпел все это время жутчайшую боль, разъедающую его слабое и худое тело изнутри и сейчас он должен был ее выпустить, иначе она убьет его сперва душевно, а после физически. Наверняка, так бы и произошло, не окажись Дазай рядом в нужную минуту. Когда Осаму подходил к дому Чуи, а сам владелец квартиры начинал клевать носом, вдруг пронесся чертовски странный вопрос. Кажется, он не отличался ничем из того множества, что без устали летело из уст студента, пока они проходили расстояние от моста до магазинчика цветов. — Дазай, — Накахара выждал, пока брюнет отзовется, — Если бы я умер, ты бы забрал меня в Ад? — голос студента дрогнет на последнем слове, а сам парень подожмет розовеющие от холода губы. Его одежда до сих пор не высохла даже чуть-чуть, заставляя несчастного ежиться и прижиматься к точно такому же промокшему в воде Дазаю. Осаму вдруг замешкался и даже остановился. Кажется, он был совершенно не готов к ответу и сейчас скорее походил на студента, вытянувшего билет, который не учил, нежели на будущего правителя подземного мира. Брюнет закусил губу и наконец продолжил путь к подъезду, мысленно надеясь на свои силы дойти до квартиры быстрее, чем Накахара позабудет о своем вопросе, однако рыжеволосый не оставлял все как есть. Дазай почувствовал слабый толчок в плечо и опустил взор карих глаз на студента, который в свою очередь крайне недовольно глядел на оппонента. — Эй, я ведь к тебе обращаюсь. Не думай, что я отстану, — протянет Накахара и облизнув губы, наконец найдет в себе силы выкрутиться из хватки Осаму и встать на землю. Его ноги сперва подкосились и Чуе уже показалось, что он вдруг позорно упадет на холодный асфальт, но чудом устояв, гордо вскинет голову. — Выкуси, чертенок, — хмыкнет студент и спустит резинку со своих рыжих волос. Он впервые распускал волосы при Осаму, потому увидев удивленное лицо принца, Чуя поежится, нахмурит брови и быстрым образом отвернется. Накахара лишь хотел, чтобы волосы начали сохнуть до того, как ему придется сушить их феном, однако привлек этим внимание брюнета, чего делать крайне не хотелось. — Ну, — Дазай переведет взгляд с волос рыжего студента на асфальт, а после на мимо проходящих мужчин, которые бросят на Накахару осуждающие взгляды. Конечно, увидеть, чтобы посреди ночи какой-то пьяный студент спорил с пустым местом — было для них определенной диковинкой. Осаму никогда не понимал, почему люди могут осуждать друг друга за прически, стиль одежды, ориентацию или стиль жизни. В Аду такого попросту не было, наверное, хотя бы потому, что чаще всего, демонам было плевать на внешность, а если и нет — за замечание если возможность поплатиться жизнью на некоторый срок, если брать во внимание живучесть и склонность к возрожденю у нечистых. — Я не уверен, что ты заслуживаешь нахождения там, — брюнет спешно подойдет к подъезду и откроет собеседнику дверь. — С чего это вдруг? — возмущенно прикрикнет Накахара, самостоятельно придерживая себе дверь, будто и не заметив присутствия Дазая. — Ну, даже если бы я смог тебя отправить туда — за твоей душой охотились бы сотни демонов просто потому, что она должна была быть в Раю. А чем запретнее плод, тем он слаще, ты так не думаешь? — он мрачно усмехнется. На его лице была улыбка человека, которому довелось испытать на себе суть произнесенного им выражения. Оно казалось ему довольно банальным, но одновременно и чертовски умным. Так они зашли в подъезд, Чуя все упирался и не хотел подниматься по лестнице, однако так же отказывался от помощи Дазая. А когда Осаму наконец убедил рыжеволосого подняться, тот лишь фыркнул. Накахаре показалось, что принц попросту недооценивает его, считает слабым и никчемным, а это послужило неплохим мотиватором для быстрого подъема на свой этаж. Дальше все проходило как обычно: студент то и дело ворчал на лишь недавно вернувшегося соседа, а сам Осаму лишь качал головой и с томным вздохом, продолжал заинтересованно разглядывать картинки ране лежащего на полу комикса про супер героев. По правде сказать, Дазай не сильно любил такой жанр, хотя бы потому, что сам обладал какими-то силами, а в комиксах всех героев делали до невозможности сильными и скучными, они всегда побеждали, а сила главного персонажа несомненно оказывалась самой сильной во вселенной. Однако деваться было некуда, Накахара засел в ванной, а будущему правителю оставалось лишь ждать. На следующий день Накахара проснется в собственной кровати с еще влажными волосами, что будет свидетельствовать о том, что ночью он так и не удосужился просушить их феном. Теплая кровать, а за окном кружились снежинки. Снегом успело припорошить лишь малую часть дорог и клумб. Первый снег за эту зиму. Чуя улыбнется и пуще закутается в одеяло. Ему не было холодно, но под одеялом всегда было луче и спокойнее, особенно в морозные дни и тогда, когда к тебе в дверь каждые пять минут стучится твой надоедливый сосед с просьбами войти. — Я сплю, кретин! — в очередной раз сонным голосом прокричит рыжеволосый и встанет. Его дверь была закрыта изнутри, что давало преимущество студенту. В личное пространство парня не вторгался принц, однако все равно преуспевал потрепать нервишки. Накахара опустит ноги на холодный пол и крепче сожмет края одеяла. Он не спешил расставаться с теплой вещицей и кажется, желал отправиться с ним сперва в ванную, а после и на кухню за завтраком и глотком чего-то, что поможет опохмелиться. Признаться честно, состояние у Чуи сейчас было не из лучших. Спутанные волосы опадали на лицо, на теле откуда-то появилась уйма синяков, а в голове все прокручивался до невозможности странный момент – Дазай Осаму и его перевоплощение в ужасное существо. Сколько бы Накахара не пытался вспомнить, как долго не смотрел бы в одну точку, чтобы сосредоточиться – ему все никак не удавалось осознать наверняка, был ли это страшный сон или суровая реальность, что улизнула из его разума под действием алкоголя. Конечно и несомненно, вино стоило любить, но у всего хорошего найдется что-то плохое. Чуя обожал алкоголь, но ненавидел просыпаться в кровати или где-то в другом месте, отнюдь не помня как тут очутился и что вытворял все время, пока находился в совершенном беспамятстве. Чуя Накахара подойдет к окну и улыбнется. Впервые за такое долгое время ему хотелось смотреть в окно, улыбаться, держать в руках чашку теплого кофе и наслаждаться существованием. Неужели все просто так взяло и наладилось? Не зря бабушка говорила о том, что стоит перетерпеть многое, чтобы получить то самое «счастье». Правда, для каждого оно свое и Чуя это прекрасно понимал. Сейчас где-то на кухне падает очередная кастрюля, скорее всего Осаму вновь начнет к нему стучаться, а за окном огромными хлопьями падает снег. Кажется, в этот момент студенту больше и не нужно для счастья. На полке он увидел свой фотоаппарат, который покрылся слоем пыли, ведь последний раз он брал его так давно. Сейчас хотелось сидеть дома, а как только снегопад прекратиться, выбежать на заснеженные тротуары с фотоаппаратом или выехать в лес и фотографировать каждую мелочь, каждый заснеженный кустик и здание. Накахара вдохнет полную грудь воздуха и спустив одеяло с себя, наконец подойдет к двери. Громко щелкнет замок. Все-таки увидеть Дазая и понять, что все это не его пьяный бред – сейчас было бы лучшим лекарством от похмелья. — Чуя? Ты проснулся? — обеспокоенный голос Осаму донесся с кухни. —Боюсь представить, как бы счастливо я жил, если ты заткнулся хотя бы на час, — ворчливо заметит Накахара, устало опускаясь за обеденный стол. На его запястье была черная резинка, которая вскоре пошла в ход и Чуя, собрав рыжие волосы, завязал их в не тугой, однако крепкий хвост. Ему нравились длинные волосы, но они часто мешали есть или читать и студент решил завязывать их на время своей работы или важных дел по дому, а вскоре это вошло в привычку и теперь хвост – неотъемлемая часть стиля парня. — Зачем же так грубо, Чуечка? — ласково произнесет Осаму, присаживаясь рядом с новоиспеченным соседом и, почти не обращая внимание на искренне удивленное и даже чуточку возмущенное выражение лица собеседника, незамедлительно продолжит: — Ты помнишь, что я тебе вчера говорил, стоя перед домом? Накахара рассеяно покачал головой и нахмурил брови, вставая со стула. Он шел, чтобы включить чайник. Утренний кофе ему бы не помешал. Впервые ему не хотелось сделать сладостный глоток прямо с горлышка бутылки вина. Студент еще раз непонятливо взглянет на Дазая через плечо, попутно доставая из шкафа небольшую баночку с рассыпным кофе. Что-то не давало покоя рыжему парню, определенно нечто отталкивало его от Осаму. По неизвестной причине, рыжеволосый начал замечать странные вещи в поведении Дазая еще с самого утра. Ведь в его памяти не было даже близко похожих моментов в действиях принца Адских земель. — Ну и хорошо, — облегченно выдохнет Дазай, будто бы ему было что скрывать. — Тогда я тоже был не в своей тарелке. Твои попытки убить себя, да и я старался вытащить тебя из воды. Как камень был, — нервно начнет бормотать Осаму, то и дело переводя взгляд с Чуи на пол. — О чем ты говоришь? — Чуя не на шутку забеспокоился о самочувствии Дазая. Конечно, после «заплыва» зимой в речке могло быть не по себе, однако рыжеволосый студент ничего подобного пока не чувствовал и дивился, что жителю Ада может стать худо от холодной воды больше, чем простому смертному. — Знаешь, меня вынудили сделать кое-что, — начнет было Осаму, однако вздрогнет и запнется. Чайник оглушительно засвистел и Накахара поспешно выключил плиту. Электрического чайника у него не было, как и многих других вещей, вроде микроволновки. Не всякий студент мог мечтать о своей квартире, не говоря уже о таких навороченных вещах, которые можно было заменить самыми обычными. Чуя, не поворачиваясь, жестом укажет Дазаю, что продолжает его слушать, однако брюнет еще молчал некоторое время, то ли выжидая паузу, то ли действуя Накахаре на нервы. Как-никак, однако второе у принца получалось лучше первого. Студент раздраженно сожмет в руках чашку, однако вдруг постарается успокоиться. Парня возможно было до невозможности легко вывести из себя и Чуя постоянно работал над своим спокойствием. Еще немного, и вскипит не только чайник. — Продолжай, — процедит сквозь зубы Чуя. Он отсыпал ровно две ложки кофе и одну сахара, после чего залил все это кипятком и вернулся на прежнее место, усаживаясь напротив принца. Тот в свою очередь взглянул на него решительным взглядом, настолько он был уверен, что Накахара на мгновение прекратил размешивать кофе и уставился прямо на будущего правителя. — В общем, ты должен отправиться со мной в Ад. — Где-то я это уже слышал, — с ухмылкой на лице произнесет Накахара. — В прошлый раз ты забыл о своем обещании мгновенно, а сейчас объявившись спустя тучу времени, заявляешь, что я должен уйти туда с тобой? — в голосе Чуи начинало читаться возмущение. — Ты ведь сам еще день назад намеривался покончить с собой, чтобы увидеть меня, — Дазай положил на стол руки, которые ранее находились на его собственных ногах. — Да, но теперь ты тут и, — Чуя опустит взор голубых глаз на руки Осаму и вздрогнув, машинально отпустит чашку, отпрянет от стола, изумленно подняв брови. — С каких пор ты отращиваешь ногти? Осаму опустит взгляд на свои же руки взглядом, словно сам впервые за долгое время увидел свои руки. Они становились другими. Длинные, неровные и, на вид, довольно острые ногти черного цвета красовались вместо тех, что были еще вчера ночью. Его руки тоже менялись, кожа начинала менять цвет с самого обычного, на нездоровый зеленый оттенок, однако пока что только в районе кистей рук. — Дазай, с тобой точно все в порядке? — чудом, Чуе удавалось сохранять спокойствие. — Не уверен, — мотнет головой принц, кажется, приняв происходящее с ним за обычную небольшую проблемку, что решится сама собой в скором времени. — Скорее всего моя магия подходит к концу. В этом мире трудно удерживать ее в себе, — Осаму кашлянет и его голос чуточку переменится. Теперь он уже не был таким приятным ушам. Он звучал так, будто железо с противным скрипом лязгало где-то вдалеке, однако еще малость отдаленно напоминал тот самый голос Дазая – принца Ада. — С тобой что-то не так, — студент оставит чашку кофе, к которой будто был примагничен последние несколько мгновений и подойдет к брюнету. — И твои глаза. Особенно зрачки. Они ведь совсем не такие, как раньше, — парень вздрогнет и отшатнется от Осаму, который в свою очередь продолжал удивленно разглядывать позеленевшие руки. — Нам нужно поторопиться. Кажется, еще немного и я превращусь в какое-то ужасное существо, — немного рассеяно заявит Дазай. — Сейчас я открою портал и, — брюнет хотел было взять за запястье Чую, но тот отшатнется, все так же ошарашено продолжая смотреть на измученного принца. Будущий правитель не казался изнеможенным, скорее чертовски изменившимся. Если задуматься, такого раньше не наблюдалось. В голову вновь ударили ужасающие воспоминания Осаму-чудовища. Неужели сон оказался самым настоящим ближайшим будущим? Но почему Дазаю так нужен был и сам студент, чтобы отправиться в Ад? — Я, пожалуй, откажусь, — тихо скажет Чуя и возьмет чашку в руку. — Что? — чуть ли не вскрикнет Дазай, в его голове читалось возмущение и злость, такая, будто по-другому и быть не должно было. Чуя обязан был согласиться, а когда что-то пошло не по плану, Осаму начал меняться в лице. Он уже не выглядел таким расстроенным, скорее, чертовски злым. Его губы искривились и показались клыки. Накахара не видел таких раньше и это заставляет его отойти все дальше и дальше. — Я не пойду с тобой, потому что ты ведешь себя странно. В своем вообще уме предлагать живому человеку идти в Ад? — твердо отрезал студент и на мгновение замешкался. К нему вернулась память вчерашнего дня. Ведь еще ночью Осаму лично говорил о том, что даже обычную не грешную душу там разорвут в клочья. — Ты ведь сам говорил, почему же тогда сейчас... — Так проще завоевать твое доверие. Опьяненный разум не запомнит сказанного, но про себя отметит, что я беспокоюсь о тебе и твое отношение ко мне станет лучше. И все это только подсознательно, — прошипит сквозь зубы брюнет, криво улыбнувшись, шагнет навстречу к вжавшемуся в дверь, ведущую в его собственную спальную комнату, студенту. Теперь он совершенно не был похож на прежнего Дазая, скорее на обезумевшего демона. Накахара дернется, вслепую нащупываю дверную ручку. Осаму приближался все ближе, а Чуя все сильнее прижимался к двери, будто выжидая определенный момент, хотя, скорее его просто охватил неописуемый страх. Нет, не боязнь быть сожранным заживо принцем, из-за которого так долго страдал, а неизвестность. Чуя не понимал, розыгрыш ли все это от надоедливого будущего правителя Адских земель или это все наяву и с брюнетом случилось что-то ужасное. Из горла Дазая донеслось глухое рычание, кадык дернулся, а изо рта полилась кровь. Рыжеволосый студент отчаянно замотает головой и закроет рот одной рукой. Он смотрел, как к нему приближается уже не Осаму, а самое настоящее чудовище, прихрамывая на одну ногу. Это был не тот человек, которого Накахара ждал все это время. — Ты ведь не мой Дазай, да? — тихо прошепчет рыжий студент, его голос дрогнул. Однако, вместо ответа услышав глухое рычание и инородное бульканье из глотки брюнета, Накахара все так же приглушенно продолжит вопрошать, скорее всего от нервов: — Тогда кто ты? — Чуя, это ведь я — Дазай, — противным голосом молвит существо и попытается тепло улыбнуться, однако на деле получилось до невозможности устрашающе. Теперь не только клыки, но и остальные зубы были острыми, как копья, и большая часть выпирала изо рта Осаму. — Почему ты мне не веришь, Чуя? Неужели, я для тебя ничего не стою? — простонет чудовище. Кажется, его задачей было сломить дух рыжеволосого студента. Превращение продолжалось. Руки, которые еще недавно лишь зеленели, теперь покрылись мерзкой острой чешуей. Ногти росли все пуще и теперь каждый был размером почти с палец. Ноги превращались в лапы, а одежда потихоньку начинала трескаться и рваться. Тело Дазая периодически и произвольно дергалось, извивалось, однако продолжало подступать к загнанному Накахаре, который, кажется, смиренно ожидал своей кончины от неизвестного ему существа. — Моя магия на исходе, Чуя, прошу тебя, почему ты мне не веришь? — жутко взревел Осаму и на мгновение замерев, кинется прямо на несчастного парня. Несомненно, это привело студента в чувства. Он резко толкнул дверь и повалился на пол как только она с тихим скрипом отворилась во внутрь комнаты. Он видел, как чудовище резко настигало его и уже неслось по коридору прямо на несчастного студента. А ведь Накахара даже не выпил утреннего кофе, не зашел в академию забрать документы и даже не взглянул на настоящего Дазая. Столько незаконченных дел остается позади уходящей жизни Чуи. И вот злосчастный устрашающий силуэт становится совсем близко. Проходят секунды, но так томительно и невозможно долго, что от этого просыпается рвотный рефлекс, а в глазах все начинает неистово плыть. Прежнего лица Дазая уже нет, оно растекается по морде чрезвычайно страшного зверя. В порыве страха и паники Чуя даже не может разглядеть существо. До безумия страшно. В последнее мгновение измученный инстинкт самосохранения дает телу студента заключительную команду — закрыть дверь. Парень дрожащей рукой берется за тонкую дверцу и со всей силы захлопнув ее, так же мгновенно подполз к ней. Вновь щелкнул замок, точно так же, как и утром. За окном все падал снег, в той же степени, как с утра. А в дверь ломился зверь, чудовище, но явно не Осаму Дазай. По крайней мере так решил Чуя. Он судорожно выдохнет и наконец вытрет пот, стекающий каплями по вискам. Существо билось о дверь, царапало ее когтями и единственный вывод, который можно было сделать в этот момент — ей осталось совсем недолго, равноценно, как и Накахаре.