Рады приветствовать в аду

Накахара забился в самый угол комнаты.       Он, как и любой другой человек, окажись тот на месте рыжеволосого студента, совершенно не знал, что ему делать. В любой момент хрупкая и не предназначенная дверь для подобных действий над ней, могла разлететься в щепки, предоставив неизвестному чудовищу Чую. Пальцы нервно подрагивали. Накахара не двигался еще несколько мгновений. Однако, стоило дикому реву донестись из-за двери, он, будто ошпаренный, подпрыгнул с собственного места, принимаясь запихивать под одеяла все, что попадалось под руку: его уже потрепанное временем пальто; очки, которые студент носил некоторое время до встречи с Осаму; джинсы; подушка; покрывало и ботинки. Прошла минута и под одеялом при должной укладке образовалось скопление вещей, отдаленно схожее с фигурой спрятавшегося человека. По звукам, двери оставалось несколько ударов. Накахара вздрогнул и взглянул на улицу. Подающий снег крупными хлопьями кружился, будто танцевал в воздухе. — Выйди ты уже наконец, негодник! — тишину прервало дикое рычание. Ответа от рыжеволосого не последовало. Самым умным решением сейчас – было молчать и не подавать любых признаков жизни. — Молчи, молчи. Как только я расправлюсь с дверью, следующим будешь ты. Накахара вздрогнул. По телу пробежал уже привычный холодок. Не найдя решения лучше, чем спрятаться в шкафу у двери, Чуя так и сделал. Осторожно, без скрипа открыв дверцу, он тихо запрыгнул внутрь. Оказавшись в шкафу, студент удрученно выдохнул. В чем он так провинился, что сейчас вынужден прятаться в собственной квартире от невиданного монстра, возомнившего себя Дазаем? Кажется, в прошлой жизни он натворил немало грехов, другого объяснения тому, что творится сейчас – Чуя придумать отнюдь не мог, да и не хотел. В голове было только желание выжить. Как ни странно, однако, пусть настоящего Дазая студент так и не увидел, однако погибать в лапах мерзкого чудища было бы не очень приятно, нежели просто утонуть. Утонуть. В голову ударили воспоминания о произошедшем на мосту. Почему когда Накахара ударился о воду и почти безвозвратно отключился, монстр не прикончил его? Это ведь было еще вчера. Мысли прервал финальный и тяжелый по звуку удар когтями о единственное, что сдерживало монстра до этого момента - дверь. Дверь не выдержала и с треском сломалась. Сквозь щель между дверьми шкафа Накахара слабо видел очертание ворвавшегося монстра. В комнате резко и отвратительно запахло гнилью. Чуя старался даже не дышать. Закрыв обеими ладонями рот, он осторожно вдыхал и выдыхал. Не зная совершенно ничего о чудовище, Накахара старался быть как можно более осторожным. С каждым мгновением Чуя чувствовал приближение собственной кончины. Почему его жизнь резко превратилась в кошмарный сон, который не собирался заканчиваться? — Ну что, малец, поиграем в прятки? — Чудовище клацнуло зубами и звучно облизнулось. На пол капали слюни вперемешку с чем-то черным. Под аккомпанемент бешенного стука сердца Накахары, монстр постукивал когтями о стену. — Что же, я совсем не могу тебя найти, — саркастическим тоном произнесло чудовище, склонившись почти вплотную к кровати. — Я закрою глаза и сосчитаю до десяти, ведь так совсем неинтересно, — чудище выпрямилось во весь рост. Стук прекратился. — Один…       Надо было действовать. Однако, что задумал монстр? Он ведь не будет играть в прятки, как и сказал. Сейчас чудовище - охотник и именно охотник схватит жертву, как только та выползет, в надежде на легкое спасение. —Четыре…       Он считает слишком быстро. Перед глазами студента мелькает то, что обычно называют «вся жизнь пронеслась перед глазами». Даже если Накахара не вылезет, чудовище найдет его во что бы то не стало. —Шесть…Слушай, я начинаю терять терпение, — пожаловался басистый голос.       Дверца шкафа с нескрываемым грохотом отворилась. Укутавшись в первое, что попалось под руку и ухватив с собой пару туфель, Накахара босиком выбежал в коридор. Сердце оглушительно стучало. Это был его единственный шанс. Громкий топот оповестил студента о том, что чудовище узнало о его планах и намеривалось их безвозвратно сорвать как можно скорее. Остатки двери взметнулись в воздух. Чуя выбежал в прихожую, пуще заматываясь в накидку. Это была то ли рубашка, то ли какая-то кофта. Не было времени на подобные мелочи. Накахара, не думая о последствиях, кинул в чудовище сперва одну туфлю, промазав, а после другую, метко попав существу в лоб, разозлив его еще больше. — Мерзавец, куда намылился? — ревел голос и Накахара спиной почувствовал, что неведомый монстр совсем близко. Накахара хаотично завертел замки. На мгновение он забыл, как всем этим пользоваться и опустил руки, кажется, готовый отдаться существу. Однако, взглянув через плечо на приближающегося монстра, брызжущего слюной, запястья поднялись на инстинктивном уровне и отперев все замки, мешающие открыться входной двери, рыжеволосый студент прошмыгнул в приоткрытую дверь.       Он бежал по ступенькам. Мчался. Во рту пересохло, он спотыкался и перепрыгивал сразу несколько ступенек, придерживаясь за перилла. В босые ноги впивались камешки. По собственной неосторожности Накахара наступил на несколько осколков. Соседи снизу были заядлыми алкашами, чего не скажешь про их сына. Тот постоянно выносил за ними бутылки, однако те иногда бились и Чуе посчастливилось наступить на одну из них. Капельки крови оставались на полу, а боль раздавалась по всей ноге. Но студент не остановился ни на мгновение. Он слышал, как за ним по ступенькам точно так же мчится нечто ужасное. Оно сожрет его. Заживо. — Я чую кровь, — адский голос эхом ударил сзади, — Ты раззадорил меня, ублюдок.       Накахара выбежал из подъезда, ступив на холодный снег. Кажется, несколько осколков застряли в ноге, но этим он займется потом. Он на мгновение остановился, замер в сугробе еще не тронутого снега. Железная дверь позади парня захлопнулась и в нее с противоположной стороны ударилось что-то тяжёлое. Кажется, Чуя выиграл время. Он присел в снег и обвязал вокруг шеи кофту. Она оказалась новогодней и его любимой. Каждый зимний праздник он надевал ее, празднуя один. Кофта была зеленой с вышитыми красивыми гирляндами и рогатыми оленями. Чуя вспомнил зачем остановится. Взглянув на ступню, студент поежился. Ранки не переставали кровоточить. С трудом вытащив один осколок, на глаза машинально навернулись слезы. Приложив к ране ком снега, который незамедлительно окрасился в алый, Накахара встал. Выиграв время и приостановив кровь – он мог бежать.       Все повторялось. Он вновь убежит в лес, где пробыл, прячась в первые дни от самого настоящего Осаму Дазая, а не его жалкой подделки. Кто бы мог подумать, что по иронии судьбы, Чуя окажется в чаще того самого леса по точно такой же причине, как и в прошлый раз. Однако, эта причина в былой раз не желала сожрать его заживо, чем вызывала хотя бы какое-то доверие, что не отнести к сегодняшнему поводу. Снег не переставал идти и круг обзора снижался. Накахара почти не чувствовал пальцев и ног, однако он обязан был скрыться. Прохожие задерживали на нем удивленные и осуждающие взгляды. Какая-то бабушка предложила ему деньги на обувь, а мальчишка хотел было отдать свои собственные перчатки студенту, однако тот протестующе завертел головой, а мать мальчика, завидев Накахару, в спешке увела своего сына подальше от «поехавшего дяди». Что-то внутри Чуи подсказывало ему, что монстр не погонится за ним по людному месту. Он давно позабыл о том, что чудище видно только ему. Накахара остановился. До леса оставалось совсем немного. Издалека можно было рассмотреть заснеженные верхушки столетних деревьев. В нем погас огонь переполняющей его тело силой. Он, как и любой другой человек, попросту физически не мог бежать в такой мороз, пробираясь по сугробам босыми ногами. Единственное, на что он сейчас надеялся, переждать в лесу какое-то время и поймать машину, чтобы та отвезла его к родителям. Чуя психически не выдерживал всего этого. На каждом шагу деревья казались ему силуэтами чудищ. Сам того не заметив, Чуя уже брел между деревьями. Силы покидали его мгновение за мгновением. Опустив пустой взгляд на ладони, он с нескрываемым ужасом осознал, те посинели от холода. Изо рта вырывался клуб пара каждый раз, когда студент тяжко выдыхал. Его ноги не выдержали и рыжеволосый подросток повалился к корням какого-то дерева. Он лежал, уткнувшись носом в снег, еще несколько минут, то приходя в сознание, то вновь теряя его на сущие секунды. Наконец его пробрало холодом и Накахара поднялся. Абсолютно не чувствуя ни рук, ни ног, он дрожащими развязал рукава кофты, замотанные вокруг его шеи. Бережно струсив с нее снег, он, с полностью отуманенным сознанием слышал, как хрустит снег под чьими-то ногами.       Конечно, как он мог так ошибиться? В лесу оставались только его следы, он сам привел чудовище к себе. Собственный страх предал Накахару, он завел его в ловушку. Чуя рассеянно улыбнулся, даже не подозревая, как близко он находится от собственной смерти. Кажется, самоубийство уже не казалось ему таким болезненным, как и пульсирующая рана на ноге. В глазах все начало смешиваться в белоснежную вакханалию красок. Упав головой в снег, он сотрясся. Снежинки падали ему на лицо, на онемевшие руки и ноги. Они блудились в его растрепанных рыжих локонах волос, укрывая их собой. Снежинки, падая на лицо Чуи, теперь уже не таяли. Они лишь покрывали его бледное лицо, занося несчастного студента снегом с каждым мгновением все больше и больше. Только сейчас Накахара осознал, он любит Дазая. Демон оказался не глуп и втерся в доверие за сущие мгновения, стоило лишь прикинуться Осаму. Ресницы Чуи дрогнули, покрытые маленькими снежинками. Синеющие губы и алый румянец на щеках. Студент умирал. Хруст снега становился просто оглушительным. Накахара почувствовал, как над ним склонилось что-то теплое.       Умирающий разум студента резко наполнился красками и воспоминаниями. Чуя увидел себя в детстве, наблюдающим за лягушками в озере. Узнал себя, впервые взявшего в руки камеру. Свои первые снимки, собственные эмоции и недовольство родителей. «Фотографам мало платят».       На момент младшей школы, Накахара забылся. Он не прикасался к фотоаппарату, запамятовал о том, как до невозможности сильно любил это занятие. Играя с друзьями и уча уроки, он не фотографировал больше, вплоть до окончания школы. Когда в его руках были тысячи вузов, университетов и академий, он выбрал академию фотографии. Взяв в руки то, о чем забыл на двенадцать лет, ему стало стыдно. Фотоаппарат принял его, пусть и был единственным другом вплоть до начала учебы в школе. Он принял предательство своего рыжего друга и только тогда Накахара расплакался, В тот момент он решил поступать на факультет фотографии и выучиться на профессионального фотографа.       Он почувствовал, как что-то неведомое взяло его на руки. Восчувствовал тепло. Может быть, его нашли? Что если это был какой-то лесник. Глаза не поддавались, он не смог взглянуть на того, кто подарил ему тепло. Тело пронзала ноющая боль от переохлаждения. Не чувствуя ног, рук и лица, Чуя все больше уходил в воспоминания разума, тщетно хватающегося за жизнь.       Чуя опустился в воспоминания о Дазае. Их первую встречу, как Накахара не поверил, что тот Принц Ада, сочтя незнакомого брюнета за самого обычного шарлатана. Вспоминая о том недовольстве, которое испытывал студент при встрече и нахождении рядом с Осаму, ему стало стыдно. Принц просил Накахару не пить, однако тот, будто назло будущему правителю, нагло и хозяйственно открывал новую и новую бутылку вина, выливая в себя все до последней капли. До их заключительной встречи Чуя не хотел замечать эту печальную искру в глазах Дазая.       Наконец, силы вновь покинули его и, кажется, совершенно безвозвратно. Его разум погрузился во тьму.

* * *

— Я нашел его, — голос прорезал тишину, — Да. Живой, живой, представляешь, он чуть в лесу не замерз, пока от меня драпал, вот умора, да? — что-то прямо над ухом Чуи разразилось басистым смехом.       Накахара приоткрыл глаза, в надежде на то, что яркий свет лучами будет падать в его комнату, а рядом с ним сидит всего лишь Осаму с чуточку охрипшим голосом. Однако, когда до него наконец-то дошло, что голос пересказывает один в один произошедшее со студентом еще, кажется, мгновения назад, Чуя подпрыгнет. С силой ударившись о что-то сверху, Накахара еще пару мгновений покрутит раскалывающейся от боли головой. На его теле пульсировали некоторые участки. Будто что-то обжигало его шею, щеки, виски и руки. —О, — голос позади Накахары резко переместился влево, заслышав глухой удар о прутья клетки. — Кажется, наш вселенский дурак очнулся. До связи.       Сколько бы Чуя еще не вертелся вокруг своей оси, в надежде узреть того, кто еще секунды назад с кем-то прощался, попытки оказались весьма тщеты. Он лишь увидел вокруг себя прутья клетки и взялся обеими руками за железяки. Атмосфера вокруг не внушала доверия и даже желания продолжить тут находиться хотя бы еще немного. — Ты выглядишь таким удивленным, будто бы ничего не понимаешь, — съехидничал голос, доносившийся одновременно отовсюду и ниоткуда.       Накахара вздохнет. Здесь не пахло ничем, кроме камня. Он будто был в темнице. Стены окрашены в алые цвета. Он никак не мог понять, что именно освещает помещение: удивительные стены или что-то незримое и волшебное? Хотя, магии в мире и не существует, в связи с последними событиями Чуя был бы не удивлен, будь освещением какая-нибудь магическая сфера огня или молний, светлячки-переростки или даже невидимая мумия-лампа со строенными зубами-лампочками. Разум студента автоматически начал выдавать разносторонние острые шутейки про это место, что свидетельствовало одному – Накахара волнуется. По телу проходила дрожь, а он сам почти незримо трясся, точно не от холода. В помещении было более чем тепло, жарко.       Откуда-то раздался дикий женский визг, к нему в унисон присоеденились еще несколько, создавая оглушительный вопль, заставив рыжеволосого студента крепко зажать уши ладонями.       Стоило ему почувствовать тишину, он отвел от себя руки. Взглянув на собственные запястья, парень обомлел. Удивительными горящими узорами на них красовались отметины, отдающие болью. Студент попятился, разинув рот и выставив собственные руки вперед. Нога уже не болела, болело все остальное.       Что с ним происходит? Где он находится? И почему ему так чертовски больно?