Рады приветствовать в аду

Накахара очнулся, едва способный пошевелиться. Руки, ноги, спина да и все тело в принципе пр каждом движении пронзало очередной болью. Сердце сжимали спазмы, горло перехватило, конечности ныли. Таковыми оказались обычные болезненные последствия произошедшего неопределенное время назад с молодым студентом. Накахара решил мужественно не позволять себе свыкнуться с ними. Чуя зажмурил глаза, хмуря брови. Студент почувствовал холод под собой и первая вменяемая мысль, посетившая его голову, была о том, что он почему-то оказался лежащим на полу. Вторая с притворной радостью, скорее, даже саркастично напомнила ему о том, что это тот самый тюремный пол. Чуя вздрогнул и подняв взор к потолку, сощурил глаза. Третья мысль, немедленно следующая за второй - почему-то напомнила о лаконичной, заедающей в голове песенке, что они разучивали в детском саду. Через какое-то время Накахара привстал на локтях и осмотрелся вокруг себя. Непроглядная темнота вскоре открыла для него свои замки и он увидел, как все те, кто надругался над его телом - сейчас мирно посапывают, устроившись на койках, те в свою очередь крепились к стене. Как унизительно. Студент набрался сил на следующий рывок и теперь он уже устроился вертикально, сидя на полу. Его руки машинально потянулись к волосам, непослушные пряди которых он собирал после сна, что уже давно вошло в его привычку. Руки прошлись по воздуху, ничего не обнаружив. Накахара нервозно повторил результат, преждевременно зажмурясь, и вновь раскрывая глаза. Он, напрягшись всем телом, вновь поискал руками волосы, что всегда распущенными лежали у него на плечах или небрежно опадали ему на спину. Те упорствовали в своем отсутствии. Он тяжело вздохнул и, будто робот, приготовился еще раз проделать всю абсолютно тщетную процедуру, и только тут, когда его мозг наконец-то принялся обрабатывать то самое ничего, что нащупал Накахара - студент озадаченно наморщил лоб. Вскоре апатичная озадаченность переросла в искренний ужас. Чуя невольно вскрикнул, но вовремя зажал собственный рот ладонью. Безвыходность ситуации вернула Чую обратно к событиям, последствия которых заставляют так неприятно ныть его конечности. В голову ударили воспоминания, буквально заставившие его повалиться на пол и все так же сжимая ладонью рот, ведь если бы не ладонь - из его рта вырвался бы истощающий горловые связки крик. Сотрясаясь всем телом, он вспомнил, как его с силой били ногами, насиловали, били и насиловали вновь. Наверняка, если бы не неизбежный бесспорный факт его смерти - он бы давно умер хотя бы еще несколько раз от болевого шока.       — Послушай. Раз уж мы взялись за то, чтобы ты стал настоящим мужчиной, — после этой фразы заключенный невольно прыснул, явно от вида студента. Сейчас он едва дыша, лежал на одной из коек. Тогда он пришел в себя и осознал, что с ним еще не закончили.       — Давай-ка, педик, сделаем из тебя настоящего мужчину. Не заканчивать же на полпути, — он выудил откуда-то из кармана перочинный ножик и Накахара невольно вздрогнул. Признаться, ему давно было плевать на собственное состояние сейчас и, пускай его даже зарежут, инстинкты все-таки остались при нем. Все, что оставалось кудрявому - безучастно смотреть за тем, как заключенный сперва вытирает о рукав железное лезвие ножа от чего-то засохшего на острие, а после вновь схватив Чую за волосы, приподнимает все его тело, а в основном голову, легким движением всего одной руки. Тогда Накахара сглотнул и зажмурился. Сейчас, бесспорно, он окажется проткнут ножом, возможно, расчлененный всеми обитателями этой камеры, будто какая-то плюшевая игрушка в умелых руках маньяка. Раздался неприятный звук и тело студента больно ударилось о койку, на которой он до этого лежал. Пронзающей тело боли не было, за исключением той, что нанесли ему другие мужчины. Спустя мгновение на его лицо и руки посыпалось что-то мягкое, будто десятки тысяч тонких ниток, заставляя Чую приоткрыть глаза и тут же замереть, широко распахнув глаза. Его собственные волосы, небрежно отрезанные, теперь лежали у его запястий, а мужчина - довольно изрек: — Теперь то ты, петушок, больше на мужика походишь. Жалко, конечно, что теперь ощущение, что ебем не шлюху, хотя, видком ты уж изрядно на нее похож. Будешь подрабатывать у нас за жизнь? — столь "выгодное" предложение, прозвучав из уст заключенного, поддержалось смехом в унисон от остальных.       — Согласен значит? Накахара не успел ответить, но уже все решено было за него. Он лишился даже собственных волос, что служили единственным напоминанием о том, кем он был на самом деле. А теперь - кто он? Шлюха? Игрушка? Материал для ублажения? Перед глазами вновь темнота. Накахара почувствовал, как задыхается и перевернулся на живот. Тело почти не слушалось. Он боялся взглянуть на собственное тело, страшился увидеть свое отражение в зеркале. Съежившись на холодном полу, он еще какое-то время не моргая смотреть в темноту, а потом закрыв глаза, провалился в беспокойный недолгий сон. Почему недолгий? Через какое-то время, предположительно в отрезке от десяти до двадцати минут, ведь когда студент устало разлепил глаза - ничего не изменилось: темнота и храп в унисон все так же были неотъемлемой частью этого места.       — Вставай, — было приказано ему откуда-то сверху.       — Зачем? — устало и довольно депрессивно вопросил Накахара, то ли от нежелания, то ли от неспособности выполнить приказ.       — Поднимайся, — терпеливо повторил голос. Кажется, у говорящего было еще много времени. Накахара поднял было голову и заприметил руку, поданную ему, чтобы он встал. Кажется, у кудрявого не было другого выбора, как повиновавшись, крепко ухватиться за руку помощи и с третьего, если не с четвертого раза, успешно встать на ноги. Он, хромая на одну ногу, не спеша начал продвигаться к выходу из камеры. Кажется, это разбудило несколько заключенных и они, усмехаясь, смотрели на него.       — В бордель даму уводишь? — съязвил один из проснувшихся, на что терпеливый, как оказалось, блондинистый мужчина, никак не ответил.       — Вы забираете меня отсюда? — уточнил Накахара. Каждое слово давалось ему с трудом.       — Да, — коротко изрек мужчина, запирая изнутри камеру.       — Раз так, — Чуя остановился, окинув взглядом то место, которое в мыслях еще вчера он прозвал Адом в Аду, — Спешу откланяться. Огромное спасибо за теплый прием. Я под таким впечатлением. Просто нет слов выразить мой восторг вашими погаными мордами. Несомненно, встретимся в Аду на ближайшем карнавале. Итак, до скорого! — усмехнется Накахара. Слова сами вырывались из его уст, но конечный результат студенту понравился. Несколько заключенных подскочило с коек, а их лица исказились яростью.       — Да чтоб тебя убили там, портовая шлюха! — один из мужчин подошел вплотную к клетке и едва не схватил Чую за руку.       — Довольно вести себя как звери, — блондин отвращено скривил губы и подхватив Чую под локоть, не взирая на его протесты, поволок к выходу. Когда они отошли (незнакомый ему мужчина шел, а Накахара скорее хромал, опираясь на любую стену), Чуя вновь подал голос:       — Почему меня забрали оттуда?       — Понимаешь ли. Ты должен был угодить определенно не сюда, — скептически цокнув языком, он продолжил любезные разъяснения. — И так получилось, что ты заинтересовал нашу верхушку, так что будь добр, не сопротивляйся и следуй всем моим указаниям. Пожалуйста, задавай меньше вопросов, я не люблю трепать языком. Чуя же, проигнорировав просьбу, решил разъяснить для себя ситуацию:       — Вы ведь тоже раньше были человеком? Накахара поймал на себе презрительный взгляд надзирателя и на какое-то время утих.       — Да, был.       — Получается, теперь Вы работаете тут?       — Вроде того. Поверь, та жизнь что была у меня - не лучший из вариантов для отличных перспектив в дальнейшем. А тут я занимаюсь тем, чем хотел всегда.       — Знаете, я представлял себе Ад каким-то другим, — Чуя остановился, может, в девятнадцатый раз, чтобы перевести дыхание и взглянуть на свои руки. Помимо рисунков и символов, которые, такое ощущение, выжигали на его теле, так еще и ушибы дико болели.       — Понимаешь, у старого Ада была одна проблема — большая часть его обитателей уже была мазохистами... Было много: «Спасибо, сэр, запихните мне следующую горячую палку в зад», — усмехнулся блондин, поднимая голову к потолку.       — А я застал еще время с котлами, представляешь? Тут было так невыносимо жарко, что сам Сатана скорее отшучивался про горячие источники вместо котлов. В конечном итоге мы целиком изменили иерархию и само направление здесь. Теперь сюда принимают на работу даже самых обычных смертных.       — Получается, ты был кем-то значимым при жизни? — Чуя наконец-то продолжил путь, ковыляя, то и дело закусывая губу, будто искренне веря, что изрядное количество повторений этого действия поможет ему избежать жгучую боль.       — Полководцем. Дальше разговор как-то не клеился и студент скорее сосредоточился на усиленном подавлении ноющей боли. Блондинистый мужчина, что вечно поправлял очки, показался Накахаре самым лучшим созданием здесь, что он встречал. За исключением Дазая, который почему-то не появлялся вообще нигде. Конечно, не царское это дело - посещать клетки да тюрьмы. Коридоры, коридоры, повороты, вновь коридоры и десятки дверей. Они так же блуждали, будто сопровождающий собственноручно загубил карту местности и наугад выбирал каждый их последующий поворот.       — Почему здесь так много коридоров?       — Они всего лишь испытывают тебя. Мы могли бы пройти намного быстрее, но из-за того, что ты здесь своеобразный чужак - срабатывает охранная система.       — То есть я не смогу зайти ни в одну дверь? — в подтверждение собственному вопросу Чуя потянулся к первой попавшейся ручке расписанной чудными цветами двери.       — Не стоит. Чаще всего - там ловушки. Кудрявый одернул руку и судорожно выдохнул. Будь это Дазай, он бы давно его побил маленькими, будто кукольными кулачками, но раз уж это бывший полководец, да еще и работник в этом месте - то стоило вести себя подобающе.       — Но из-за моей ауры здешнего система проверяет нас, но не так усиленно, — мужчина прислонился к стене, наблюдая, как Накахара делает очередную попытку стать на раненную ногу.       — Все-таки сейчас мы ведем активные действия против царства свыше, поэтому охранная система срабатывает даже если кто-то "свой" идет с чужаком. Кстати, перед тем, как мы зайдем в лабораторию, я скажу тебе одну вещь, — блондин протяжно выдохнул, будто в прошлой жизни имел привычку глубоко затягиваться сигаретой, — к тебе будет тянуть демонов. Многие здесь - рады будут сожрать тебя. Думаю, ты предупрежден, — игнорируя все попытки кудрявого удивленно вопросить о причине, он скрылся за углом. Когда Накахара в конечном итоге доковылял до угла и завернув за него, его встретила огромная дверь, у которой его ждал сопровождающий.       — Пройдешь вперед и во вторую дверь. Там тебе помогут с ногой. Потом вернешься сюда и мы встретимся снова, чао, — мужчина пренебрежительно махнул рукой и зашагал прочь. Все-таки он не был похож на полководца. Возможно, его просто хорошо приодели, ведь сейчас он походил скорее на соседского подростка, закончившего в этом году последний класс старшей школы. Чуя вздохнул и поплелся в указанное ему место. В голове крутились десятки вопросов, будто специально напоминая о себе спустя каждое мгновение. Он нахмурился, подходя к нужной ему двери. Опустив ручку, замок щелкнул и та отворилась, заставляя студента удивленно моргнуть. За дверью - совершенно темная комната, а позади него - еще большая неизвестность. Ничего не оставалось кроме как ступить через порог и остановиться. Дверь за ним захлопнулась, а над ней высветились четыре цифры - таймер на десять минут. Взглянув вперед себя, Накахара нервно дрогнул и сглотнул. Вся комната была забита зеркалами, даже в это мгновение прямо напротив него во весь рост стоял он сам и испуганно смотрел на себя же. Схватившись за голову, Чуя прижался к двери спиной и вжимался в нее еще какое-то время, словно ожидая, что чем сильнее он бы на нее надавил, тем быстрее она его освободила. Над зеркалом мигающая надпись из лампочек: « ПРИМИ СЕБЯ ». Чуя некрасиво замотал головой в знак собственного протеста. Ему был противен тот факт, что зеркала окружили его со всех сторон, предоставив возможность взглянуть на себя под любым ракурсом и, разумеется, совершенно разочароваться в себе напоследок. Наверное, полководец попросту пошутил над ним, заперев в этой комнате. Накахара скользнул вниз и опустился на пол, прижимая дрожащие ноги к груди. Все это в действительности походило на страшный сон, которому не было придела. Спустя какое-то время он во второй раз посмотрел на свое отражение и увидел там испуганного парня с короткими, небрежно срезанными волосами чуть ниже мочек ушей. С ссадинами, синяками на шее, щеках, руках и оголенных ногах. Он заприметил разбитую, уже опухшую губу, осознал, как же жалок сейчас. Его тело было изуродовано мужчинами, оно было грязным, местами липким. Тошнота от собственного отражения подступила к горлу. Чуя смотрел в глаза своему отражению, а то, в ответ, глядело на него, и видел там испуг, загнанность. Он мечтал о душе, о том, чтобы очутиться в собственной кровати. Ведь если бы он просто попал в ад, убив себя тогда - стал бы обычным работником тут, этого всего не приключилось бы с ним. Он опустил глаза, не в силах больше разглядывать собственное тело, не в состоянии держать слезы и крик в себе. В следующий раз, когда он открыл глаза - раздался протяжный писк - время вышло. Кудрявый взглянул на свои колени. Никаких изменений, однако попытавшись встать - поднялся с легкостью. Когда дверь поддалась, он стремглав оставил злосчастную комнату.       — Опережая все твои вопросы, — начал блондин, через плечо взглянув на запыхавшегося студента, — это наш пробный экземпляр. Мы, в основном, работаем над исследованиями, но и это входит в нашу работу. Впрочем, я удивлен, что зеркала помогли тебе, пускай ты и не демон, — он цокнул языком и свел пальцы обеих рук в замок, теперь больше походя скорее на главного злодея какого-то фильма, — нам стоит еще поработать над этим.       — Спасибо хоть, что не в ров с крокодилам, — съязвил Накахара. Всё его желание высказать собственные мысли по поводу научных Адских побрякушек - вмиг исчерпались.       — Итак. Сейчас у тебя возьмут пару показаний, не скучай, — полководец издевательски помахал ему кистью руки и испарился. В скором времени Чуя оказался на операционном столе, почему-то со скованным конечностями, кажется, привязанными к койке. В глаза ударил свет лампы, он не знал врачебного названия этой огромной штуки, так что в его голове приобрела свое, обычное значение - лампа. К нему наклонилось то ли существо, то ли человек и попросило сильно не кричать. Чуя напрягся, закрывая глаза (те неимоверно болели, виной чему был свет из уже знакомой нам "лампы"). Его запястье что-то обожгло, да с такой силой, что Накахара вскрикнул.       — Нет, серьезно, не действуй на нервы, — прошипело существо, что, по всей видимости, и проделывало все процедуры. Чуя хотел было ответить, но не смог. Что-то не позволяло ему говорить, лишь кричать, чего он делать вновь, почему-то отнюдь не хотел.       — Смотри-ка, Крис, да у него в крови белых тельц меньше, чем у кролика, — хмыкнул голос и кто-то прыснул с другой стороны комнаты. — Мальчик, да это счастье, что ты все еще живой, но только для нас. Боль разошлась по всему телу, заставляя Накахару прикусить нижнюю, и без того опухшую, губу. Слезы навернулись на глаза, а в ушах зазвенело от боли. Он не представлял, что сейчас творили с его телом, но было ощущение, будто ему поочередно отрывали пальцы, а вместо них пришивали кактусы. Кстати, о кактусах. Именно они и появились перед глазами у Чуи, когда боль дошла до пика возможной. Растения поприветствовали его и, опустив маленькие ножки в чашку чая, предложили ему торт. Студент вежливо отказался и хотел было уйти от колючек прочь, но куда бы он не пошел - всегда возвращался к цветкам, что вновь и вновь указывали на торт.       — Ты думаешь нам хватит? — Чуя уже не мог разобрать, говорят ли это кактусы или те, кто до этого времени проделывали что-то с его телом.       — Да, но первый раз достаточно. Думаю, его можно будет использовать в нашей борь- Пустота. Неужели Накахара потерял сознание? Или терял он его уже не менее шести раз? Сейчас он чувствовал, как его тело берут и несут куда-то, ощущал собственное биение сердца и явно слышал какие-то звуки, которые невозможно было разобрать.       — Кудрявый, — кто-то постучал по его плечу пальцем. — Помнишь, ты произнес чудную речь, когда я забирал тебя из клетки? Чуя автономно что-то пробурчал, ответ скорее походил на положительный, нежели отрицательный.       — Представляешь, как твои соседи обрадуются, узнав, что ты возвращаешься к ним в камеру? — весело заметил голос, заставив студента подпрыгнуть, широко распахнув глаза от удивления.       — В каком смысле возвращаюсь?       — Да в том, чудак, что тебя всего-лишь забирали на время, — над ним сидел блондин с расческой.       — Вы не можете оставить меня здесь?       — Исключено. Я не имею права, парень, — с ноткой сочувствия в голосе сказал мужчина, но в следующий миг его голос снова был веселым: — Зато я привел твои волосы в порядок. Он поднял небольшое зеркально с чудной рамкой и поднес к лицу Чуи. Он оттолкнул рукой предмет, жмуря глаза.       — Даже так, да? — грустно спросил блондин, откладывая стекляшку в сторону. Чуя поднялся и вздохнув, опустил голову.       — Я могу спросить у Вас об одном человеке перед тем, как снова отправлюсь в то место? — с надеждой вопросил Накахара. Прошлый полководец заинтересованно поднял на собеседника взор.       — Мне хотелось бы узнать об Осаму Дазае, — Накахара напрягся, увидев, как выражение лица блондина мгновенно переменилось, начав выражать скорее беспокойство, мешавшееся в одну эмоцию с раздражением.       — О нашем будущем правителе значит? Я не имею права рассказывать это тебе, — покачал головой тот, указывая на дверь и заметно торопя события. — Вперед по коридору. Дальше тебя отведут стражники. Ступай, — холодно ответил он и отвернулся, сделав полноценный вид занятости. Так значит? Он смог рассказать ему о зеркалах, показал дорогу и даже предостерег его от ловушек, а несколько слов сказать об одном единственном человеке не может. Конечно, все это было ради безопасности принца, но...У Чуи закончились аргументы в оправдание собственной наглости в вопросах. Он и правда разболтался, совсем позабыв о просьбе мужчины не болтать много. Ноги слушались его лучше, пусть так же болели. Наверное, ему было плевать на то, что сделали с ним те двое, или их было еще больше? Он и не заметил, как оказался в привычном месте - тюрьме. Уже никто не спал, Накахара даже задумался о количестве времени, проведенном в том месте.       — Шлюху привели! Ну вот и встретились мы снова на ближайшем карнавале в Аду, красноречивый, — возглас раздался из-за решетки еще до того, как Чую подвели к камере и открыли дверь. Он упирался какое-то время, но в конечном итоге тот самый итальянец или француз, Накахара все еще не был уверен, схватил того за руку и затащил в темноту, с силой ударив коленом в живот. Чуя потерял возможность дышать, а за это время заключенные приподнялись с коек, чтобы посмотреть на очередное представление.       — Это что у тебя? Метка? — он взглянул на запястье Чуи, спустя время плюнув прямо на него.       — Ты что, педик, заделался здешним служить? — зарычал он, Накахара едва успел вытереть руку от слюнных масс мужчины, как оказался схвачен за шею. — Пришел сюда показать какой ты крутой, да? Что у тебя есть связи? Поверь, связи тут не помогут, — заключенный кричал это прямо на ухо Накахаре. Тело студента ослабло и в конечном итоге было отпущено.       — Я не служу никому, — прошептал он, заведомо не осознавая, что этим подкинет дров в огонь.       — Правда? Давай, докажи, — хмыкнул француз, доставая тот самый нож, лезвием которого его лишили пышных волос.       — А есть смысл? — поинтересовался Чуя, дотрагиваясь ледяными пальцами до шеи. Мужчина помедлил, ошарашенно взглянув на Накахару, а потом громко рассмеялся:       — Ты прав, смысла совершенно нет. Давай тогда, чтобы мы тебя простили, на месте этой метки вырежем тебе "Опущенный"? — вопрос оказался скорее риторическим. Чую ухватили за руки и за ноги, опустили на холодный пол и вздернули его кофту, оголяя худой живот студента. Ребра, бесспорно, можно было пересчитать не прикладывая особых усилий. Долгая депрессия сильно измотала его, он почти не ел с того самого дня, когда Дазай оставил его, лишь изредка справляя собственную потребность в еде палкой колбасы или плиткой черного шоколада. Один из мужчин указательным пальцем надавал на живот Чуи, заставляя Накахару, закатив глаза, забиться от неприятных ощущений. К запястью припал холодный перочинный нож. Он чувствовал, как кожа легко разрывается под лезвием, ощущал, как теплая кровь начинает струится по его руке, как боль пронзает все его тело. Он закричал, срывая голос до последнего. То, что он чувствовал в лаборатории - было скорее лишь ощущениями, на деле с ним ничего не делали, но осязать, как тонкая кожа разрывается от лезвия ножа - оказалось попросту невыносимо. Он считал секунды, не имея ни малейшего понятия, когда все это закончится.       — Отставить издевательства, — мужской голос заставил заключенных на время остановиться.       — Мы всего лишь знакомим парнишку с коллективом, — улыбнулся один из насильников, показывая неполный ряд зубов и тут же выписав Чуе звонкую пощечину..       — Вам приказано было убрать от него руки! — женский голос вмешался в перепалку, заставив всех мужчин разом оставить тело кудрявого и отойти.       — Это принцесса?       — Очень похоже, но что такая сексуальная баба забыла в этом месте? — донеслись перешепывания из других камер.       — Мне нравится этот мальчик, — она указала на Чую, чего ему увидеть не удалось. Он содрогался на полу от невыносимой боли, прижимая к себе раненную руку.       — Вы уверенны, что хотите именно его, леди?       — Конечно. Или ты будешь со мной спорить?       — Нет, — покорно мотнул головой охранник, доставая ключи от камеры.