Гипофилия

В американских школах детям не приходится сильно напрягаться по поводу учёбы, но даже там нужно как минимум выполнять домашнюю работу. Патрисия, сидя в своей комнате, скучающе подпёрла подбородок рукой и очень медленно выводила красивые буквы на стандартном белом листе, даже не используя трафарет, чтобы всё было по линеечке. У неё выходили каллиграфические буквы, абсолютно ровные и практически без изъянов. Каллиграфия была её увлечением, а так как времени на выполнение работы было много, она решила заодно потренироваться. Рядом с девушкой лежала книга по теории литературы. К следующей неделе нужно было оформить реферат с опорой на несколько глав учебника, чем она и занималась. Но мысли девушки летали явно далеко. Взгляд был пустым и потухшим, словно сознание её находилось не здесь, но в каком-то определённом месте, прочно въевшимся в её память, словно камень в дерево Заррин-Тадж*. Вилли Сайфер никогда не отличался учтивостью. Парень был очень несдержанным, и однажды его злой язык добрался и до девочки, которая всегда сидела отдельно от остальных детей. На перемене он встал и, когда учитель вышел, вразвалку подошёл к ней. — Чего расселась?! — на повышенных тонах начал он. Девочка подняла на него полуприкрытые серо-голубые глаза. Она без интереса посмотрела на мальчика и вернулась к книге, которую читала до этого. — Свали отсюда, уродина! — крикнул он, видя, что на него не обратили никакого внимания. — Кто бы говорил, — с ровной интонацией произнесла Патрисия. В детстве она не была красивым ребёнком, скорее, гадким утёнком. Худая, с острым бледным лицом и носом-кнопкой. Выделялись только большие глаза, которые зачастую смотрели печально и безразлично. Вилли, блондинистый мальчик, чем-то похожий на арийца, которого обожали все девочки в первую очередь из-за очень привлекательной внешности, не мог стерпеть такого. Его кожа с вечным розовым румянцем на щеках, плохо выдерживающая влияние солнца, покрылась красными пятнами. Он ударил по столу Патрисии так, что вздрогнула не только девочка, но и все, кто окружил их, наблюдая за развернувшимся спектаклем. Глаза Патрисии в какие-то мгновения приобрели выражение решительности и злости. Она резко вскочила со своего места и дала мальчику такую пощёчину, что голова его мотнулась в сторону. — Не смей стучать по моей парте! — выкрикнула она, за что Вилли тут же схватил её за волосы и ударил головой о стол. Было очень больно, дыхание временно стало невозможным, Из разбитого носа пошла кровь. — Давай, бей её! — кричали дети, большая часть из которых были девочки. Всё бы закончилось очень плохо, если бы не прозвенел звонок и учитель не появился в классе. — Жаль, что большая часть пропала без вести ещё тогда, — сказала Патрисия вслух и вернулась к написанию доклада. Вдруг телефон завибрировал, высветилось сообщение: Буду ждать возле парка. Вилли. «Идиот… Мы же уже обо всём договорились», — зло подумала девушка. Отвечать она не стала, сейчас важнее было придумать оправдание, которое ей теперь в любом случае понадобится. Вилли каким идиотом был, таким и остался, снова усложняет ей жизнь. До позднего вечера Патрисия выводила красивые буквы, а потом отложила лист и закрыла книгу. Пару раз к ней зашла мать, Патрисия сказала, что как только доделает уроки, сразу же ляжет спать, и дотянула до того, что родители легли спать раньше неё. Тогда девушка подошла к окну и распахнула его. Ночная прохлада ворвалась в комнату и качнула занавески, Патрисия с удовольствием вдохнула аппетитный запах стыда и симпатии.

***

Страшный ливень уже закончился, воздух был чистым, а звенящая тишина резала слух. Патрисии нравился этот звон, она чувствовала в нём что-то необъяснимо родное. Она неспеша прогуливалась по улицам, скрываясь в тенях от любопытных соседей и вообще всех, кто желал в эту минуту выглянуть в окно. Она делала это профессионально, будто бы уже давно привыкнув, поэтому и оставалась незамеченной. Домой пока что идти не хотелось, но велик был шанс нарваться на полицию, и тогда у неё совершенно точно будут проблемы. Лучше было пойти в такое место, где шанс встретить кого-либо равнялся нулю. И такое место Патрисия откопала в своей памяти — старый парк на окраине города. Другой, не тот, в котором она уже побывала сегодня на чудном свидании. Ближайшее тихое место, почти разрушенное, оттого и не посещаемое ни детьми, ни взрослыми. По пути Патрисия чуть не попалась шерифу полиции, который на машине с мигалками прочесывал окресности на предмет непослушных подростков или очередных тел. Девушке повезло — она очень вовремя и удачно скрылась за деревьями, избежав нежелательного столкновения. Дальше путь был свободен, никаких опасностей на горизонте не виднелось. Зная, что родители спят долго и крепко, Патрисия не спешила. Тучи собирались вновь, воздух потеплел, но это не останавливало девушку. Чего-чего, а промокнуть она не боялась. Наконец, она дошла до угрюмого парка. Старое дерево в его центре, освещенное лунным светом, добавляло атмосферы мистики и ужаса. Но Патрисию это ни капли не смутило и не заставило повернуть назад. Скорее, наоборот, она подходила этому месту как нельзя лучше, была его неотъемлемой частью, душой… В этом укромном, темном месте её точно не заметит даже самый зоркий орел. Патрисия присела на лавку и посмотрела в небо. Тучи были слегка желтоваты из-за света городских фонарей. Из-за этого они казались очень тяжелыми, грозным куполом нависающими над людьми, словно молот над наковальней. Девушка сидела в городом одиночестве и размышляла о том, что было бы неплохо, если бы все её обидчики умерли в один день. Но увы, это только мысли, о которых вряд ли кто-то узнает. Прошло около часа, прежде чем мелкие капли дождя снова решили омыть эту землю. Дождь был холодным, но Патрисия даже не поёжилась. Она очень тихо, начала напевать себе под нос что-то невероятно грустное. Если бы волк, воющий на луну, услышал её, непременно замолчал бы и постыдился продолжать. Только закончив, Патрисия встала и отряхнулась от осевших на одежду капель. Уже пора было возвращаться домой, и она зашагала в сторону выхода из парка, как вдруг её остановил совершенно незнакомый голос: — Куда спешишь? Девушка не ожидала, что в такой старой и практически заброшенной части города может кто-то находиться. Было совсе нехорошо, что её видели поздно ночью. «Влипла…» — пронеслось у неё в голове. Почему-то все здравые мысли, так и кричащие о том, что нужно что-то делать, внезапно утихли, и в голове осталось одно лишь перекати поле. Но когда она встретилась взглядами с обладателем голоса, стало понятно, что и делать ничего не нужно. Патрисия ожидала увидеть кого угодно, начиная с шерифа и заканчивая собственным отцом, но только не двухметрового клоуна в белом костюме с красным шариком в руке. Что он забыл в заброшенном парке в два часа ночи — загадка. — Почему такая молодая девушка одна на улице в такое позднее время? — Клоун улыбнулся, обнажив кроличьи зубы. Патрисия внутренне нахмурилась. Этот человек не нравился ей. Нет, маньяков она не боялась, но странности не приветствовала, а тут ведь образ был одной сплошной странностью. — Как раз собиралась домой, — невозмутимо ответила девушка, не показывая своего замешательства. — Вижу, у тебя не очень хорошее настроение… Хочешь шарик? — продолжал улыбаться незнакомец. — Я вас даже не знаю… — решила Патрисия скосить под наивную дурочку. — Как неприлично с моей стороны. — Клоун немного поморщился, будто бы его что-то очень сильно не устраивало. — Я Пеннивайз — танцующий клоун! — Он блеснул голубыми глазами. — Я Патрисия, — представилась девушка в ответ. — Знаете, у меня к вам тоже вопрос. — Конечно! — «весельчак» продолжал очаровывать девушку улыбкой. Точнее, пытался это делать, поскольку чувствовал возрастающее с каждой минутой недоверие. — А вы, собственно, почему так поздно на улице? — По той же причине, что и ты, Патрисия. — Он явно не ожидал такого поворота событий. — Тогда всего хорошего! Я пойду домой, — девушка развернулась и направилась к выходу. — И вам того же советую, — крикнула она через плечо напоследок, прежде чем скрыться за ржавыми воротами. — Ещё увидимся! — доброжелательно крикнул клоун вслед. Подождав, пока его ужин скроется из виду, он лопнул шар в огромных руках, глаза стали оранжевыми, почти светящимися, а лицо исказила гримасса ярости: — Увидимся… — процедил он сквозь зубы еще раз. Почему её мысли были нечитаемы? Один сплошной шум, будто полное отсутствие связи. Сильнейшие помехи. Максимум, что он может — это чувствовать её эмоции, но этого чертовски мало, чтобы получить желаемое. Он яростно швырнул остатки шарика под ноги. Его ярости не было предела. Ещё бы: он голоден, а его ужин только что ушел, буквально принизив его достоинство! Но он этого так не оставит, он сожрет эту наглую девчонку с потрохами! Тот, кто был избран им, не узнает покоя. Пеннивайз не отступается. Никогда. Едва оказавшись дома, Патрисия немедленно скинула с себя мокрую одежду и легла спать, пока её отсутствие никто не заметил. Сон долго не шёл, заставляя девушку ворочаться. Она думала о клоуне, пыталась понять, кто он и как мог повлиять на её жизнь. Если он что-то знал — это было плохо. Но всё же Патрисия убедила себя, что не стоит так переживать из-за странного случая. Она успокоила своё сердце и только тогда начала медленно погружаться в сон.

***

Почему-то на дворе стояло лето. Почему-то был вечер. Теплый вечер, озаренный воинственным багрянцем садящегося солнца. Яркое, освещенное лучами марево облаков напоминало развевающийся флаг. Флаг торжествующий природы. Почему-то она стояла в поле. Почему-то за ней был лес. Маленькая Патрисия оглядывалась по сторонам, пила красное небо, траву с рыжим отсветом, темень плотно стоящих деревьев… И было во всём этом что-то знакомое, но давно и безнадёжно позабытое. Так бы она и любовалась всем этим чудом, если бы не что-то красное, мелькнувшее средь теней. Движимая любопытством, Патрисия пошла к лесу. Но она ничего не обнаружила у его полосы. Только девочка начала оглядываться, как увидела его глубже. Красный шар будто парил в воздухе, но не улетал. Это не смутило Патрисию, она бесстрашно шагнула за ним. Последнее, что она запомнила — оранжевые глаза и острозубый оскал на лице необычайно высокого клоуна… Будильник зазвонил также внезапно, как происходит детская неожиданность. Сознание мгновенно вернулось к Патрисии, но открывать глаза категорически не хотелось. Она чувствовала себя разбитой. Это был не просто сон. Девушка повернулась на спину и, потерев глаза, посмотрела на потолок. Она пыталась понять свои ощущения, но внутри царило такое смятение, что разобраться в себе не представлялось возможным. Её память кричала. Да, это был не просто сон. Это было воспоминание. В детстве образ клоуна стерся из памяти, но сейчас… сознание услужливо подкинуло нужную картинку. — Патрисия! Стук в дверь заставил девушку вздрогнуть и отойти от своего созерцательно-размыслительного состояния. — Встаю! — откликнулась она. Послышались удаляющиеся вниз по лестнице шаги. И все-таки… Ведь с той встречи прошло двадцать семь лет, а он ничуть не изменился. Как такое возможно? Кто он такой? И что нужно от неё?.. Завтрак Патрисия благополучно пропустила — она уже со вчерашнего вечера была сыта. По дороге в школу ей встретился мальчик-газетчик. На главной странице газеты была напечатана фотография светловолосого мужчины и буквально выпрыгивающая надпись: «Этой ночью Вилли Сайфер…». Это всё, что удалось прочесть, поскольку разносчик постоянно вертелся. Патрисия кинула на мальчонку косой взгляд, затем улыбнулась, несильно тряхнула головой и отправилась на автобусную остановку.