Гипофилия

С самого утра в школе стоял бедлам. Дети, как ни странно, не были сонными, большая часть активно обсуждала новость, занявшую первую полосу. Известный в городе бизнесмен, славившийся тем, что к нему регулярно заглядывали не совсем приличные девушки (и это при наличии жены), погиб загадочной смертью. Его труп, как и все найденные, был будто бы мумифицирован. Это обстоятельство вводило в тупик абсолютно всех, включая экспертов, поскольку для мумификации, пусть даже искусственной, нужно довольно много времени, а всех жертв видели накануне живыми и здоровыми. Вилли Сайфер был человеком не только богатым, но и очень влиятельным. Он был кандидатом на пост мэра и, соответственно, находясь оппозиции, оказывал на нынешнего власть имущего огромное воздействие. Именно поэтому он и оказался на первой полосе, обсуждаемый всем городом. Патрисия окунулась в эту атмосферу сенсации, едва лишь оказавшись в автобусе. Все разговоры были исключительно о Сайфере, и только две девочки, сидящие перед ней, говорили о том, как аккуратно покрасить ногти. Впрочем, они вскоре тоже перешли на злободневную тему. В школе атмосфера оказалась не лучше. Девушка не особо хотела слушать всякие сплетни, а потому отсела к окну и попыталась абстрагироваться. Внезапно вспомнился сон и вчерашняя встреча с клоуном. Что это вообще такое? Вопрос мучал Патрисию, а мучительней всего было то, что он мог оказаться таким же, как и она. И в этом была определенная проблема, потому что он мог как помочь, так и усложнить жизнь. Может быть, как раз из-за него в Дерри такая высокая смертность… «Когда я говорила им переехать именно в этот город, не думала, что статистика не совсем естественная…» — подумала девушка, зарывшись пальцами в копну непослушных светлых волос. Собственно, именно из-за большой смертности она и оказалась здесь. Люди привычные, телом больше, телом меньше — не велика разница, тем более, если нет никаких улик. Но в этот раз все по-другому. Этот идиот прислал ей эсэмэску, и если полиция решит проверить его телефон, ей не поздоровится. Нет, конечно, отмазка найдется всегда, ведь никто не видел её на улице ночью. Кроме того, кто представился Пеннивайзом… «Но вдруг сон — это мое воображение? — внезапно засомневалась Патрисия. — Что, если это был всего лишь человек, и теперь у меня лишний свидетель? Что ж, тогда придётся устранить». Решение было принято холоднокровно, без колебаний. Будто бы речь шла не о человеческой жизни, а о подгоревших булочках в школьной столовой. И Патрисия в душе сама ужасалась своей жестокости, но в этом мире либо ты, либо тебя — это она усвоила ещё в детстве. — Было бы любопытно взглянуть на убийцу… — донеслось до девушки. — Зачем он вообще это делает? — Он получил по заслугам! — отвернувшись, чтобы спрятать злорадную улыбку, громко воскликнула Патрисия. Многие взгляды вмиг устремились на неё. Некоторые не понимали, некоторые осуждали, но были и те, кто смотрел на девушку с откровенной неприязнью. — А что он такого натворил, за что его можно было бы лишить жизни? — внезапно поинтересовалась вполне дружелюбно одна девочка, удивив многих. Всегда молчаливая, она заговорила в абсолютной тишине с предметом ненависти класса. Патрисия посмотрела на неё сначала насмешливо, но по мере того, как она осознавала, что ей совершенно нечего сказать в ответ, на лице вырисовывалось раздражение. По классу прошёл ропот. Гул все нарастал и нарастал, пока не перешёл во вполне конкретные возгласы возмущения, сливающиеся и ураганом атакующие Патрисию. Она слушала обвинения в свою сторону, но молчала. Она не могла рассказать им, как с ней в своё время поступил Вилли. Не могла рассказать, сколько лет она ощущала фантому боль при воспоминании о том дне. Болело не столько лицо, сколько душа. Он действительно получил по заслугам, и девушка в этом ни секунды не сомневалась. Теперь былое поросло быльём. Отомщённая, Патрисия чувствовала сытость, сопровождающуюся полным удовлетворением, однако слова той тихони смутили её, и это выводило из себя. Та девочка не жила её жизнью, не понимала её чувств, но — девушка чувствовала это — была уверена, что человека нельзя лишать жизни в любом случае. Это бесило. Вызывало такую злость, что сохранять спокойное выражение становилось всё сложнее. Ситуацию спас лишь прозвеневший вовремя звонок. Патрисия вынуждена была загасить свои чувства и сделать вид, что активно занимается. Весь оставшийся день девушка старалась не светиться, чтобы её не вывели, иначе она точно кого-нибудь прикончила бы. Она уже находилась в раздевалке и надевала обувь, когда её настигла та девочка, которая задала провокационный вопрос. Патрисия смерила её хмурым взглядом и, даже не спросив, что той нужно, отвернулась и продолжила попытки застегнуть молнию на сапожках. — Привет, — заговорила внезапно девочка. — Меня Дженифер зовут, а ты Патрисия, да? Девушка вновь кинула на неё взгляд и всё же буркнула себе под нос: — Да. — Не хочешь сегодня прогуляться со мной до дома? — Дженифер немного неловко и застенчиво улыбнулась. Так улыбаются люди, которые первый раз заговорили с человеком, с которым планируют общаться и дальше, но пока ничего о нём не знают. Это удивило Патрисию. Она взглянула на одноклассницу совершенно по-другому. Теперь она поняла, что тот вопрос был задан не с целью как-то ущемить её, а из чистого любопытства, просто обернулось всё не самым лучшим образом. Немного поразмыслив, девушка всё же согласилась. Был во всей этой ситуации один существенный минус: Патрисия не знала, о чём говорить с новой знакомой. У неё никогда не было тёплых отношений с людьми, и она растерялась. Нервничала и Дженифер. Это было заметно по внезапно усилившейся неуклюжести. Она то спотыкалась, то роняла что-нибудь — в общем, проявляла типичные признаки состояния неловкости. Когда девушка в очередной раз споткнулась, Патрисия не выдержала: — Откуда ты? Всю жизнь здесь живёшь? — Да… — нерешительно ответила Дженифер, однако было заметно, что довольно непринуждённый тон Патрисии заставил её немного расслабиться. — А ты… ты недавно приехала, так ведь? — Да, мы с родителями решили сменить обстановку, — сказала Патрисия. Этого оказалось достаточно, чтобы Дженифер перестала так стесняться её. Дальше разговор пошёл легче. Девушка не привыкла так просто общаться с людьми, поэтому с небольшим удивлением слушала Дженифер. От неё веяло спокойствием и какой-то детской наивностью. Сама Патрисия эту черту давно перешагнула, из-за чего воспринимала всё сказанное новой знакомой с лёгким недоумением. — И всё-таки… — задумчиво начала Дженифер, внезапно изменив свой тон, — почему ты считаешь, что он получил по заслугам? — А разве он был хорошим человеком? — невозмутимо возразила Патрисия. — Насколько мне известно, честностью он известен не был, вся его жизнь построена исключительно на красивой внешности, не более. Так почему я должна жалеть такую серость? Неужели думаешь, что без него станет хуже? — Но раз он жил, значит, это было кому-нибудь нужно… Насколько я знаю, его жена в нём души не чаяла, поэтому и прощала всё. Наверное, он был для неё целым миром… — Ты хоть представляешь, какую боль он ей причинял? — перебила её девушка. — Никто не заслуживает этого. Она пострадает немного и успокоится. Это лучше, чем всю жизнь убиваться из-за регулярных измен. — Я всё равно считаю, что мы не вправе отбирать чужие жизни… Кто мы такие, чтобы судить? Патрисия промолчала. На самом деле она задумалась над словами Дженифер, ведь в них действительно была доля правды. Но признать… Нет, она лучше останется при своём мнении. К тому же, не стоит вызывать подозрений, она и так под подозрением из-за этого идиота. Девушки уверенно шагали к лесной полосе. Хоть она и состояла из одного куцего ряда деревьев, но Патрисия всё равно покосилась на свою спутницу. — Что? — спросила Дженифер, заметив столь пристальный взгляд. — Люди пропадают, а мы идём к пролеску. — Я всегда так хожу, — пожала плечами девушка. Патрисия решила, что раз она так уверена, то и пытаться развернуть её не стоит. Смой-то девушке всё равно, с ней ничего не может случиться, в отличии от этой дурёхи. Когда они приблизились к просёлочной дороге, пролегающей мимо деревьев, Патрисия ощутила, что что-то не так. Она остановилась и обернулась назад, но сколько бы ни всматривалась, ничего не могла увидеть. Тогда она собралась догнать успевшую уйти вперед Дженифер, но увидела, что её будто бы обнимает клоун, которого она видела накануне. Он улыбнулся и склонился к её шее. — Не трогай её! — крикнула Патрисия. Тогда Пеннивайз подчеркнуто нежно обхватил горло Дженифер рукой. — Она так аппетитно пахнет… Дженифер не выдержала и всхлипнула. Девушка, в отличии от неё, понимала, что он просто издевается и пытается чего-то добиться от Патрисии. — Найди себе другое меню, — мрачно посоветовала она. — Дженифер, успокойся. Немедленно! Та услышала, да только вот ещё больше заистерила. Пеннивайз даже вздрогнул от таких восхитительных эмоций, чуть ли мурлыкать не начал. На уголках губ появилась слюна. Патрисия нахмурилась. Такая реакция была неспроста, это очевидно. Но какая тут взаимосвязь?.. Истерика Дженифер мешала думать и выводила из себя. Девушка пыталась абстрагироваться, чтобы соображать как можно быстрее, ведь каждая минута была на счету, но когда дьявольский клоун провёл по её щеке пальцем, драконя и себя, и Патрисию, она вышла из себя окончательно. Дженифер взвыла так, что девушка не нашла выхода лучше, кроме как предложить обмен. — Бери меня, а её оставь в покое, — сказала она. Но Пеннивайз притворно поцокала языком и будто бы разочарованно, словно что-то объясняя маленькой девочке, покачал головой: — Нет, Патрисия, она пахнет намного вкуснее… Почему-то девушка оскорбилась. Звучало это так, будто от неё нехорошо пахло. Это не вызвало в ней ничего, кроме приступа ярости, которая тут же вылилась в крик. — Да заткнись ты уже! — заорала она на Джен, которая ввиду громкости соизволила-таки обратить своё внимание на Патрисию. Она отвлеклась от своего ужаса, этим и воспользовалась девушка. — Ты чего стоишь и воешь?! Думаешь, тебе это поможет?! Соберись, тряпка! Я себя вместо тебя предлагала, а ты тут сопли распустила! Эффект был потрясающий. Теперь Дженифер боялась не Пеннивайза, а Патрисию. Она в данный момент даже считала, что с клоуном безопаснее, однако чувство самосохранения всё же дало о себе знать. Она сильно наступила клоуну на ногу и ударила затылком по лицу. И хоть ему было не больно, на секунду отвлечь удалось. Джен вырвалась, и тут же рядом оказалась Патрисия, которая изо всех сил с размаху зарядила Пеннивайзу мощный удар в нос. После всех этих необъяснимых и невероятно странных манипуляций последовали самые логичные действия, которые они вообще могли сделать в подобной ситуации — они побежали. Бежали, не оглядываясь, до тех пор, пока не поняли, что погони нет. Пеннивайз не стал их догонять. Он непременно мог это сделать, мог сожрать ту девчонку, но не дал ярости, плескающейся в его янтарных глазах, вылиться наружу. Клоун вытер рукавом кровь, редко капающую с подбородка. Девчонка разбила ему нос. Занятно, ведь теперь она наверняка будет ждать его ответных действий, а значит, бояться. О, он даже ещё не начал её запугивать, всё только впереди… Но как же она раздражала! Пеннивайз не смог сдержать злобного рыка. Эта маленькая дрянь не только сама его не боялась, но и заставила на несколько секунд забыть о страхе свою подругу. Она определённо заслуживала того, чтобы быть разорванной на части и даже не занять места среди остальных летающих детей. Да, он убьёт её, и Патрисия навсегда канет в небытие…

***

Подруги, наконец, остановились. Они очень тяжело дышали и тщетно пытались перевести дух. Кровь неслась по организму Дженифер, ударяя в мозг и вызывая сильнейшую дозу адреналина. Она никогда в жизни так не боялась и не тряслась от страха, даже после семнадцати пропущенных звонков от мамы. Как известно, — это главный страх всех подростков. Прошло довольно много времени, прежде чем девушки пришли в себя и восстановили дыхание. Они шатко продолжили свой путь. Патрисия решила проводить новую знакомую, чтобы по дороге она вновь случайно не нарвалась на Это. Девушке вообще не нравилось, что она встретила его прямо на следующий день после первой встречи, будто Пеннивайз специально караулил её. Хотя, может, так и было?.. — Уф, Патрисия, ты… — Дженифер была вынуждена прерваться, чтобы посмотреть на реакцию спасительницы, — ты так озлобленно себя вела… Ты будто… Ты знаешь этого клоуна? — А что мне ещё оставалось делать? — как можно более непринужденно ответила вопросом на вопрос светловолосая, дабы не поднимать в душе спутницы панику. — Я не могла позволить тебе умереть на моих глазах. К тому же, в твоей смерти могли обвинить меня, — призналась Патрисия в откровенном меркантилизме. Она ещё немного подумала и всё же добавила: — Да, можно сказать, я знаю его… Видела всего лишь один раз. Он пытался всучить мне шарик, но я не взяла и просто отделалась от него словами. Уловив момент, быстро ушла. Он мне сразу не понравился, какой-то… Неестественный, что ли… — Понятно… — прошептала себе под нос Дженифер. — Стой. Он хотел… меня убить? — испуганно протараторила она, только что вникнув в сказанное Патрисией. — Только дошло? Хотя, ты была так напугана, неудивительно, что ты у тебя сейчас реакция заторможенная. — Спасибо большое, ты меня спасла… Ты такая смелая! — искренне восхитилась девушка. — Мне нечем тебе отплатить, но… Взамен я могу предложить свою дружбу… — Она немного смутилась, но подумала, что после того, что произошло, это выглядит глупо, и натянула на себя уверенность. Патрисия округлила глаза от удивления, но внутри от этих слов расплылось приятное тепло. У неё за все годы ещё ни разу не было даже самого замызганного друга. — Идет. — Девушка криво усмехнулась и протянула руку для рукопожатия, но вместо этого, Дженифер неловко обняла свою новоиспеченную подругу-рыцаря. В свою очередь, Патрисия аккуратно и неуверенно обняла её одной рукой. — И помни: никому, слышишь? никому не говори про то, что сегодня случилось. Нам всё равно либо никто не поверит, либо упекут в психушку. В силу нашего возраста склоняюсь ко второму варианту, — взросло рассудила светловолосая. — А я хотела рассказать родителям… Но раз ты говоришь, что не надо, то не буду… — грустно улыбнулась зеленоглазая. Как-никак, человек, который её спас, волей-неволей вызывал доверие. На том и порешили. Подруги дошли до дома Дженифер, обсуждая случившееся. Надо сказать, что Патрисия очень даже интересовалась догадками новообретённой подруги, но доселе не находила их логичными или хотя бы правдоподобными. Попрощались они уже у самого порога. Патрисия развернулась и уже дошла до дороги, как её, улыбнувшись, окликнула одноклассница: — До завтра! Светловолосая повернулась к девочке и, кивнув, продолжила свой путь. Домой она шла настороженно, высматривая по сторонам двухметровое недорозумение. У неё были предчувствия, что неприменно должно случиться что-то очень нехорошее. Но как бы она ни оглядывалась по сторонам, ни признака присутствия, ни одинокого парящей клоунской атрибутики, ни, тем более, самого клоуна и в помине не было. Это немного успокоивало, так что домой она пришла в довольно хорошем расположении духа. Патрисия зашла в дом, еле слышно закрыв за собой дверь. Так как мать находилась в соседней комнате, она услышала лёгкий хлопок входной двери. Опасаясь худшего ввиду вчерашних школьных приключений дочери, она вышла в коридор с настороженным видом, но, увидев легкую улыбку на лице её девочки, она успокоилась. — Как день? — задала свой неизменный вопрос женщина. — Как ни странно, вполне хорошо. Кажется, у меня появилась подруга, — сказала девушка, скидывая с себя обувь. — Её зовут Дженифер, мы одноклассницы. Ботинки оказались аккуратно поставлены носком к носку в угол. — Как здорово! Пойдем на кухню, расскажешь. — Господи, мам… У меня же не парень появился… Но всё же девушка пошла за мамой. Патрисия села за стол и хранительница очага поставила перед дочкой большую тарелку. Всё её утреннее презрение к еде внезапно куда-то испарилось. Девушка рассказывала про новую подругу и с удовольствием уплетала сочные фаршированные перцы. Ещё бы, после такого противостояния… После плотного обеда Патрисия поднялась к себе и, поставив сумку около стола, упала на кровать. Ей был необходим отдых, и поэтому она мгновенно уснула, лежа поперек кровати. В таком положении она проспала до самого вечера, а как только встала, сразу же села за доклад, поскольку он был сделан лишь на четверть, а работы предвиделось много. Вскоре с работы пришел отец, нужно было спуститься к ужину. Наверное, совместный ужин можно было назвать правилом этого дома. Патрисия никогда не брала еду в комнату, но этого ей никто не воспрещал. Только за ужином все были обязаны собираться и «общаться друг с другом», как говорил глава семейства. Проводить такие вечера им рекомендовала служба опеки, когда пара удочеряла девушку. Радостная мать уже успела поведать своему мужу радостную новость о дочери. Патрисии пришлось опять рассказывать всё сначала, так как отец хотел всё услышать из первых уст. По сути, именно такое времяпровождение и предполагал ужин. Поев и пообщавшись с родителями, девушка вернулась за доклад и просидела с час, педантично выводя красивые буквы. Лишь когда глаза устали она посмотрела в окно. Небо затянуло могучими грузными тучами, опять полил дождь. Было решено, что сегодня ночной вылазки, как вчера, не будет. Во-первых, остался лишь один человек, да и тот уехать не сможет. Пусть ему будет страшно, пусть прочувствует весь ужас происходящего… Кроме того, нарваться на клоуна тоже не хотелось, девушке хватило сегодняшней встречи с ним. Она и так боялась, что такие «свидания» станут ежедневными. Именно поэтому, не придумав ничего лучше, она просто легла спать. Едва голова коснулась подушки, Патрисия ощутила в теле сладкую истому, таившуюся в ней ещё после дневного сна. Она довольно быстро погрузилась в тихий блаженный сон.

***

Ночь была немой, безметежной. Весь город мирно спал, и во всех домах была абсолютная тишина. Ни малейшего звука, ни еле слышного шепотка. Один лишь дом отличался от остальных своей атмосферой. Патрисия через сон услышала тихие шорохи в комнате, но не придала этому особого значения, продолжая посапывать. Ей сначала показалось, что это вечер за окном, но потом она списала всё на необъяснимое ночное явление, которого боятся все люди и одновременно из-за этого никто. Однако шорохи усиливались, они становились всё ближе и ближе, настойчивее, будто бы её нарочно будили. Она почувствовала чей-то пристальный взгляд на себе. Медленно приоткрыв один глаз, она повернулась к тумбочке и, не заметив спросонья фигуру, находившуюся чуть левее от области её обзора, посмотрела на часы. Пятнадцать минут пятого. В эту же секунду хозяйка комнаты услышала, как кто-то еле слышной ругнулся. Она мигом очнулась и повернулась на звук. — Ты?! — зашипела она, узнав, наконец, ночного гостя. Нарушитель резко повернулся к девушке, блеснув в темноте своими желтыми глазами. — Соизволила проснуться. Для стервы спишь не очень чутко, — начал пришелец, прекращая рыться в бумагах. Это был её доклад. Патрисию ужасно взбесило то, что он все перебуробал. — Ты… как там тебя… ах, да, Пеннивайз. — Она зло искривила губы. — Какого дьявола ты влез в мою комнату?! Всё это напрягало. Обстановка, сама ситуация, доклад в его руках, над которым она долго и упорно корпела… Клоун двинулся к светловолосой. Во всех его движениях слышалась вполне открытая угроза, а глаза приобрели медовый оттенок: — А ты думала, я просто так прощу тебе тот удар? — Он злобно рыкнул. — А тем более, дважды сорванную охоту. Я чертовски голоден, Патрисия, и с огромным удовольствием сожру тебя. Во всём сквозила безудержная ярость существа. Тут же у девушки появился вполне закономерный вопрос: почему он всё ещё ничего не сделал? — Ага, как же. Всего лишь блеф, — с толикой насмешки, приправленной щепоткой презрения, произнесла Патрисия и даже приблизилась к нему сама, не понимая, что на интуитивном уровне вступила с ним в противоборство. Она как будто видела его насквозь. Он и правда не мог её съесть, даже не то, чтобы совсем не мог, она была попросту безвкусной, как торт без вишенки. Этим даже насытиться не получится. Всё равно, что питаться одной травой, когда в двух шагах стоит стол, ломящийся от разнообразной еды. Пеннивайза неимоверно взбесил такой самоуверенный тон. Он в миг подлетел к кровати и, схватив девушку за горло, сжал пальцы, но так, чтобы всё-таки обеспечить доступ кислорода. Клоун подтянул эту мелкую заразу к себе так, чтобы их взгляды встретились. — Повтори-ка. Но она смотрела спокойно, всё с той же скрытой насмешкой, будто бы Пеннивайз был слишком детской игрушкой, в которую ей уже несолидно играть. — Хотя, неважно, — зло прорычал он. — Всё равно ты скоро канешь в лету. Про тебя забудут, не останется даже косточек. Я лично позабочусь о том, чтобы от тебя не осталось ничего. Он стал раскрывать пасть с сотней острых зубов. Нарочито медленно, чтобы произвести должное впечатление. В конце всего этого безобразия виднелся яркий свет. — Тебе придется придумать что-то получше, если хочешь напугать меня. Выглядит, как дешёвый фокус, — невозмутимо подала голос Патрисия. Клоун тут же закрыл пасть. Его лицо перекосило не то от неприязни, не то от ярости. Он приблизился к её лицу максимально близко, пристально заглядывая в глаза. Его дыхание походило на рык, а пальцы всё сильнее сдавливали шею. Но почему Патрисия продолжала так спокойно и самоуверенно смотреть на него? Почему не реагировала на опасность и издевательства над её телом? Что-то с этой дрянью было не то.Почему она не поддалась гипнозу и не зависла в воздухе, как остальне? У Пеннивайза уже совсем не оставалось никаких моральных сил, чтобы предпринять ещё какие-либо попытки для достижения цели. Он силой швырнул девушку на пол и склонился над ней: — Тебе рано праздновать победу. Ты выиграла этот бой, но не войну. Запомни это, — он злобно оскалил острые зубы, — ты ещё пожалеешь, что перешла мне дорогу дважды! С диким демоническим хохотом клоун растворился в воздухе, оставив на память лишь быстро бледнеющий отпечаток пятерни на шее. За окном уже светало, но до будильника оставался ещё, примерно, час. Патрисия злобно пнула стул, как-то не особо заботясь о сне своих родителей — если бы проснулись, то ещё до этой попытки излить своё раздражение на невинную мебель. Как этот чертов клоун мог вот так вот внаглую заявится к ней?! Насилу успокоившись, девушка легла обратно в кровать, досыпать положенное время. Конечно, особо не выспишься, но и синяков под глазами не будет. Так рассуждая, Патрисия погрузилась в беспокойный сон до ожидаемого звонка.