insane

Я прогуливаю сегодня пары ради игры в баскетбол с Тэхеном. Я хотел, чтобы мы поиграли всей компанией: с Чимином, Юнги и остальными - но они считают, что Тэ больной, а мне вообще нужно прекратить с ним общаться и держаться от него подальше. Они его просто плохо знают, я уверен. Он довольно неплохо играет, но и я не отстаю. Можно сказать, наша игра примерно на одинаковом уровне, но мы еще далеки до мастерства Шуги. Он бы тут нам такой разнос устроил, пока мы зеваем и хохочем между собой, а делаем мы это чуть ли не после каждой попытки забросить мяч в корзину. Я уже могу подстроиться под его поведение. Если он ведет себя спокойно и достаточно забавно, то у него хорошее настроение и он назовет меня Гукки. А если он матерится, употребляет кучу ненужных слов-паразитов и постоянно куда-то спешит, то у него плохое настроение и он называет меня просто по имени. Временами его настроение прыгает с хорошего на плохое за считанные секунды и я не могу угадать, как он поведет себя в следующую секунду, но это мелочи. — Гукки! — он передал мне пас. Я подпрыгнул и коснулся мячом корзины, но это было всего лишь касание. За последние 5 минут я так и не заработал ни одного очка, а все потому, что этот квадратно-улыбчивый говорит самые смешные слова на планете именно в тот момент, когда я тянусь к корзине. На этот раз он ничего не сказал, но при одной мысли, что он сейчас что-то выкинет, я начинаю смеяться до слез. — Фу, мазила! — Кто тут еще мазила? Ты за последние 10 минут хоть один мяч до кольца добросил? — я грубо кинул ему мяч, делая вид, что обиделся. Вставая в недовольную позу критика, я проследил за его движениями. Его мягкие кудрявые волосы развивались по воздуху во время прыжка, мышцы на худых избитых ногах сильно напрягались, а его изящный ротик был приоткрыт, пока Тэхен бежал к кольцу, жадно вдыхая воздух в легкие. Замечательная картина, учитывая, что в это время мы были одни в парке и могли делать, что хотим. Подумал, было, я, однако на горизонте появились мои друзья, с которыми я вместе ходил на некоторые пары. Это шли Джин и Хосок, которого мы в шутку называли Солнышком или Хоупом, потому что он сама надежда и доброта. Джин такой же, но от Хосока это прямо веет за тысячи километров. Именно из-за его солнечности я понял, что это идет он и блондин. Я решил поприветствовать их, когда они подойдут поближе, а пока попробую еще раз закинуть этот чертов мяч. — У тебя мяч какой-то неправильный, — пожаловался я Тэхену после неудачной атаки. — Нормальный он, это ты неправильный, — он тыкнул мне в бок, зная, что я не смогу дать ему сдачи из-за жалости к его синякам по всему телу. — Так нечестно! Я не могу тебя трогать, а ты меня можешь! — Твои проблемы, дорогуша, — он подбежал ко мне и начал меня щекотать. Ну все, ты напросился. Пощады не жди. Я откинул мяч к забору и стал защищаться, щекоча его. Так как у меня было силовое превосходство, то он быстро оказался на асфальте, корчась от смеха. Из его глаз прыснули жалкие слезы, а его длинные руки упорно пытались меня остановить. — Все, все! Сдаюсь! Гукки, прекрати! Он смеялся, поэтому я не останавливался. Я начал злобно хихикать, когда ты перевернулся на другой бок в попытках спрятать от меня свои ребра. В этот момент мимо нас проходили Джин с Хосоком. Как только я их заметил, Тэхен был спасен от моей безжалостной щекотки. Я быстрым шагом направился к краю баскетбольной площадки и, махая рукой, прокричал им: — Хоуп! Джин! Приве-ет! В мою сторону они даже не посмотрели, увеличивая скорость шага, словно испугавшись. — Тэхен, подожди меня здесь, — бросил я ему, выбегая за ними. Когда я их догнал, Тэ остался в метрах двухстах. Я коснулся их плеч, призывая развернуться ко мне. — Парни, вы чего? Это же я, Чонгук. Они повернулись ко мне полуоборотом и, как не бывало, ответили: — О, здаров, Чонгук. — Чонгукки! Привет! Как жизнь? Тоже прогуливаешь? — Ребят, я вам кричал с площадки, вы меня не слышали? — я не стал отвечать на вопросы рыжеволосого и сразу перешел к делу. — Ты разве кричал? Прости, мы не слышали. — Не слышали, значит? Я был в десяти шагах от вас! — Мы, правда, тебя не заметили, извини, — просил прощения Джин, фальшиво улыбаясь. — А ты тут один или с кем-то? — Я тут с Тэхеном. Помните его, я вам рассказывал? Мы с ним в кафешке Намджуна познакомились, — ответил я. — Тэхен, да? — они переглянулись, презрительно морщась. — Это ты про того психа что ли? — они показали пальцем в сторону, где он прыгал на одной ноге по периметру всей площадки. Черт, Тэхен, ну не сейчас! — Да че вы заладили: псих да псих! Нормальный он! — я недовольно топнул ногой, напугав вздрогнувших парней. — Он болен, Чонгук. Держись от него подальше, — Хосок положил мне руку на плечо, чтобы успокоить. — Ты посмотри: по нему давно плачет психушка. Я повернул голову в его сторону. Было слышно, как он с кем-то громко разговаривает, активно размахивая руками и топая ногами. И как я должен им объяснить, что он делает, если я сам не знал? — Чонгук, забудь про него. Идем с нами, мы ща в кино хотим, давай ты тоже. — А как же Тэхен? — Я уверен, он даже не заметит твоего отсутствия: у него там своя компания. — Да что вы несете! — я невежливо скинул руку Хоупа с плеча. — Я тоже порой говорю сам с собой, и ты тоже, и ты! Мы все это делаем, втайне! А он не втайне! Вот и все! — я резким движением развернулся и взбешенным шагом направился обратно. Я был оскорблен до глубины души. Чтобы так отзываться о человеке! Я сам прекрасно знаю, что он сумасшедший, и что! Я умер? Или мне стало как-то от этого плохо? Может быть, неприятно? Да мне абсолютно по барабану, разговаривал ли он сейчас с пустотой или на какой руке решил потренироваться использовать магию воздуха! Пусть что хочет, то и делает! Он замечательный человек, прекрасный друг и превосходный парень… хотя я с ним и не встречаюсь. Но дело не в этом! Нельзя так, нельзя! Я, свирепо выдыхая горячий воздух через нос, вернулся на площадку, схватил Тэхена, собиравшегося уходить, за руку и потащил из парка. Он мне ничего не сказал, но и руку вырывать не стал. Я достаточно крепко сжимал ее своей левой, потому что до сих пор находился в рассвирепевшем состоянии. Лишь когда мы прошли достаточно большое расстояние от того злосчастного места, я остановился, чтобы обернуться и посмотреть на него, и увидел свои белые выпирающие костяшки и его покрасневшую ладонь. — Тэхен, тебе не больно? — Мне? — он оторвал взгляд от чего-то далекого и отозвался на свое имя. Я переспросил его. — Мне - нет. А тебе? Понятно, он, похоже, потерял чувствительность. Я переложил его руку в свою правую, мягко погладив большим пальцем гладкую кожу, извиняясь перед ней, и на это раз взял ее более нежно. Я повел его через одну из центральных улиц, где, почему-то, никого не было. Мы проходили мимо моего любимого книжного магазина, когда я понял причину безлюдности: в одном из переулков, где находились черные ходы магазинов и свалки ресторанов, сегодня утром обнаружили расчлененное тело, отвратительно раскиданное по всей темной дороге. Его обнаружила одна из официанток, когда выносила мусор. А теперь вокруг этого места было поставлено ограждение, которое было охраняемо целой десяткой полицейских в крутых черных очках и с оружием в руках. Запах стоял довольно сильный, а высохшие кровяные ручьи, слегка видимые из-под тени, создаваемой соседним зданием, были хорошо заметны. Предположительно, это совершил тот же маньяк, что и последние зверские убийства за последние три месяца. Они случались внезапно, в разных местах, в разное время и с разными людьми, никак не связанными между собой. Убийца не оставлял никаких следов, только убитых людей, бросая их в ближайшем общественном месте. — Слышь, Тэхен. — М? — Знаешь уже про этот случай? — я кивнул в сторону преступления. Неожиданно он остановился, отчего наши руки расцепились. Его глаза одиноко смотрели в пол, а ладошки начало трясти. — Гук-ки… Его голос лихорадочно задрожал, а из глаз потекли потерянные слезы. — Тэ, ты чего? Крови боишься? — я приблизился к нему и, заботливо положив ладонь ему на плечо, наклонил свою голову, чтобы поймать его звонкий взгляд. — Пойдем отсюда быстрее! Прошу тебя! Только не ко мне, я этого не выдержу! — он упал на колени передо мной, запустив руки себе в грязные от пота волосы. — Хорошо, пойдем, Тэ, пойдем! Я поднял его за локоть и, закинув его правую руку себе на плечо, повел его к себе домой. До самой квартиры у него было такое состояние. Я не знал, что мне думать и делать. Такое с ним случалось всего один раз, когда он мне показал свою крышу. Но тогда мне не приходилось ничего делать: он спрыгнул с нее и пропал, будто растворившись. А сейчас именно от меня зависело его будущее и ни от кого больше. Я провел его в свою спальню, где он не раз бывал, и посадил его на пружинистую кровать, всего мокрого от пота и слез. Он был в непамятстве, каком-то забвении, ничего не слышал и не видел. — Я принесу тебе воды. Я побежал на кухню, а по моему возвращению Тэхен уже сидел на полу с задернутыми темными шторами из плотного материала (я их специально купил, чтобы день можно было превратить в ночь) и, перекрестив руки на груди, страшно сжимал свою толстовку, комкая ткань. Его рот замер в неслышном крике, из глаз не переставали течь колкие слезы, а сам Тэхен находился в предобморочном состоянии. Я кинул стакан куда-то на кровать, очевидно проливая всю жидкость, и поспешно присел к нему, обхватывая его лицо с двух сторон, пытаясь заставить его поднять голову. — Тэхен, что случилось? — Ч-чон…гу-ук-к… — выдавил из себя он, искривляя свое прекрасное лицо в несчастном ужасе. — Что, Тэхен? Что? — Э…эт-то… — он начал говорить предложение, когда из него вырвался еще один всхлип и поток слез, из-за чего мои руки сразу же намокли, — это-о я-я… — он зажмурился и спрятал свое лицо, почувствовав мою слабость. — Что ты? Что произошло? — Уб-бил… — он отпустил свою толстовку и бросился ко мне, пряча зареванное лицо в моем свитере. Он дрожал, как маленький напуганный котенок, и громко плакал. — У-бил? — шепотом переспросил я, разделяя слово по слогам, осознавая сказанное. — Да-а! Я убил! Я! Убил! Это я сделал! Это я убил! Я! Я, кажется, не понял ничего, потому что в следующую секунду мои руки обхватили его и прижали к моей груди так крепко, как только могли. Ощущая чужое тепло вокруг своей прогнившей души, Тэхен обнял меня, тянув свитер вниз от внутренней боли и злобы, а я начал тихо, словно боясь спугнуть, гладить того по спине, ласковым шепотом успокаивая: — Все будет хорошо. Не волнуйся. Все пройдет. Все будет хорошо. Мы справимся. Не бойся. Все будет хорошо… Он не переставал плакать уже второй час. А мы всё сидели, вот так в обнимку, и слегка покачивались из стороны в сторону. Или просто меня качало, я не помню. Словно его забвение слилось с моим сознанием, и я потерялся в могильной бездне, чужой бездне, невиданной глубины и невообразимой темноты, как поступок, который хозяин этой бездны совершил. Я пытался найти его, беспомощно размахивая руками по кромешной тьме. Он оказался там, где я меньше всего ожидал найти: в самом дальнем и самом черном углу этого пространства. Я протягиваю руку, чтобы помочь ему, но она проходит сквозь него, как через призрака. Я громко, что есть мочи, кричу ему, но он не слышит, оглушенный яркой мглой. — Я не уйду без тебя! Даже не рассчитывай на это, придурок! Когда дело касается тебя, для меня не существует понятия «преступник»! Я хочу разделить с тобой твою боль! Поверь мне! Я говорю от чистого сердца! Я никогда не лгал и не собираюсь! Если тебе плохо, расскажи мне! Если тебе радостно, расскажи мне! Если от крика твой голос сел, я буду кричать за тебя! Если ты перестанешь дышать, я поделюсь с тобой своим воздухом! Ты больше не один в этом мире! В этом прекрасном и яростном мире, порой таком жестоком, но таком великолепном! Ты не будешь больше просыпаться в пустой постели в страхе! У тебя есть я! Тэхен! Ты не один! Я обнял очертания его тела, крича все это изо всех сил. Из моих глаз полились слезы отчаяния и желания быть услышанными. Ведь я тоже был один! Все остальные меня никогда не понимали. Друзья были ненастоящими, но я этого никогда не замечал. Их волновало только мнение о себе, а мне на это мнение абсолютно насрать! Я зажмурился, вкладывая в каждое сказанное мной слово столько эмоций, сколько испытывал все это время. Они меня душили с самого нашего знакомства, когда только он вошел в то несчастное кафе. Вдруг я ощутил теплые ладошки на своей спине, слабо обхватывающие меня сзади. Я раскрыл глаза и оказался в своей комнате, с сопящим Тэхеном у себя в руках, иногда шмыгающим носом. Его руки все еще дрожали от стресса, но он точно теперь успокоился. — Не бойся, Тэ. Я разделю с тобой и боль, и слезы, и гнев. Все будет хорошо, — я медленно убрал его челку с лица и заботливо поцеловал в лоб, не переставая успокаивающе гладить по волосам, положив его голову себе на плечо. — Я, правда, больше не буду один? — снизу послышался глухой звук, похожий на полушепот. — Правда, Тэхен. — И ты не расскажешь полиции? — Не расскажу. — А Ви? Что скажет Ви? — Кто бы это ни был, он ничего об этом не узнает. Тут он резким движением оттолкнул меня и испуганно взглянул на меня. — Чонгук, я знаю, он узнает. Он уже все знает, я же знаю. — Он не зна… — Чонгук, послушай, — он взял мою ладонь своими трясущимися ручками и прислонил к своим губам. — Ви это я. А я это Ви. Если Ви убивает людей, то и я убиваю тоже. Но я не хочу их убивать, понимаешь? Гукки, понимаешь? Я не хочу отнимать чью-то жизнь! А для него все игра! Для него это словно персонажи какой-то аркады. Мы застряли с ним в одном теле, наши сознания меняются, непонятно с какой очередностью. Иногда я контролирую себя целый день, неделю, месяц, года, как это было раньше. А сейчас могу сказать одну фразу я, потом он, затем снова я, затем снова он. Я не понимаю, что со мной происходит! — его глаза начали своевольно слезиться, словно еще не все слезы выплаканы. — Он не понимает, что творит. А я понимаю, но ничего не могу с этим сделать! — он грубо сжал мою руку и лихорадочно закивал, начиная слабо улыбаться. — Он убил уже 12 человек, а я живу с этим фактом, с этой грязной одеждой, с этим постоянным ощущением, что за мной следят. Я… Я выдернул свою ладонь из его мертвой хватки и, как он когда-то, положил руки ему на лицо, заставляя наши лбы соприкоснуться, а глаза – тонуть в чувствах друг друга. — Тихо, Тэхен. Тихо, хватит на сегодня с тебя. Я понял тебя, и мы со всем этим сможем разобраться. Ты не переживай. Мы справимся. Помнишь, ты уже не один? — я ободряюще улыбнулся, вызывая слабый блеск в уголках глаз с его стороны. — Не волнуйся. Все будет… — Хорошо, — уголки его рта растянулись в счастливой улыбке, и мне самому захотелось поверить, что все будет хорошо.