insane

Это был вечер субботы. Тэхен не убивал никого уже целый месяц. Он говорит, что это самое максимальное количество дней между его убийствами. Мы решили отпраздновать это событие и выпить. Он все еще не пьет, однако я все равно купил ему пиво, пусть и безалкогольное, зато пиво. Набухался я тогда, откровенно, в хламину, заставляя Тэхена смеяться с каждого моего действия и слова. Он был счастлив, а это главное. Мы гуляли по отдаленным уголкам города, прогуливаясь от одного спального района к другому. Тут почти не было полиции, так что отрезвителя я не боялся. А еще Тэхен мог быть самим собой и не волноваться об этом. Точнее, чаще всего волновался об этом я, но не будем об этом. Мы кричали с крыш домов, хохотали до недостатка кислорода, падали на траву и валялись на нагретом за день асфальте. Никогда бы не подумал, что ходить босиком по асфальту, упасть на него и лежать на нем, закатываясь от смеха, будет так интересно. Раньше я бы и не подумал, что буду так делать да еще в такое время. Для кого-то полдесятого это рано, а для меня – поздно, потому что пары начинаются очень рано и мне надо выспаться. Но с Тэхеном я наплевал на все: на учебу, на мораль, на правила, на контроль. С ним я чувствую себя совершенно другим человеком, и мне это нравится. Вообще, я хочу помочь ему, я хочу спасти его от Ви и этого постоянного страха. — Гукки, ты опять задумался? — предмет моего воздыхания перевернулся на живот, подставляя под подбородок сухие ладошки, и повернулся ко мне лицом. Мы лежали на траве, смотря на небо, столь чистое в этот теплый вечер. Его слова перекричали сверчков, под которых я почти стал засыпать, и я резко пробудился от его бархатного голоса. — А-ага-а, — довольно протянул я, расплываясь в улыбке, чувствуя его умиротворенное дыхание над своим ухом. И как он может так издеваться надо мной, зная, что я влюблен в него по уши с самого первого дня нашего знакомства?! — Снова обо мне? — он начал перебирать мои волосы от травинок и просто поглаживать меня по голове. Это было так приятно и так жестоко! — А о ком мне еще думать, м? — я запрокинул руки себе за голову, чтобы оторвать его длинные пальцы от моих прядей. Это сработало на несколько секунд, а потом он опять принялся за старое. — Ну не знаю, у тебя же есть Чимин… — А у него Шуга! — И Намджун… — У него кафе! — И Хоуп… — А Хоупа есть Джин! Видишь, все мои мысли могут быть сосредоточены только на тебе, — в трезвом виде я бы ни за что так не признался, но тогда я был как раз не в трезвом виде. В свою очередь, невыпивший шатен поменял свое положение, сев своими белыми брюками на землю, скрестив ноги, и исчез из вида моего бокового зрения. — И что ты обо мне сейчас думаешь? — Тэхен вдруг перегородил мне весь вид на звезды своим хорошеньким личиком, наклонившись откуда-то сверху. Его лицо было так близко, так пленительно близко, словно он нарочно дразнил и подстрекал меня. Я бессознательно завис, не в силах отвести пьяный взгляд от его чувственных губ. Он поднял брови, привлекая мое внимание к заданному вопросу. — Я думаю, что ты чертовски привлекательный и охренеть какой потрясающий, — пьяный Чонгук – честный Чонгук. — М-м, — удовлетворительно промычав, он, было, хотел вернуться в прежнее положение, однако в последнюю минуту передумал, выдыхая мне горячий воздух мне в лицо. — А ты бы хотел меня поцеловать? Вот прямо сейчас? — он не отрывал от меня заинтересованные карие глаза, невинно моргая, как ребенок против яркого света. Я заторможено обрабатывал вопрос, разглядывая родинки на коже его лица. Они такие милые, словно изюминки на кексе. Стоп, а что он спросил? — А-а, э-э-э, — протянул я вместо ответа, — а ты бы хотел? Уголки чужих губ растянулись в улыбке, а глаза весело засверкали в темноте сумрака. — Так нечестно, я первый спросил! — он тыкнул меня в ребра, вызывая поток мурашек по всему телу и мой недовольный писк. — Ну, допустим, хотел бы, — я подозрительно прищурился в его сторону, держась одной рукой за место, куда он тыкнул. — Правда? А что, если я скажу, — он закусил нижнюю губу и устремил свой «задумчивый» взгляд наверх, все еще держа свою голову над моей практически на весу, — что тоже хотел бы? Не понял. Что он сказал? — Не понял, — я выпятил на него свои недоумевающие зенки и нешироко открыл рот от удивления. Он хотел бы что? — Я бы тоже хотел тебя поцеловать. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Момент он медлил и не разрывал наш зрительный контакт, бегая с одного глаза на другой, словно изучая в деталях строение обоих радужек и сравнивая их между собой. Потом он медленно потянулся головой вперед, уменьшая расстояние между нами, и оперся на правый локоть, ставя его вдоль моего плеча. Я рефлективно прикрыл глаза, опасаясь следующих секунд, когда почувствовал нежное касание влажных губ. Его поцелуй был мягким и легким, как прохладный ветер, ласкавший кожу в жаркое лето. Тэхен оторвался от меня, но затем снова поцеловал, на этот раз более чувственно и смело. Я ответил на поцелуй, и недавняя робость вмиг исчезла. На ее место пришла опьяняющая страсть, завлекающая нас томными соприкосновениями и пылающим желанием. До этого момента я никогда не целовался вверх ногами, если так можно было сказать. Вроде бы обычные поцелуи, но во мне определенно горело ярким пламенем какое-то новое ощущение, настолько приятное, что я не боялся задохнуться, только чтобы это прекрасное чувство не прекращало заставлять мое сердце биться в бешеном ритме влюбленного человека. — Гукки… — напугано позвал шатен, почувствовав отсутствие чужих губ. Я медленно сполз вниз, чтобы не столкнуться носами, развернулся корпусом к нему, подогнув ноги под себя, и прильнул к трепетным губам, притянув его за расстегнутую куртку. Хорошо, что я тогда напился. Тэхен знает, что когда я поддатый, то становлюсь самым открытым и самым смелым человеком на Земле. Он специально все это подстроил, чтобы поцеловать меня, я уверен. Он очень умный и расчетливый парень, при мне такие многоходовочки проворачивал, что оставалось только поаплодировать его мастерству. Наверняка, сегодняшняя ночь тоже рассчитана. А мне плевать. Пусть просчитана. Я сейчас чувствую его жадные губы, его руки в своих волосах, его шрамы на лице под подушечками пальцев, а большего для счастья мне и не надо. Только надо было мне икнуть прямо в тот момент, когда мои капризные руки начали задирать его футболку. Тэхен не смог сдержать смеха, падая на спину и закрывая руками свой румянец. Я не выдержал и, грохаясь рядом с ним, истерично заржал, потому что только я мог испортить такой изумительный момент. Без Ви, без лишних глаз, без осуждения и сожаления — все было идеально, слишком идеально, чтобы быть правдой. Я так боялся нашкодить и, естественно, нашкодил. Зато теперь я могу быть уверенным, что этот порыв испорчен и не бояться, что случится что-то плохое, ибо это уже случилось. — Сколько же ты выпил, чувак? — не прекращал смеяться тот. — Две банки, — сквозь смех я смог состряпать предложение. Внезапно он перестал смеяться и вырвал траву, что была под его руками. — Бляха, давай быстро ко мне! — взволнованно предложил он. — Не-ет, я так быстро в постель не ложусь, — я быстро отказался, рассмешив тем самым Тэхена. — Какая постель?! Я утюг не выключил на кухне! Фиби меня прибьет! — он резко вскочил на ноги, обуваясь. — Какой утюг? Какая Фиби? Ты же даже вещи не гладишь, его у тебя вообще нет! — начал я переубеждать его, но сам в то же время надевал свои старенькие кроссовки. — Нет, есть! И я его не выключил! А Фиби меня прибьет! — он, не отряхиваясь от травы, широким шагом пошел к асфальтовой дорожке. — Эй, меня подожди! Мы стремительным полубегом направились в сторону его дома в полной тишине. Мы дошли до остановки, когда он резко остановился и сказал: — Нет, я знаю короткую дорогу через лес и речку. Там есть узкий мост с ограждением, через него перейдешь – и мы дома. В это время там, как раз, никого нет, пошли! Я не успел ничего ему сказать, когда мы продолжили наш путь прочь от автобуса, только что подъехавшего к нам. Все еще не перекидываясь и парой комментариев, в абсолютной тишине, прерываемой только отдаленным городским шумом, мы добежали до того моста. Не знаю, сколько мы прогуляли, пролежали и процеловались, но для меня прошло как будто 10 лет. Так или иначе, было уже довольно темно и мы уже пробежали половину дорожки, когда увидели молодую пару с коляской, медленно идущую впереди нас и умиротворенно болтающую ни о чем. Мы приблизились к ним, но появилась одна проблема: когда Тэхен сказал, что дорожка узкая, он нисколько не преувеличивал. Мужчина в деловом костюме шел сзади своей жены, обнимая ее со спины, потому что места для двоих просто-напросто не было. Я попросил их пропустить нас, так как мы очень спешим, на что получили грубый ответ от мужчины: «Вы видите место, куда мы могли бы отойти, чтобы вас пропустить? И я нет». Тогда Тэхен в таком же невежливом тоне потребовал идти их быстрее, но ему тоже отказали, ссылаясь на маленького ребенка, которого они могут разбудить, если быстро поедут. Я смотрел на Тэхена и видел, что со мной уже не мой Тэ. Тело моего друга было под контролем Ви. Я боялся его поведения, его острого как бритва взгляда, его силы и его самого. Чувствуя, что он теряет терпение, я еще раз попросил пару пропустить нас, однако вновь получил отрицательный ответ. Я начал перебирать в пьяной голове убедительные слова и не заметил, как Ви успел достать свой заточенный нож из карманов, тихо дойти до мужчины и нанести несколько ножевых ранений, вызывая слабый выдох с его стороны и пронзительный крик ужаса девушки, быстро забравшей ребенка из коляски и побежавшей вперед. Я за это время даже не моргнул, что там до осознания случившегося. Это произошло слишком быстро для нетрезвого понимания. Я стоял в полном ступоре, наблюдая за тем, как Ви бездушно создает все новые и новые кровяные потоки на животе бедного человека. Он рассеянно тыкал ему в грудь, в пресс и ребра, пачкая свою одежду кровью. Затем начал отрезать конечности и в этот момент я отвернулся, не в силах наблюдать за этим зверством. — Еп твою мать, че стоим? Разберись с ней живее, она донесет на нас! — Ага, да! Я впопыхах побежал за белым платьем, думая, как бы остановить его владелицу, не прибегая к насилию и смерти. Я оглядывался по сторонам, пока преследовал ее по ночному лесу. Мои глаза зацепились за недостроенное строение, около которого валялись всякие короткие трубы и прочая строительная фигня. Я метнулся к сооружению, схватил первую попавшуюся железку в руку и ринулся догонять девушку, пока до нее не добрался Ви. К счастью, она была на каблуках и не успела выбежать из леса, когда я догнал ее и, замахиваясь правой рукой, ударил ее по виску. Она по инерции повернулась на 180 градусов и без сознания упала на спину, все еще крепко прижимая закутанную в пеленку девочку, которая недовольно плакала. Ее плач неприятно звенел у меня в голове, но успокаивать детей я не умел. Я присел рядом с ней на корточки и только сейчас заметил маленькую сумочку, свисающую с хрупкого плеча ее мамы. Я не знал, что мне делать дальше. Я определенно не хотел ее убивать, но и бросать ее тоже нельзя. Я открыл ее сумку и нашел в нем ее телефон с самым легким паролем на свете в виде зигзага. Первым делом передо мной открылись тайны ее галереи: там были ее праздничные селфи, которые свидетельствовали о годовщине свадьбы, фотки красного диплома из того же университета, в котором учусь и я, сделанные полгода назад памятные фотографии из родильного дома, где она счастливая выходит в холл с маленькой девочкой на руках, обычные селфи с подругами, картинки ее любимой музыкальной группы, смешные видео из интернета и так далее. Затем я глазом заглянул в ее контакты, которых было штук 100, и почти все люди у нее находились в недавних звонках. В личные сообщения я заходить не стал, потому что я бы себе не простил, не могу я так и все тут. Я исследовал, какие у нее были приложения для обработки фотографий, совсем забыв о случившемся, когда пришел Ви и кинул мне под нос свой окровавленный нож. — Пиздец интересно, наверно, лазить в телефоне покойной? — Почему покойной? Она жива. — В смысле жива? Ты ее не прикончил еще? — потирая нос, вопросительно воскликнул Ви. — Я не хочу ее убивать, — честно признался я. — А что, блять, ты хочешь? Может быть, в гости ее пригласим? А? Или сразу женимся на ней? Мужа-то все равно больше нет. — Тэхен! Она же так молода, у нее вся жизнь впереди! Она всего недавно родила эту малышку! — Которая уже успела достать меня своим непрекращающимся нытьем. Надо будет расправиться и с ней. — Нет, не надо! Она же ни в чем не виновата! Она даже ходить еще не умеет, ни то, что говорить, – ей всего полгода! — взмолился я. — Блять, как ты меня бесишь, — с этими словами он наклонился и грязными медицинскими перчатками переложил малютку под дерево. — Доволен? А теперь с этой. — Я не буду ее убивать, — повторял я механическим голосом. — Еще как будешь. — Нет. — Да, Чонгук, да! — Нет, не буду! Тэхен подошел к брошенному ножу, схватил его одной рукой, другой – мою ладонь, положил в нее острый предмет и приложил ее к тонкой шее, выпуская из ледяной хватки окровавленных перчаток. — Перережешь артерию и ей пизда. Я сглотнул, не в силах даже дрожать. Моя рука остановилась в миллиметрах от нежной кожи, на которой пульсировали венки и артерии. — И долго мне прикажешь ждать? Он вновь схватил мою руку с ножом и ловким движением влево перерезал ей горло. Я с ужасом смотрел, как моя рука держит это злосчастное лезвие и лишает невинного человека жизни. Из моих глаз непроизвольно полились слезы отчаяния и страха, а Ви вытер об футболку свой нож и убрал его куда-то за спину. Он что, всегда-всегда его с собой носит? — Ебануться, ты еще и сумку ее трогал без перчаток. Отрубил-то хоть не голыми руками? Я был заворожен истекающей в крови девушкой. Ее дочь все еще плакала, уже потеряв прежнюю громкость и сорвав голос. Эта картина с мертвой матерью и плачущим ребенком у нее практически под рукой будет преследовать меня в кошмарах до конца моих дней. Мне было так плохо, но не в физическом плане, меня не тошнило. Мне было отвратительно в душе, все мое сознание сейчас кричало в бешеном ужасе от увиденного и совершенного. Хоть и не своими силами, но своими руками я убил человека. Это все из-за меня! Если бы я не напился, если бы мы не поцеловались, если бы я не икнул, то Ви бы не проснулся, утюг бы выключился, а эта пара дошла бы до дома и легла спать в ожидании завтрашнего дня! А что теперь? Судьба ребенка сломана, две жизни оборваны, и еще одна сломлена. Я не помню, как дошел до дома. До своего ли или дома Тэхена – ничего не помню. Я был словно в забвении после случившегося. Не помню, где я ел, пил, переодевался и ночевал в ту ночь. Но белое платье, ставшее после бордово-алым, и невыносимый плач малышки так и не дали тогда мне уснуть.