insane

Я открыл глаза в холодном поту. Чувство, что я вонзаю нож в невинную девушку, не покидало меня. «Да ладно тебе, это всего лишь второстепенные герои в нашей игре. Пустые информационные коды, от исчезновения которых нам ничего не будет. Они дешевые пиксели, которые исчезнут за горизонтом. Так чего ты трясешься?» - это были его слова, когда мы еще были в лесу. Для него все – компьютерная игра для детей по типу «ГТА». Ви зависим от игровой графики, перенося компьютерную действительность в реальный мир, ничего не боясь и беспечно отнимая жизни. Он был действительно больным, и я хотел его вылечить. Но с ним я теряю контроль над своими действиями и разумом, словно вместе с настоящим Тэхеном пропадает и мое трезвое восприятие действительности. Стараясь не думать ни о Ви, ни о вчерашнем, я потер сонные глаза и прищурился. Я был в комнате Тэхена. Перевернувшись на спину, я широко раскинул руками в противоположные стороны, когда моя правая рука обо что-то ударилась. Я повернул голову, вызывая дикую головную боль, и увидел знакомую лохматую макушку. От полученного дискомфорта человек, лежащий рядом, повернулся ко мне лицом, все еще находясь в царстве Морфея. Его длинные, угольные ресницы слегка подрагивали, волнуясь от событий во сне, а глянцевая кожа светилась приятным теплом, разбудившим меня окончательно. Разглядев родимые родинки на чужом лице, я все понял: этим человеком оказался Ким Тэхен. Мои глаза в страхе забегали, а сердце бешено заколотилось. Я с ним спал или переспал? Твердо сжав шелковое одеяло в кулаках, я стиснул зубы, вспоминая прошлую ночь. Я напился, поцеловал своего друга и убил человека. Впрочем, по пьяни и похуже бывало. Я немного приподнялся, уперто борясь с похмельем. Под одеяло попал холодный поток воздуха, отчего Тэхен поморщился и попытался рукой натянуть постельное белье на себя. Но его рука запуталась, и ему пришлось разлепить карие глаза, чтобы вернуть потерянное тепло. Он явно не ожидал увидеть рядом с собой меня, корчащегося от головной боли. — Гукки? Ты что здесь делаешь? — сонным голосом спросил он, чуть-чуть приподняв голову. — Не знаю. Я думал, ты это знаешь, — досадливо фыркнул я. — Я знаю? — он плюхнулся лицом в подушку и что-то промычал. — Чего? Он еще секунду провел без дыхания, уткнувшись головой вниз, потом резко вернулся в прежнее положение и неподвижно на меня посмотрел. — Я что, убил кого-то и тебя к этому привлек? Решив, что он ничего не помнит, я сделал из себя дурачка, чтобы лишний раз его не расстраивать. Он же так радовался, когда сказал, что это был его рекорд без убийств. — Какой «убил»? Вчера ничего такого не было, мы просто валялись на траве, а потом… — Убили двух человек, — он как-то быстро проснулся, судя по его ходу мышления. — Да не было такого. Мы потом поцело… — я осекся, чувствуя, как к моим щекам приливается кровь. Он меня уже не слушал, как и всегда. Вот вобьет себе какую-нибудь дикую идею в голову и, хоть землетрясение случится, он не переключит свое внимание от этого. Тэхен соскочил с кровати, выбегая из спальни. Пересиливая звон в голове, я в не таком быстром темпе направился за ним. Он сидел в гостиной перед телевизором. Я почесал затылок, подходя к нему ближе. Он сцепил руки в замок и положил на них подбородок, опираясь корпусом на журнальный столик перед ним. У него был включен канал круглосуточных новостей, где даже рекламу не крутили. Все повторяли одни и те же события, слегка изменяя подачу информации. — У меня на телевизоре всего один этот канал, — прокомментировал он, не отрывая глаз с экрана. В новостной студии, или как это помещение называется, сидела молодая девушка с бумагами в руках и серьезно произносила: — Сегодня ночью произошло зверское убийство мужчины и его молодой жены. Тела были найдены около шести утра в лесу Хан пробегающим мимо прохожим. Убийца нанес первой жертве несколько ножевых ранений в живот и перерезал горло второй, отчего оба скончались от полученных травм на месте. У них была полугодовалая дочь, которая находилась все это время на холодной земле. Сейчас жизни малышки ничего не угрожает. Личность убийцы устанавливается. К другим новостям… Тэхен медленно перевел вниз широко раскрытые глаза, из которых мигом полились горькие слезы, капая на красный ковер. — Я знал, что эти сны… Не расслышал. — Что сны? — Мне всегда снится, что делал Ви без меня. Они всегда показывали, что он делал, где и как провел время и так далее. Так я и узнал, что именно я являюсь этим самым маньяком, которого до сих пор не поймали. — Тэхен, это не ты их убил, — я подсел к нему поближе, ободряюще приобнимая и прижимая к себе, сдерживая все это собственные ручьи слез. — Нет, Гукки, это я, — он закрыл лицо руками, стыдясь своего поступка. — Прости меня, пожалуйста. — Эй, за что? Ты ни в чем не виноват, — я слабо улыбнулся, наклоняя голову в его сторону и закусывая губы до боли, только чтобы не расплакаться самому. — Нет, виноват! Я заставил тебя убивать! Я заставил! Я видел, что ты хотел сохранить жизнь! Я видел, я виноват! — его беззвучные слезы сменились безвольным рыданием, раздирающим его душу изнутри. Я соскользнул с дивана и сел перед ним на колени, взяв его влажные ладошки в свои, чтобы открыть беззащитное лицо. — Ты чего, Тэхен? Не вини себя, не плачь, ты что? — уголки моего рта тихо растянулись в улыбке, сдерживая собственный поток слез. Мне так хотелось разделить с ним эту боль, но, если я заплачу, то он точно не успокоится. — Я не должен был терять бдительность, я не должен был целовать тебя, я не должен был гулять с тобой, я не должен был знать тебя, я не должен был испортить твою жизнь, я не должен был… — всхлипывающим голосом шептал Тэхен, смотря куда-то сквозь меня. От его слов мне было еще хуже, чем от вида его слез. Я ощущал, как начинали слезиться мои глаза, поэтому я крепко сжал его ладони и самым серьезным тоном выпалил как на одном дыхании. — Ким Тэхен! — я никогда не называл его полного имени, отчего тот сильно удивился и обратил на меня свое удивленное внимание. — С момента нашей встречи я ни о чем ни разу не пожалел и не собираюсь! Мне нравится проводить с тобой время и дурачиться как дети! Я настолько люблю тебя, что хоть сейчас готов за тебя умереть! Если ты еще раз посмеешь себя в чем-то винить и !беспричинно! плакать, я посажу тебя в мешок, доставлю в заброшенное высотное здание и брошу на самом последнем этаже! — Нет, только не заброшки! Там же куча привидений! — испуганно заявил он, перестав плакать еще где-то на середине моих слов. — Тогда не вини себя и не плачь! — Обещаю, мистер Гук! Он отдал мне честь и затем рассеянно рассмеялся. Уголки моего рта растянулись в ласковой улыбке. — Может быть, позавтракаем и я пойду домой? Не хочу тебя лишний раз перенапрягать, — я встал и отряхнулся, словно было от чего. — Ты совсем дурак что ли? Чем ты меня перенапряжешь? — он изогнул брови в недовольном негодовании. — Ну не знаю, мы итак каждый день видимся и… — И что? — Ой, не знаю, отстань, че пристал! — я нелепо отмахнулся руками и убежал в ванную, чтобы умыться и прийти в себя. Я услышал его озадаченную, но легкую усмешку. Я не могу, я точно сейчас сам заплачу. Я убил человека, я убил человека, я убил… Нет. Не сейчас. Надо умыться. Когда я почистил зубы чей-то зубной щеткой (точно не Тэхена, уверяю вас), шатен уже готовил нам завтрак, поджаривая яичницу на раскаленной сковороде. — Давай. Твоя очередь. А я дожарю, — я легонько шлепнул его по заднице, отодвигая того вправо. — Я уже ходил, — после этих слов он толкнул меня бедром в сторону, перехватывая деревянную ручку. — Да и ты мой гость, садись и молчи! — Когда ты успел? — я нахмурился, перебирая в голове события этого тяжелого утра и выпивая приготовленный стакан негазированной воды, чтобы облегчить звенящую боль в макушке. Тэхен не ответил, увлеченный мастерской готовкой. Он рассказывал мне, что всегда плохо готовил, хотя всегда делал все строго по рецепту. Он объяснял мне свои пригоревшие макароны или слишком жесткое мясо своей невнимательностью и отвлеченностью, хотя сейчас, следя за его движениями, нельзя было сказать, что он сосредоточен на чем-то, кроме этой глупой яичницы. Наверное, старался для меня. Я хихикнул своим мыслям, когда Тэхен положил передо мной столовые приборы на двоих и две милые тарелки, разрисованные в детские цветы. — Ты будешь чай или кофе? — Кофе. — Сейчас? — Да. Он развернулся корпусом на 360 градусов и поднес ко мне темно-прозрачную кружку с налитым в нее горячим кофе. Он был бодряще ароматным, и я почувствовал себя героем из рекламы, где манящий вкус будит твоих соседей и вы все вместе трапезничаете. Только сосед у меня был один. Мы очень вкусно позавтракали. Как и ожидалось, яичница была неидеальна. Нет, он не пригорела или типа того, он просто забыл ее посолить. Сто процентов, что просто переволновался. Я прекрасно видел: он напряженно облизнул губы ровно 23 раза за семь минут моего нахождения на кухне. — Ну что ж. Большое спасибо за завтрак. А сейчас я все-таки пойду домой. Тэхен резким движением вздернул головой в мою сторону и, широко раскрыв глаза, начал меня отговаривать: — Нет. Нет-нет-нет! Тебя нельзя оставлять одного после твоего первого убийства. — А, точно. Я же убил человека. Спасибо, что напомнил, Тэ. Я прикусил губу, стискивая ладони в кулаки. Тэхен нервно хмыкнул и продолжил: — Ты не знаешь, какие у тебя будут мысли, когда ты останешься один. Лучше переночуй сегодня у меня. Я ручаюсь, ничего плохого в таком случае не случится. Он, схватив меня за плечи, слабо тормошил в такт своим словам. — Ну я не знаю… А можно хотя бы прогуляться одному? Может, в магазин нужно? Я могу купить. — А почему ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой? Ты стесняешься меня? — я ощутил, как его пальцы сильнее сжали мою кожу. — Нет, просто я считаю, что мне нужно подумать наедине. Знаешь, типа переваривать произошедшее и все в таком духе. — Именно поэтому я не хочу тебя оставлять! Тебя нельзя переваривать информацию одному! — А если я скажу, что я буду разговаривать с тобой по телефону, чтобы ты знал, что я в порядке? — Зачем, если я могу пойти с тобой? Я сам не понимал, зачем мне так требовалось одиночество. Он, действительно, был прав во всех своих словах. Но я предчувствовал, что лучше ему со мной не ходить. Может быть, я боюсь, что рядом с ним я буду таким же убийцей в глазах окружающих? Хотя стоп, они же ничего не знают. Что же я тогда боюсь? — Тэхен, прошу тебя. Я никогда у тебя ничего не просил. Я даже сам не осознаю, почему я хочу прогуляться один. Но умоляю, позволь мне это сделать. Я обещаю, что «вбх». Помнишь наш договор? «Все Будет Хорошо»? — Смотри! «Вбх» - опасная клятва! — Хорошо. Какая удобная «опасная» клятва: «вбх» и тебя сразу же отпускают. Конечно, нельзя так говорить про то, что заставляет дорогого тебе человека просыпаться и проживать день ото дня, но я никогда не говорил, что причисляю себя к «хорошим деткам». Я взял маленький список продуктов, которые нужно было купить в продуктовом на остановке, и вышел из дома. На улице стоял незаметный туман, пряча в себе таинственные силуэты соседних зданий и идущих мимо людей. Я вздохнул полной грудью, вдыхая прохладный воздух, и улыбнулся тихому утру. По пути в супермаркет я встретил где-то примерно полтора человека, да и внутри него был только один персонал. Позабыв о случившемся, я увидел одинокую грустную птичку, прыгающей между кучками неубранного мусора. Я подошел к ней поближе, увидел в ее маленьких зрачках неуловимую свободу и задумался о том, как хорошо иметь крылья и ни от чего не зависеть, кроме питания. Я присел около нее и наклонил голову, изучая ее очищающие утренние процедуры. — Чонгук, ты ли это? Я поднял голову и увидел Джина, одетого в клетчатый берет и теплое пальто, несмотря на довольно теплую температуру. — О, привет, Джин. Давно не виделись, — я поприветствовал его маханием ладони и вернулся к заинтересовавшей меня птице. — Да, давненько, — каким-то осторожным тоном произнес он. — Как у тебя дела с подработкой в школе? — Да все так же, — он отвел глаза в сторону, словно не желая сейчас об этом говорить. — Прикольно, — я встал на колени, пытаясь заглянуть в душу этому маленькому существу с крохотными крылышками. — А как там твой… э… Тэхен? — я увидел краем глаза, как он поморщился. — Нормально, как он еще может быть… — Джин появился не вовремя: к этой птичке подлетела ее подруга и они начали о чем-то чирикать на своем птичьем, а я пытался понять, о чем их разговор. Мне бы не до всяких «как там дядя, как там тетя?». — То есть ты все еще любишь его? — Да. Стоп, что ты хочешь сказать этим «все еще»? — я приподнялся, почувствовав в его тоне брезгливый укол, и хмуро на него взглянул. — Ну… да хотя бы посмотри на себя, Чон: ты не в порядке. Разговариваешь с птицами, — он кивнул в сторону пташек, прыгающих между нами, — пропускаешь пары, не выходишь на связь и ни с кем, кроме этого психа, не разговариваешь. — Он не псих! — сердито прикрикнул я. — Бесите! Он нормальный! — Чонгук, очнись! — Джин подошел ко мне, положив руку мне на плечо. А еще он распугал моих птичек, и они улетели. Гаденыш! — Общение с ним ни к чему хорошему не приведут! Я не хочу терять такого хорошего друга, как ты! Я тебе говорю, он сведет тебя с ума, сделав себе подобным. — Отвали от меня! — я так сильно оттолкнул его от себя, что он чуть не упал. Явно не ожидая такой резкой реакции, он удивленно раскрыл бегающие глаза и приоткрыл пухлые губы. — Ты не понимаешь! Никто не понимает! Раз он вам не нравится, значит, и я вам нравится не должен! — Чонгук! Ты подумай хорошенько, где ты сейчас находишься! На какой ступени! Ты уже на краю пропасти! Хватит с ним общаться! Он сведет тебя в могилу! — Блять, Джин! Ты не моя мамочка, чтобы решать, с кем мне общаться, а с кем – нет! Я же сказал тебе: отвали от меня! В кармане моей куртки завибрировал телефон. На его экране высветилась фотография Тэхена, сделанная в кафе, где он так смешно обхватил свое лицо руками и вытянул губы вперед, умудряясь при этом улыбаться. — Алло? — я обошел взволнованного разговором Джин, словно его и не было, и продолжил идти вперед, не замечая слов, адресованных мне на прощание. — Чонгук, ты идешь? Тебе надо срочно домой! — Что-то случилось? — я ускорил свой шаг, едва переходя на бег. — Просто беги домой быстрее. И он повесил трубку. Я так напугался, что побежал на всей скорости, позабыв про яйца в тонком пакете. Примчавшись к нему домой, я открыл дверь, и мне в нос ударил резкий кислый запах чего-то неизвестного. Я разделся и, бросив продукты у двери, медленно направился вглубь квартиры. По всем комнатам распространился ядовито-фиолетовый и болотно-зеленый дым, рисуя на своем пути замысловатые узоры, заколдовывавшие тебя не хуже всяких наркотиков. — Тэхен? Я обошел всю квартиру, но его нигде не было. Я открыл шторы в спальне и обнаружил, что у Тэхена, оказывается, был балкон. Пустой, просторный, незакрытый окнами, но все-таки балкон. Шатен сидел на полу, свесив ноги через дыры, образованные большим расстоянием между тонкими прутьями опоры. — О, Чонгук пришел. А я уж думал, что ты сбежал с какой-нибудь черной итальянкой в Австралию. Он аккуратно встал и вальяжно прошел в задымленную квартиру, закрывая за собой дверь, чтобы не выпускать дым. — Помнишь, ты сказал, что умрешь за меня? Он шел впереди меня на кухню, поэтому я не видел его лица и эмоции, царившие в его глазах. — Да, а что? Он не ответил. Мы прошли к кухонной тумбе, на которой лежал серебряный поднос с золотыми оборками. На нем стоял тонкий фужер с разноцветной жидкостью и исходящим от нее мутным дымом. — Садись. Я его послушался. Он поставил передо мной поднос и почти шипящим шепотом произнес: — Выпей. Я взглянул в его глаза и не увидел в них абсолютно ничего. Тупое отражение происходящего без капли собственных эмоций или переживаний. Стеклянный взгляд. — Оно не ядовитое? — Ты же сказал, что умрешь за меня. Какая тебе разница? Я сглотнул, не сводя с фужера напуганного взгляда. Он сказал мне выпить его. Стоит ли? — Пей. Он тонкими пальцами обхватил стеклянную посуду и прислонил к моим губам, слегка надавливая вниз, чтобы рот приоткрылся и жидкость попала внутрь. Мои зрачки расширились, ресницы задрожали, а на ладошках выступил пот. Я всегда боялся неопределенности, тем более, если это касается жизни и смерти. Но я не мог ничего возразить, поэтому молча продолжал глотать кислую жидкость, обжигающую мою глотку и все у меня внутри. — Хороший мальчик, — он ласково погладил меня по голове и сел напротив, складывая подбородок на ладошки, облокотившись на стол. Он доброжелательно улыбался, не показывая блестящих зубов, и внимательно следил за моей реакцией. Я чувствовал, как эта смесь вступает в реакцию с желудочным соком и между ними завязывается драка. Я дернул головой, пытаясь восстановить внутренний баланс, однако это мало чему помогло. Мне становится все хуже и хуже. Голова закружилась, улыбающийся Тэхен задвоился в глазах, влажные ладони пытались схватиться за стол, чтобы удержать равновесие. Меня начало качать и позднее затошнило. Я, стараясь переплести ноги как можно быстрее до ванной, матался из стороны в сторону, не в силах поднять руки, чтобы найти стену для опоры. Со стороны, вероятно, это выглядело забавным, потому что Тэхен брызнул от смеха и закрыл глаза, разрываясь от дикого хохота. Когда я увидел белоснежный унитаз, мой живот решил больше не медлить и вернул наружу все, что я сегодня ел. Мои глаза слезились, голова раскалывалась, как сегодня утром, а руки бессильно свесились с керамических краев. Я ничего не видел, ничего не слышал и ничего не понимал. Помню лишь, как, словно во сне, Тэхен сидел со мной рядом со мной, гладил по голове, по рукам и плечам, расчесывал мои волосы, переплетал наши пальцы, и очарованно изучал мое лицо, медленно проводя пальцем по губам, щекам и бровям.