insane

— Это так классно! — Тэхен опустил руки в ведро, наполовину заполненное человеческой кровью, и, медленно пропуская сквозь пальцы алую жидкость, воодушевленно следил за тем, как узоры кожи на его пальцах становятся бордовыми. Я никогда бы не подумал, что буду помогать убивать ради лишней возможности побыть рядом. «Но это так волнующе страшно и щекотливо приятно, когда ты видишь прохожего, у которого свои дела, свои проблемы, а ты раз – и обрываешь его жизнь! Ты как бог – играешь с чужими жизнями, а тебе за это ничего не будет! Все-таки «Sims 3» – моя любимая игра!» - говорит он. И как я раньше мог не замечать такого бешеного огня в карих глазах и не чувствовать этот одурманивающий адреналин, выбрасывающийся в твою бурлящую кровь, когда он рисовал на твоем теле кровью жертвы разные слова и картины. Я уже сбился, какое по счету это было убийство. Пятое, шестое – какая разница? Сегодня это была девочка, которую мы поймали рано утром. Не буду раскрывать все пикантные моменты, потому что я стесняюсь рассказывать способы наших убийств. Они как что-то личное, что-то интимное и сокровенное, которое нельзя рассказывать никому. Так вот, Тэхен решил сегодня понаслаждаться ее смертью дольше обычного: я вскрыл ее вены и вытекающую кровь из детских ручонок сливал в отдельное ведро. Не знаю, зачем ему это. Наверное, просто захотелось. Он ведет себя как ребенок, я не могу ему отказать. Кажется, я начал сходить с ума, раз решаюсь убивать на радость своей любви. Тот факт, что моя влюбленность оказалась не односторонней, просто снес мне крышу. С ним я пьянею с каждым днем все сильнее и падаю в глубокую бездну, держась вместе с ним за руки и громко хохоча. — Тэхен, ты уже совсем че-то разнаглелся, — я брякнулся на землю, сложив руки за головой. Мы были где-то примерно у черта на куличках, где нас никто не посмеет тронуть и потревожить. — А ты когда-нибудь пил человеческую кровь? — шатен развернулся ко мне лицом и прилег рядом после того, как написал на моем шее слово «здесь». — Хм, думаю, нет. А ты? — Сто раз. — И на что она похожа? — А ты сам не хочешь попробовать? — перевернувшись на живот, он плюхнулся подбородком мне на грудь и мечтательно начал перебирать мои волосы. — Почему нет? — я пожал плечами. — Хотя все-таки нет, у тебя руки были грязные, ты их как раз в ведре и помыл. Не буду пить оттуда, — хмыкнул я, вызвав раздосадованное оханье. Я чуть приподнялся и, потянув Тэхена за подбородок, слился с ним в пламенном поцелуе. Мы всегда целовались как в последний раз, задыхаясь от своих чувств. Поначалу Тэхен был требовательным и грубым, однако я знаю, что ему нравится, когда я настойчивее. Когда я кусаю его, играю с его язычком и слегка его посасываю, у него просто сносит голову. Он становится податливее, нежнее и милее, что одурманивает мое сознание похлеще всякого алкоголя. Вкус его острой крови едва сдерживает меня от чего-то большего, на что я всегда боюсь перейти. Ничего не могу поделать, но, когда его сочные губы так яростно и жгуче отвечают на мои поцелуи, мои руки сами прижимают его ко мне так крепко, пальцы играют с короткими прядями и стояк получается просто автоматически. Не исключено, что половой орган моего парня в это время тоже твердеет, потому что Тэхен ни разу еще не пошутил по этому поводу. Я торопливо оторвался от него, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. В это время я потянулся за ведром и опустил туда два пальца, используя кровь в виде своеобразной краски. Тэхен молча следил за моими действиями, чуть прикрыв от полученного удовольствия уставшие глаза. Я вытер пальцы об свои губы, но кровь уже успела высохнуть. Я пододвинул емкость поближе и наклонился вниз, чтобы жидкость коснулась мягких губ. Как только я удостоверился, что мои губы в крови, резким движением я повернулся к Тэхену и случайно на него упал. Это мне было только на руку: я крепко схватил его за запястья и вытянул чужие руки вверх, прижимая избитое тело своим корпусом к земле. Не медля ни секунды, я впился в него жадным поцелуем и, пока влажная кровь не высохла, начал спускаться губами по его шее, оставляя неаккуратную полоску алых линий, на месте которых появлялись еле заметные засосы. Когда мой рот остался сухим, я напоследок укусил сладкую кожу нежной шеи, вызвав тяжелый выдох шатена. — Гу-гук… — он облизнулся и прерывисто дыша продолжил, — не сейчас. — Что? — я отпустил его руки в замешательстве. — Я не могу при детях. Я оглянулся вокруг: высокие колосья, кромешная тишина, пара птиц, пролетающих над нами. Какие, мать твою, дети? — Какие дети? — Ты их не видишь? — Тэхен поднял с земли маленького насекомого, оказавшегося вблизи божьей коровкой. — Видишь, ей всего 2 года, — он жестом показал на два пятна на красном полотне. Я разочарованно промычал. — Ты серьезно что ли? — я зарылся руками в волосы, проклиная всех божьих коровок на свете. Он склонился надо мной и виновато протянул: — Ну, Гу-у-уки-и-и! Злосчастное насекомое улетело, оставив меня без всякой близости. Эх, а у меня были такие планы! — Ну не обижайся-я! — он как ребенок вытянул окровавленные губы и поморгал длинными ресницами. — Хочешь, давай зайдем в книжный и нанюхаемся свежих книг? Или порубимся в приставку у меня дома? Или, или… или пойдем на рынок и украдем пару фруктов? — На рынок? Зачем? — Чтобы найти еду и провести ночь в поле! — его глаза горели от мощного желания. Ой, кажется, зря я это заметил. — Ты сумасшедший? — хотя, что я спрашиваю? — Тут же полно комаров и насекомых! И вообще! Гигиена, кровати, где все это? — А давай побудем дикарями! — Тэхен буквально запрыгал на месте от идеи, пришедшей ему в «золотую» голову пару секунд назад. — А ты уверен? Это тебе не романтичные рассказы в интернете. Звезды, конечно, красивые, но комары под ухом как-то… — Ничего страшного! Мы украдем спрей вместе с фруктами! Предложение, конечно, заманчивое. Убийства, кражи, ммм, нямка. А с другой стороны, ночь наедине с Тэхеном под глубоким небом… — Ты точно уверен? Он активно закивал, кусая нижнюю губу от нетерпения. — Ну ладно, давай. Он бросился ко мне, заключая в невинные объятия, и все сразу стало таким несущественным. Вечернее солнце пробивалось сквозь колосья, ослепляя своими лучами. Оно словно одобряло мое решение своим прощальным светом. Я чмокнул Тэхена в щеку, вдыхая аромат его духов, крови и пота, смешавшихся в один незабываемый запах, который дурманил меня одним своим существованием. Украсть на рынке пару вещей оказалось проще, чем я думал. Отыскав самые людные прилавки, мы сгущались с толпой, набиравшей фруктов и овощей в прозрачные пакеты, и незаметно для продавца исчезали с его территории, так и не заплатив. Невероятно, что нас не поймали, хотя одна женщина окинула нас таким неприветливым взором, а увидев, что мы держимся за руки, вообще презрительно фыркнула. Ну и пошла она в жопу. Главное, что нам удалось украсть спрей, что было одним из самых проблематичных предметов за сегодняшний день. Практически ни у какого продавца не было должной толпы, в которой можно было раствориться. Однако меня удивило, что как только мы начали консультироваться с мужчиной за прилавком, вокруг его товаров собралась небольшая кучка людей, и мы быстренько спрятали в своих карманах лежащую с краю защиту от укусов насекомых. В итоге, мы раздобыли несколько яблок, две небольшие бутылки воды, горсть винограда и пару огурцов. Я все еще не понимаю, почему нас никто не заметил с таким большим количеством краденного, которое мы держали у всех на глазах. Тем не менее, мы вернулись на прежнее место, где днем успели утоптать маленькую полянку для, своего рода, ночлега. Помыв ведро и всю полученную еду в ближайшей речке, где мы ранее умылись от крови и оставили испачканную одежду, мы побрызгались от насекомых и перекусили яблоками, попивая из одной бутылки по очереди. К тому времени, когда мы закончили ужинать, было уже абсолютно темно. Выкинув огрызок подальше, я откинулся на спину, укладываясь на собранную заранее кучу травы в виде подушки, раскинул свободно руки с ногами и начал изучать чистейшее небо. — Тэ, смотри, — я указал пальцем вверх. Он все еще хрустел своим яблоком, не в силах доесть которое уже минут двадцать. — Небо такое же чистое, как в тот день, когда ты привел меня в свое место. — М? — он поднял голову, доедая бедный фрукт. — С моего ракурса не видно. Он выкинул яблоко за спину и, шурша своей одеждой, пододвинулся ко мне. Я думал, он расположится рядом со мной, а не на мне. Он был нетяжелым, нет, дело не в этом; его джинсовые конечности были между моими бедрами, и буквально одно его движение – и стояка не избежать. Его волосы, конечно, приятные и вкусные, но мой нос жутко чесался от щекотки. В общем, каждое нервное окончание моего тела напряглось так, чтобы не вызвать нежелательных последствий. — А-а-а, — мечтательно протянул он. Я готов поклясться, что на его лице сейчас сияет хитрая и ужасно довольная улыбка. — Вот ты о чем. Я с трудом сглотнул. — Небо сегодня и правда превосходное. Он сделал глубокий вздох, и я зажмурился. Нет, так не пойдет. — Это, конечно, все хорошо, но ты не прихерел ли часом? — непослушно морщась, я надавил на его макушку, чтобы он сполз хотя бы чуть ниже. Он не сопротивлялся, поэтому его голова расположилась на моей вздымающейся от накала страстей груди, а опасная область около моего паха теперь терлась об его поясницу, что было гораздо безопаснее для меня, чем его позиция секундами ранее. Тэхен ничего мне на это не сказал. Мы смотрели на звезды в тишине, которая возможна только в непроглядной глуши. Казалось, что даже жужжания жучков и всякий хруст веток растворились в этой блаженной безмятежности. Когда мои глаза совсем привыкли к красоте звезд, дыхание выровнялось с чужим, я позволил себе расслабиться, начав перебирать мягкие волосы, некогда меня бесившие. Тэхен, видимо, замерз, отчего спрятал ледяные руки мне в карманы черных штанов. Хорошо, что они были мне слегка большие. Мне до боли в сердце нравилось вот так с ним лежать и молчать. Это затишье успокаивало меня и заставляло забывать обо всех тех ужасах, через которые мы прошли. Начав убивать, я осознал, почему у Тэхена было столько увечий на теле. Порой, жертвы были больше и сильнее его в несколько раз, и, пока безумие окончательно не взяло над ним вверх, его избивали до потери сознания. Никогда не знаешь, какую миссию он на этот раз выполняет. Может быть, ему нужно обезоружить «наемных убийц» или зарезать первую попавшуюся «проститутку», чтобы заработать дополнительные «очки». Его били, пока позже в нем что-то не переключалось, его ловкость и изворотливость не возрастали на глазах, и тогда даже самые накаченные мужчины оставались истекать кровью на сухом асфальте. В такие моменты, когда сумасшествие овладевает им, я стараюсь к нему не подходить, не раздражать и вообще не лезть под горячую руку. Я знаю, что Ви мне доверяет, но еще я знаю, что Ви непредсказуемый. Поэтому я чаще всего играю роль приманки или отвлекающего элемента, позже помогающего с телом. Ви не убиваем, а вот Тэхен – да. Надо всегда быть на чеку, чтобы знать, кто сейчас борется с этим громилой, иначе от моего парня останется только мокрое место. — Я так рад. — М? — Я так рад, что хотя бы эту невообразимую красоту, — он неотрывно смотрел на блестящее небо, — человечество не сможет испортить и погубить своим вечным желанием влезать, куда не нужно. — Может быть, одним днем, мы сделаем что-то такое, что сможет растерзать и космос… — Пока этот момент настанет, человек исчезнет по своей же глупости вместе с Землей. Он перевернулся на живот, кладя под подбородок большие ладони мне на широкую грудь. Так. Так. Не надо. Тэхен, больше не двигайся. Вдохнешь воздух животом и тебе конец, понял? — Мне нравится, — он беззаботно улыбался, впиваясь взглядом в мои глаза. — Что тебе нравится? — случайно моя бровь дернулась, усилив на секунду его улыбку. — Небо в твоих глазах. Мне нравится теплота в твоих глазах. И любовь тоже нравится. Я в предвкушении на него смотрел, не понимая, о чем он говорит. Приоткрыв рот, я остановил себя, не зная, как на это ответить. В моей голове было слишком много вариантов. Внезапно он приблизился ко мне. В темноте я сумел рассмотреть его дрожащие ресницы, опущенные вниз, и совершенно незаметный румянец, исходящий от горящих щек. Этот поцелуй был необычным, непохожим на все остальные. В нем была непонятная неловкость, мягкая благодарность и невесомая нежность. Он гладил большим пальцем кожу на моем лице, невинно двигая губами. Я понимал, что тут моя прежняя настойчивость и агрессия не нужна. Нужно просто проявить свое внимание и показать свои чувства через эти томные поцелуи. Я несильно прижал его к себе, обнимая вокруг спины, и медленно поднял нас в сидячее положение. Его робкие губы сегодня особенно манящие и особенно сладкие. Настолько, что слово «особенно» хочется сказать несколько раз, и все равно это не передаст степень хрупкости и ласки в данный момент. Он осторожно отстранился и тихо прошептал: — Ты… прикоснешься ко мне? Его глаза боязливо сверкали в темноте. Коралловые губы ожидающе облизнул мокрый язычок в то время, когда мое сердце или билось так быстро и сильно, словно хотело вырваться из груди и улететь наверх, к звездам, или вообще остановилось. В голове все снова и снова звучал его бархатный голос, задавая один и тот же вопрос. — Да.