Choice of Warlock

…Мотылек к огоньку, Ключик к замку…

      Алек не мог сказать, сколько прошло часов, прежде чем он вновь ступил древнюю дорогу. Яркое солнце все еще стояло высоко на небосклоне, окрашивая камни брусчатки в сверкающий золотой цвет, слепящий глаза, и ощутимо прогревая древние камни – нефилим чувствовал тепло, подставив ладонь под пробивающийся сквозь копну ивовых лоз солнечный лучик. Здесь, над рекой, в тени раскидистой ивы солнце было не властно, и Алек почти продрог, радуясь тому, что послушался Магнуса и надел куртку.       Иллюзия парящих в небесах гор постепенно теряла свое очарование – Александра манила дорога.       Нефилим неспешно шествовал вдоль обрыва, иногда, будто впадая в детство, перескакивая с одного золотистого камешка на другой, перепрыгивая распустившийся во всей своей первозданной красоте цветок эдельвейса или низенький росточек будущего дерева.       Алек думал о том, ступала ли на эти камни когда-либо нога сумеречного охотника или он первый потомок ангела, которому довелось побывать в этих краях. Возможно, когда-то в залах древнего замка царствовала нечисть, устраивая жестокие кровавые празднества. Или, может быть, здесь располагался забытый всеми Институт? Или, все же, этим осколком рая владели примитивные, ничуть не уступающие в своих жестоких играх жителям Нижнего мира?       Что бы здесь ни было раньше, сейчас остались лишь покрытые мхом и лишайником руины – осколки чего-то, что больше никогда не вернется в этот мир.       Творение человеческих рук постепенно уступало силам природы, и Алеку оставалось лишь представлять, каким здесь все было раньше.       Сотни лет назад? Тысячи? Кто знает…       Охотник впервые за всю свою жизнь чувствовал покой. Ни в готических стенах Института, ни в уютном лофте Магнуса, ни среди медовых зданий Аликанте, Алек не чувствовал той       свободы, что овладела им в горах Норвегии.       Это место казалось столь далеким от привычного ему мира, что все проблемы и тревоги остались где-то там, в Нью-Йорке. На другом конце света, в ином измерении.       Здесь же были лишь небеса, ведущая куда-то в сказку дорога, теплый солнечный свет и тишина.       Не слышно было ни птиц, ни зверей – лишь тихий шелест ветра, гуляющего по зеленым кронам деревьев и каменным ущельям.       Первозданная природная тишина, заглушающая даже мысли.       Наверное, вернувшись в большой город, Алек будет оглушен сотнями звуков, от которых уже успел отвыкнуть. Но охотник не думает об этом. Не существует никаких городов – лишь золотые камни древней брусчатки, ведущей промеж небес в неведомые дали.       А еще Магнус, несомненно, есть прекрасный волшебный Магнус, занятый своими волшебными делами, подаривший прогулку здесь и который совсем скоро придет к охотнику – и Алек не уверен, что на этот раз у него хватит сил выпустить возлюбленного из объятий.       В какой-то момент дорога привела нефилима к широкой каменной лестнице, высеченной в толще скалы. Древние ступени, выложенные теми же потрескавшимися от старости золотистыми камнями, что и дорога, спускались вниз, к самой реке. Александр видел, как сверкающие на солнце ступени, огражденные холодными каменными стенами, уходят в голубые небеса, и думал о том, какие еще красоты скрывает этот безлюдный край.       Вела лестница и ввысь, к верхней дороге, но что было за ней, нефилим уже не видел. Тот склон плотно скрывали деревья – были ли там когда-то ступени, узнать можно было, лишь поднявшись.       Если лестница и вела к вершинам горы, то ее плотно скрывали деревья. А может, там и нет больше ступеней.       Остатки некогда изящных колон и разбросанные всюду глыбы поросших мхом камней говорили, что когда-то давно лестница была крытой (ангел, кто и когда ее строил?), но сейчас от нее остались лишь продуваемые ветрами и омывающиеся дождем ступени.       Алек на мгновение заколебался, выбирая, куда ему пойти.       Первозданное волшебство этого места продолжалось, и нефилиму вспомнились обрывки еще одной сказки.       Налево пойдешь… направо пойдешь…       Вот только в его случае «лево и право» - это «низ и верх».       И все три пути, включая «прямо», ведут к небесам.       Древние ступени, покрытые глубокими трещинками с проросшими в них травинками, крошились под ногами, но вполне выдерживали вес нефилима. Охотник медленно поднимался к верхней дороге, внимательно глядя под ноги и осторожно прощупывая каждую ступеньку.       Где-то на середине Александр обернулся, на века запечатлевая в памяти клочок поросшей травой дороги, уходящие к зеркальным речным водам ступени, и заснеженные верхушки гор, что безмолвно возвышались над всем великолепием, по ту сторону пропасти.       Вернувшись на верхнюю дорогу, Александр вновь в растерянности застыл.       Налево, направо, вверх.       Как будто он не делал подобного выбора несколько минут назад.       Его неспешные, ленивые размышления были прерваны неожиданно-сильным порывом ветра, швырнувшим в лицо охотнику горсть рыжих осенних листьев. Алек недовольно мотнул головой и ловко поймал один из листков, сжимая между пальцами хрупкую сухую материю. Это оказался медный кленовый «кинжал» с ярко-золотистыми отчетливыми прожилками. Нефилим повертел находку в руках, стараясь не поломать нежный листок своими грубыми мозолистыми пальцами, и думал о том, растут ли в Норвегии клены, которые желтеют летом. И растут ли они здесь вообще.       - Ты обронил, охотник, - женский голос, раздавшийся за спиной, не мог принадлежать человеку. В нем неведомым образом сплетались шелест осенних листьев, звонкие детские нотки и глубокий, всезнающий тон вечного существа.       Вопреки инстинктам, вопреки привычкам, оборачиваясь на голос, Алек не потянулся за оружием. Ангельский клинок остался лежать в кармане, хоть нефилим и помнил про него. Но следовать правилам и рефлексам казалось неверным.       У фэйри, что стояла босиком на золотых камнях дороги, были длинные алые, оттенка то ли крови, то ли красного японского клена, волосы, достигающие земли. Ее платье было похоже на огромный бронзовый кленовый лист, свернутый пополам, открывающий чужому взору босые детские ножки с хрупкими щиколотками и маленькими ступнями с нежно-розовыми ноготочками. Край платья сливался по цвету с волосами, и Алек находил это очаровательным… насколько вообще женщина могла казаться ему очаровательной. Неяркий золотой узор, изображающий изящные ивовые прутья, ажурным кружевом оплетал ее хрупкое тело от кончиков пальцев на ногах до кромки алых волос на лбу. Она казалась совсем низкого роста – ребенок, не иначе, но в холодных голубых глазах отражались не века – тысячелетия, выдавая древнее и могущественное существо.       В протянутой к охотнику руке она держала книгу со знакомой темно-зеленой мягкой обложкой. Нефилим, не задумываясь, хлопнул себя по груди, там, где в куртке находился внутренний карман, но вместо ожидаемого твердого прямоугольника нащупал лишь свое тело.       Алек смутно помнил, что действительно доставал книгу – думал немного почитать, сидя на краю обрыва. Но прочитанные слова не откладывались в памяти, и нефилим сдался, отложив в сторону томик интересной космической фантастики, с которой его познакомил Магнус, да так, наверное, и забыл у корней ивы.       - Благодарю, леди, - охотник, неловко вынимая книгу из тонких женских пальчиков, чувствовал себя Гулливером, не меньше, слишком хрупкой, слишком изящной была стоявшая перед ним благая дева. – Что фэйри понадобилось в этих горах?       Впрочем, не так уж он и удивлен встретить в сказочном крае сказочную фею. Хоть «сказкой» она была за пределами их волшебного, сумеречного, мира, Алек не мог отделаться от ощущения, что фэйри была на своем месте. В отличие от него и Магнуса, казавшихся гостями из фантастических книг, красавица-фэйри гармонично смотрелась на золотой брусчатке древней дороги, на фоне покрытых мхом руин и невысоких хвойных деревьев.       - Разве ты не знал, что неподалеку отсюда расположен один из Холмов моего народа? – звонко рассмеялась фэйри, перескакивая с одного золотистого камешка на другой, словно ребенок, играющий в классики. Ее смех горным ручьем зазвенел по окрестностям, отражаясь от высоких каменных скал.       - Так ты – одна из тех прелестниц, что навсегда уводят путников в Холмы? – весело подхватил ее тон нефилим. Ему, жителю мира сумерек, не грозили силки волшебного народца, что испокон веков играли с примитивными людьми в свои жестокие игры. Фэйри не затянет его в свой Сид, как непременно затянула бы человека…       - Можно сказать и так, - улыбнулась благая. На звук человеческих голосов на дорогу осторожно выскочил бурый горностай. И нефилим, и фэйри отвлеклись, несколько мгновений рассматривая гостя. Зверек смешно поводил розовым носиком, пятясь назад, к зеленому убежищу растений, и в какой-то момент юркнул туда, откуда пришел, провожаемый взглядами двух пар небесно-голубых нечеловеческих глаз. – Но путников в этих местах не встретишь уже много-много лет…       - Что же вы тогда здесь делаете, леди? – нефилиму не хотелось прерывать разговор с прекрасной девой. Ее голос пьянил, ее образ завораживал – и Алек отныне знал, откуда взялись легенды примитивных о дивном народце.       Действительно, она была Дивной.       - Гуляю, - не стала увиливать она, наматывая на пальчик переливающуюся медью прядь алых волос. – Здесь красиво, не правда ли, охотник?       - Несомненно.       - Но где же тот маг, который привел тебя? – в голосе фэйри слышны беспечность и детская непосредственность, но Александр, даже сквозь пелену очарования, все еще помнил, что он – охотник. И что фэйри нельзя доверять.       - Вы следили за нами? – напряженно уточнил Алек.       - Мы рядом с Сидом, - фэйри чуть склонила голову набок, словно удивляясь недогадливости дитя ангела. – Мне не нужно следить, чтобы знать, кто находится во владениях фэйри.       - Тогда вы знаете и ответ на свой вопрос, - насмешливо хмыкнул нефилим, складывая руки на груди в защитном жесте.       - Ты прав, охотник. Скажи, что забыли вы здесь, в месте, покинутом жителями и Сумеречного, и Человеческого миров?       - Мой… Маг, с которым я пришел, хочет провести здесь ритуал, чтобы помочь кое-кому важному для него, - Алек не видел смысла врать ей, и потому ответил честно, глядя в глаза.       - Так значит, ты все же… - глухо прошептала фэйри, оборачиваясь себе за спину, в ту сторону, куда уходил Магнус. Нефилим успел заметить отголоски искренней боли в чистых голубых глазах. Она грустила, и грусть Благой напоминала увядание цветка. Казалось, даже золотые ивовые лозы, ее метка дивного народца, пожухли, завяли, отражая пасмурный настрой прекрасной девы. – Нефилим, ты знаешь, что это за место?       - Горы Норвегии. Если рядом Сид, то здесь пересечение сильных лэй-линий, если я правильно понимаю, - растерялся Александр. Он не знал, как стоит реагировать на неожиданный вопрос. Ребенок, которым до этого мига казалась фэйри, исчез в небытие, уступив место древнему и мудрому существу.       - Запомни, дитя ангела, - фэйри во мгновение ока приблизилась к нему, запрыгивая босыми ножками на его грубые кожаные сапоги, цепко хватаясь изящными пальчиками за жесткий рукав кожаной куртки, до крови царапая нежную кожу. Охотник едва почувствовал ее вес, заворожено глядя в серьезные голубые глаза и не смея сказать и слова. Пусть он – охотник, пусть он – нефилим, госпожой здесь была она. – Туда, где меркнет Пламя ангельских клинков, в горах скрыт Вход, что темнее ночи. Будь осторожен на своем Пути, охотник.       На краткий миг Александру показалось, что на склоне горы виднеется древний замок, грубый, серый, покрытый не мхом, но плесенью. Потускнели златые дороги, обуглились и почернели деревья. На ступеньках серой, будто покрытой пеплом, лестницы бездыханной тряпочкой лежал бурый горностай с неестественно вывернутой шеей.       Нефилима словно окатили водой – он почти почувствовал, как ледяная волна накрывает его с головой, заставляя напрячься всем телом и крепко зажмуриться.       Когда он открыл отчего-то слезящиеся глаза, рядом не было ни фэйри, ни странных видений. Все тот же осколок сказочного рая. Все та же Лапута с небесами под ногами – Алек даже обернулся к уходящей вниз лестнице.       Но что-то изменилось, и нефилим чувствовал это.       Он больше… не ощущал того очарования, что владело им.       Да, окружающая красота все так же поражала, но… но уже не так.       Александр устало присел на верхнюю ступеньку, потирая виски. Куда-то идти желания не было. Внезапно захотелось домой – в родной лофт, к недопитому кофе и мягкому Председателю Мяо.       Нефилим бросил мимолетный взгляд на небо, да так и застыл, не веря своим глазам.       Солнце, еще несколько минут назад ярко светившее чуть в стороне от центра небосклона, уверенно клонилось к закату.       Алек судорожно зашарил рукой по карманам, в тщетной попытке найти телефон, чтобы посмотреть на время, но чертова техника осталась в далеком Нью-Йорке.       Похоже, фэйри каким-то образом затащила его в свое измерение, «сожрав» добрую половину дня.       Охотник хрипло засмеялся, прикрывая глаза рукой. Он был так самоуверен, думая о том, что ловушки волшебного народца ему не страшны – и вот, пожалуйста!       Неужели то очарование и есть магия Холмов Фей? Именно так волшебный народец во все века заманивал к себе примитивных?.. Или же это магия «Входа, что темнее ночи», который, по словам фэйри, спрятан где-то неподалеку?       Что вообще за Вход? Куда он ведет? Где может гаснуть адамас, призванный разгонять даже самую кромешную тьму адских глубин?       Смутная догадка вертелась на границе сознания, но Алек никак не мог поймать мысль за хвост. Он чувствовал, что знал ответ на загадку девы Холмов.       Зачем он ему?       Фэйри нельзя доверять.       Фэйри не могут лгать.       Что за мираж он увидел, когда благая дотронулась до него? Или, наоборот, мираж он видит сейчас?       Глупости.       Фэйри нельзя доверять.       Прошло едва ли полчаса, но нефилим так и не сдвинулся с места, бездумно глядя в тускнеющие небеса. Совсем скоро – закат, а вместе с ним и сумерки. Жестокое и жесткое время вечной не-человеческой войны. Алек не смотрел по сторонам, подсознательно опасаясь вновь увидеть покрытые плесенью древние стены и печальные угольки древесных стволов. Чем ближе была ночь, тем, казалось, была ближе и мрачная, погибшая сказка.       Тихие шаги Магнуса он услышал издалека, но никак на них не отреагировал, не повернув даже головы.       Чародей, растрепанный, без пальто, весь в цветастых пятнах и пыли, осторожно присел рядом с охотником, чувствуя пасмурный настрой своего нефилима. У них еще было время до заката – чтобы просто посидеть рядом на холодеющих камнях древней дороги, посмотреть вдаль и уютно помолчать.       Магнус прижался ближе к напряженному плечу охотника, пачкая черную кожу куртки цветными следами – он весь перепачкан мелками и, как назло, магией следы не отчистятся. Он всегда варил качественные зелья. И зелье стойкости, что неизменно входило в состав его рабочих мелков, не было исключением из правил. Теперь отмыть радужные пятна можно было лишь с растворителем, что остался в сумках.       Но Магнусу нравится это беззащитное сочетание ярких всполохов и черноты. Магу хотелось измазать Александра всего – и присыпать сверху блестками. А потом неспешно слизать с обнаженной кожи расплывчатые мазки, выводя языком узоры рун и будоража сознание охотника неспешной, сладкой игрой.       Алеку хотелось домой. Ему было неуютно, неудобно и немного прохладно, но он не смел и подумать о том, чтобы отказаться от участия в загадочном ритуале. Это же важно для Магнуса. А видения, насланные фэйри – не стоят и мгновения беспокойства.       Ведь фэйри нельзя доверять.       Нефилим судорожно мотнул головой, в порыве отчаяния хватая Магнуса за руку и переплетая пальцы. Он не знал, не понимал, почему слова Благой не покидали его головы. Загадка набатом билась изнутри черепной коробки, вызывая лишь раздражение.       Как будто ему больше не о чем подумать.       Чернокнижник молчал, не замечая дрожи родной ладони на своей руке. Он был весь там, в фантазии о красках и сплетенных в любовном порыве телах. И еще немного здесь – в подземельях у края печати, в предвкушении магического действа, к которому он так долго готовился.       - Мы не опоздаем? – в какой-то момент спросил Александр, проникновенно заглядывая в глаза мага. Шоколадная радужка словно затуманена поволокой – и Алеку кажется, что узкий вертикальный зрачок пульсирует, как чье-то сердце.       Чужое сердце.       - Нет, сладкий, все в порядке, - чародей вынырнул из своих мыслей, мягко улыбаясь. – Но я не против, если мы пойдем к месту прямо сейчас. Если ты…       Нефилим не дал ему договорить, сосредоточенно кивая и отстраняясь от родного тела, разрывая объятия. Миг – и охотник уже на ногах, протягивает Магнусу руку в предложении помочь подняться.       Маг усмехнулся, с радостью принимая помощь. Сильные руки вздернули его вверх, заключая в крепкие, какие-то отчаянные объятия.       Наверное, с Алеком что-то случилось за эти часы.       Наверное, Магнус должен был об этом подумать.       Наверное… но он не думал.       Ступая спиной вперед в фиолетовую дымку портала, охотник не думал, что упрется спиной в жесткий холодный камень. Ледяной мороз пробирался сквозь плотную кожу куртки, вызывая сотни тысяч мурашек, галопом пронесшихся по позвоночнику сверху вниз. Нефилим поежился, притягивая теплого мага ближе, буквально вжимаясь в него, силясь согреться, и растерянно огляделся по сторонам. Они стояли на дне неглубокой расщелины – каменные стены, определенно рукотворные, уж больно гладкими они были, поднимались над их головами на добрых два метра, постепенно сужаясь. В вышине была видна полоска неба – уже не ярко-голубого, а серо-оранжевого, закатного. Все вокруг было завалено обломками камней – чистых, без мха, лишь немного припорошенных пушистой пылью. Некоторые углы и стороны камней были слишком гладкими – слишком неестественными для природы.       Похоже, они в подземелье бывшего замка.       Чуть в стороне от застывших в объятиях парней располагалась узкая стрельчатая арка, ведущая куда-то вниз, в толщу горы. По краю арки немного сохранилась гравировка, но прочесть или хотя бы разглядеть, что там нарисовано уже давно не представлялось возможным. Алеку показалось, что он видит закорючку руны ангельской силы, на бросив на то же место еще один взгляд, увидел лишь завитушку рисунка. Показалось.       От арки ощутимо тянуло холодом – еще большим, чем от стен. Нефилим мог поклясться, что чувствовал потусторонний холод, пробирающий до самого костного мозга и от которого не спасала даже руна тепла.       - Нам туда? – кивнул Алек в сторону прохода, спешно рисуя на предплечье пресловутую руну. Вопреки предчувствую, ангельская магия помогала исправно и охотник списал все на разыгравшееся воображение.       Сознание, успокоенное на счет холода, зацепилось за другую деталь – мрак, царящий по ту сторону арки. Там, где стояли маг и охотник, было достаточно света – солнце еще не зашло окончательно, а ущелье, видимо, находилась с западной стороны горы. Но там… там царила темнота.       …Туда, где меркнет Пламя ангельских клинков…       - Да, - Магнус не стал больше ждать, пока нефилим осмотрится. Он зажег на ладони небольшой шарик из синего огня и пошел первым, разгоняя мрак магическим пламенем. – Будь осторожен, здесь лестница.       Алек шагнул вслед за магом, спешно доставая из кармана гладкий серый камешек ведьминого огня. В его руках тусклый «булыжник» вспыхнул ярким белоснежным светом, даря ощущение привычного покоя.       Нефилим встряхнулся, мысленно обзывая себя дураком и паникером. Что это с ним? Неужели встреча с фэйри так сильно повлияла на его сознание? С чего бы?       Что не так с этим местом?       Охотник шел вперед и вниз, осторожно спускаясь по крутой узкой лестнице. На счастье, ступени не были влажными – сухой монолитный камень холодил ступни даже через толстую ребристую подошву тяжелых ботинок, но не скользил. Осколок адамаса в его руках ровно белел, выхватывая из темноты переливающееся золото рубашки ушедшего вперед мага и холодные каменные своды стен, сплошь покрытые стершимися нечитаемыми узорами.       На последней ступеньке Алек обернулся назад, но уже не увидел входа – крутая лестница и окружавший его мрак мешали увидеть остатки дневного света. Лестница спускалась метров на десять вниз, заканчиваясь широким, но низким коридором – потолок так и норовил проехаться по макушке высокого Алека, и дальше ему пришлось идти, низко склонив голову. Магнусу, уверенно петляющему по древним коридорам, было легче – кончики стоящих дыбом цветных прядок в волосах подметали камень на потолке, но совсем не доставляли неудобств.       То тут, то там в монолитных стенах ведьмин огонь выхватывал из мрака арки, ведущие в такие же темные ходы, за которыми не было видно и на шаг вперед. Что там? Древние комнаты или сеть лабиринтов? Когда Алек решился шепотом спросить у спешащего куда-то вперед Магнуса, куда ведут остальные проходы, получил такой же тихий шелестящий ответ, что сеть лабиринтов проходит почти под всей системой скандинавских гор. Одни коридоры выводят в царство фэйри, другие – в древние человеческие тайники. А иные, по легендам, и вовсе могут привести к первозданному колодцу силы и, кто знает, самому Игградрасилю.       В последнее Алек не верил.       Разве что древо жизни – и есть тот Вход…       Мысли о загадке фэйри вновь вернулись, паутиной окутывая сознание охотника.       Фэйри не могут лгать.       Вход… вход… что темнее ночи…       Фэйри нельзя доверять. Нельзя доверять. Нельзя доверять.       Охотнику нестерпимо хотелось достать клинок – еще хоть что-то ангельское, дарующее уверенность в себе и своих силах. Но в нем говорили рефлексы, которые стоило игнорировать. Ведь Магнус еще дома сказал, что оружие ему не понадобится, верно?       А он ему верил… доверял.       Фэйри нельзя доверять.       - Что-то не так, сладкий? – словно читая его мысли, Магнус обернулся и Алек в который раз невольно залюбовался своим магом, чей макияж сверкал миниатюрными звездами, отблескивая от яркого синего пламени у него в руке. Посторонние мысли мигом вылетели из головы, словно их и не было вовсе.       - Просто… охотничьи привычки, - виновато улыбнулся Алек, силясь расслабить сведенные в боевой готовности мышцы и ловя ответную мимолетную улыбку. – Магнус, и все же, что от меня нужно и кому мы помогаем?       - Я обязательно познакомлю вас, мой дорогой, - впереди забрезжил теплый оранжевый свет, немного мигающий и отбрасывающий причудливые, пугающие тени. Но Магнус никак на них не отреагировал и Алек решил, что так и должно быть. Хотя руку оставил лежать возле кармана, в котором находился клинок. – А нужно… Несколько капель твоей крови – вот и все. Остальное – на мне.       Магнус шагнул в пространство оранжевого света и потушил пламя на ладони, довольно оборачиваясь к ошарашено оглядывающемуся нефилиму.       Они пришли в небольшую, метров пять-шесть в диаметре, круглую комнату, потолки которой уходили метра на три вверх. Комната была ярко освещена свечами, коих Алек насчитал десять – по числу лучей печати, нарисованной на полу. Цветной рисунок занимал большую часть пространства, оставляя между внешней границей крайнего круга и стенами полтора крохотных шажочка. Комната была тупиковая – единственный вход располагался за спинами мага и нефилима, что дарило некое ощущение безопасности – инстинкты охотника всегда искали наиболее выгодные варианты для возможного боя.       Возле входа, почти в самом коридорчике, горой возвышались вещи мага – испачканное разноцветными пятнами некогда изысканное пальто, нынче больше похожее на истрепанную половую тряпку, будто им упорно возили по разрисованному полу, усердно стирая цветные линии, раскрытые сумки, из которых торчали неаккуратно сложенные бутылочки с зельями и острые концы чертежных принадлежностей. На самом верху наваленных друг на друга сумок лежал раскрытый пенал, блестящий в свете свечей и ведьминого огня всеми цветам радуги. В пенале были плотно зафиксированные наполовину истершиеся мелки – целая палитра разнообразнейших цветов. Некоторые мелки были поломаны на несколько частей, некоторые – даже не начаты.       Магнус подошел к вещам, выуживая откуда-то из его недр небольшой кинжал с золотым волнистым лезвием с ладонь в длину, по краям которого шли две неглубокие бороздки – для крови, отчетливо понял нефилим.       - Алек, - маг изящным жестом протянул нефилиму руку, будто приглашая на танец. – Я хочу, чтобы ты знал. Я очень ценю то, что ты мне помогаешь.       - Я же уже говорил, - улыбнулся Алек. Мысли о загадке фэйри, с новой силой вспыхнувшие в сознании при фразе Магнуса о крови, отступили от слов чародея, вернувших нефилиму уверенность в своем парне. Это же Магнус. А фэйри нельзя доверять. – Если тот человек важен для тебя, то он важен и для меня.       Магнус искренне улыбался, сжимая в ладони доверчиво протянутую руку нефилима и не думал. Ни о чем.       Они стояли, держась за руки, словно перед алтарем на свадьбе. Алеку нравилось это сравнение, не смотря на воспоминания о Лидии, оно успокаивало.       Чернокнижник глубоко вздохнул, концентрируя магическую силу в руке, сжимающей кинжал, и на выдохе начал читать заклинание на неведомом Алеку языке, а может, даже нескольких, смешивая грубые, ритмичные, рубленные фразы с певучими мелодичными отрывками.       Огонь на свечах бесшумно взметнулся вверх синим пламенем, и тот же час с тихим шелестом опал, шелковой гладью стекая вниз, на печать, ярко-рыжим ковром скрывая под собой линии рунической вязи, столь тщательно выведенные цветными мелками.       Магнус продолжал, прикрыв шоколадные глаза, а Алек просто неподвижно стоял, сжимая теплую руку мага и сомневаясь.       Вход, что темнее ночи…       Фэйри нельзя доверять.       Он должен верить в Магнуса.       Туда, где мекнет пламя…       Фэйри. Нельзя. ДОВЕРЯТЬ!       Чем дальше читал маг заклинание, то повышая голос и почти крича, то понижая и еле слышно шепча, тем больше охотника пожирало беспокойство. Необоснованное, паническое, уродливое беспокойство. Он терпел, заставляя себя стоять на месте, не шевелясь.       Он не имел права. Он не мог. Он не смел.       Нельзя доверять.       Первый надрез Магнус сделал на тыльной стороне своей ладони – густая темная кровь неестественно-обильным ручейком потекла вниз, заливая тщательно прорисованные на каменном полу руны. Маг даже не поморщился, продолжая творить заклинание.       Алеку показалось, будто в самом центре печати, от пола до потолка, будто протянули тончайшую черную нить, едва видную даже остроглазому лучнику. Но все же – существующую.       Магнус… верить… нельзя? Фэйри!       Второй взмах сверкающего рыжими и синими бликами кинжала – и вновь чернокнижник ранит себя. Но на этот раз он не отстраняет лезвие от кожи, неспешно ведя вверх, будто пересчитывая костяшки, описывая полукруг. Темно-алая демоническая кровь обильно сочилась из царапины, стекая вниз, разлетаясь брызгами и пачкая дизайнерскую обувь мага. Не отрывая руки, Магнус уверенным неспешным жестом переместил лезвие на руку Александра, что все еще сжимал в своей.       Кровь нефилима – светлая, с серебристыми прожилками, что ярко сверкают в свете огненного ковра под ногами. Ангельское серебро его крови не способна перебить даже демоническая чернота, что попала в царапину вместе с кровью Магнуса.       Ни рана, ни кровосмешение не причиняют боли, а о законах примитивной генетики Александр даже не помнит, хоть и читал когда-то.       Когда первые ало-серебристые капли упали на печать, огненный ковер будто схлынул в стороны, обнажая небольшую лужицу темной демонической крови. Размытое серебро смотрелось волшебным цветком, что медленно поглощался густой темной жидкостью.       Один цветок. Два. Три. Целый ручеек, надвое разделивший кровь Магнуса.       В какой-то момент цельный рыжий ковер распался на отдельные линии, повторяющие руническую вязь печати. Огонь беззвучно полыхал над линиями, не касаясь каменного пола. У основания рыжее, холодное магическое пламя синими языками поднималось вверх, выплывая синие, алые и серебряные искорки почти до самого потолка.       Темная нить в центре постепенно уплотнялась и медленно расширялась, открывая взору нефилима Тьму. Внезапно стало куда холоднее чем раньше, хотя огонь и так не грел, и, Алек мог поклясться, что холодом тянуло изнутри печати.       Осознание пришло с потоком холодного ветра, дыхнувшего на него из глубин первозданной Тьмы.       Страшная сказка, что им с Иззи рассказывал когда-то в детстве Джейс. Сказка, что ему самому рассказывал отец… Валентин.       Вход, что ночи темнее… Черный, как сама Тьма.       То ли Ад, то ли Преисподняя – Алек не понимал и не помнил.       Фэйри не могут лгать.       - Нет, - беспомощно пролепетал он, дергая сжимаемой Магнусом рукой. Но маг лишь крепче ухватил скользкой от крови ладонью его пальцы, мешая вырваться, не давая прекратить ток ангельской крови. – НЕТ!       Алек резко дернулся, с силой выдирая окровавленную ладонь из чужой хватки. Даже без ангельских рун, нефилим был сильнее мага – годы и годы тренировок делали свое благое дело.       Магнус не стал отвлекаться, какой-то частью сознания понимая, что если не отпустит охотника – ритуал прервется, чего он никак не мог допустить. Маг продолжил свой речитатив, протягивая над печатью уже одну – лишь свою, руку, с которой стекала кровь с капельками чужого серебра.       Чернокнижник позволил себе лишь обернуться к Александру, отступившему к выходу с первозданным ужасом в широко раскрытых голубых глазах, сияющих ангельским серебром так ярко, что радужка не отражала даже блики огненной печати.       А нефилим, заглянув в глаза своего мага, не узнал его. То, что смотрело на охотника из родных шоколадных глаз, уже не являлось Магнусом Бейном, Верховным Магом Бруклина.       Алек рывком подскочил к чародею, пытаясь схватить за плечо, прервать, оттащить от проклятой печати, пока не стало слишком поздно, пока существовал призрачный шанс предотвратить, но маг отмахнулся от него окровавленной ладонью, как от назойливой мухи.       Брызги крови с раненой руки веером разлетелись по залу, оставаясь на монолитных стенах осколками застывших рубинов, а нефилим отлетел назад, отброшенный уже-не-человеческой силой.       Охотник неуклюже налетел на что-то… кого-то, ругнувшегося до боли знакомым мужским голосом и подхватившего его за талию, не давая упасть.       Перед тем, как потерять сознание, Алек успел заметить серебристый росчерк кнута, свистнувшего совсем рядом со спиной мага, но не задевшего даже складки на ярко-золотой рубашке.       Магнус, не оглядываясь, сделал шаг внутрь полыхающей четырьмя цветами огненной печати, скрываясь в неширокой черной расщелине миров.