Choice of Warlock

…Ты себя назвала Спасителем – Так спасай, если вызвалась…

      Катарина Лосс растерянно стояла посреди гостиной в лофте Верховного Мага Бруклина, оглядываясь по сторонам и обескуражено прижимая к груди нежно-розовую картонную коробочку с набором любимых пирожных.       По идее, сегодня у них должен был быть Вечер Встречи – посиделки трех старых магов, призванные насладится легкой ностальгией, терпким благородным вином и какими-нибудь мелкими новостями, ради которых не стоило дергать друг друга весь предшествующий год. Невинная маленькая традиция, заведенная несколько столетий назад, и безукоризненно соблюдающаяся по сей день.       Должна была соблюдаться.       Они с Магнусом привычно обговорили дату еще в прошлом месяце, и больше к этой теме не возвращались, зная, что бессмысленными напоминаниями будут лишь действовать друг другу на нервы.       Еще два года назад, впрочем, они всенепременно поступили бы иначе, забивая память телефонов шутливыми смс и обсуждением алкогольного ассортимента (сопровождаемое воспоминаниями об особо эпичных событиях прошлого). «Вечер» начинался за месяц и нередко заканчивался через неделю веселых приключений, последствия которых могли напоминать о себе и через века.       Но в этом году… все складывалось иначе. Это должны быть первые подобные посиделки без Рагнора – третьего и последнего участника «клуба тех, кому за двести», как когда-то назвал их Магнус. И это… накладывало отпечаток на настроение.       Запоздалые поминки. Они могли и вовсе отменить традицию, ведь встречаться вот так, вдвоем – как будто предательство. Как будто забыли. Как будто плевать. Эта встреча будет болезненной – и Катарина, и Магнус прекрасно это понимали. Но еще они знали, что Рагнор не хотел бы… подобного. Он предпочел бы, чтоб его друзья жили дальше, не зацикливаясь на его смерти.       Поэтому оба мага, стиснув зубы, привычно установили дату, пообещав друг другу взять выходной на этот день.       Ради такого случая Магнус даже собирался отправить Алека ночевать в Институт, под крыло Изабель и Джейса (одна эта мысль вызывала у чернокнижника ужас, поэтому Катарина подозревала, что сам нефилим узнает о планах своего возлюбленного в последнюю очередь). Правда, предварительно обещал познакомить охотника с Катариной – то ли для того, чтобы убедить Александра, что поводов для ревности не существует, то ли и впрямь ради факта знакомства своего любовника со своей подругой.       Дверь лофта Катарина привычно открывала своим ключом, благо, Магнус давно настроил защиту и на нее, ожидая увидеть прощающихся, как в последний раз, влюбленных голубков. Она даже готовилась стыдливо прикрывать рукой глаза и уверять стеснительного нефилима (целительнице казалось, что она знает о привычках и вкусах Александра едва ли не больше его самого – перед друзьями Магнус никогда не умел держать язык за зубами), что она ничегошеньки не видела. Или хотя бы паникующего друга, не знающего, какими словами сообщить своему охотнику о том, что этой ночью ему с патрулирования можно домой не возвращаться.       Чего она совершенно точно не ожидала – так это тишины и беспорядка. Не того яркого и какого-то даже уютного хаоса, который царил у Магнуса обычно («это творческий беспорядок, Кат!»). О нет, раскиданные по всем поверхностям блестки, шарфики, сувенирчики, раскрытые и забытые художественные книги, а также четко выверенные и закрепленные в самых неожиданных местах защитные артефакты – обыденный беспорядок в обители эксцентричного мага.       А вот отчетливый характерный запах зелий – смесь сладких трав, горьковатой животной органики и терпкого привкуса магии, под «обыденность» совершенно не попадал. Дети Лилит, прожившие на свете дольше половины столетия, предпочитали придерживаться «правила двойной Л». Любой опытный маг знал, насколько опасным может быть застоявшийся запах некоторых зелий, или оставленный без присмотра ингредиент, вступивший в реакцию с парами свежезаваренного магом-неудачником чая… или к чему может привести забытый в расческе волос, попавший в руки любого из обитателей нечеловеческих миров. Магнус, в свои немалые годы, довел привычку до автоматизма. Даже будучи до звезд в глазах увлеченный чем-то или кем-то, даже истощенный до потери сознания – чернокнижник всегда выдавливал из себя крупицы магической силы, иногда забирая и часть жизненных, не оставляя за собой следов магии.       Поэтому Катарина искренне не могла понять, что могло побудить Магнуса уйти из дома, оставив его в таком состоянии.       Целительница невольно вздохнула, наклоняясь к низкому журнальному столику, да так и застыла. Коробка со сладостями выпала из вздрогнувших рук и с отчетливым бумажным стуком упала на столешницу, почти оглушая. Но Катарина не обратила на звук никакого внимания, осторожно принюхиваясь.       К весьма специфичным миазмам зелий примешивалось что-то еще, лишнее, неуловимо-знакомое. Мага пробила нервная дрожь. Только бы не началась та самая реакция, из-за которой и было принято очищать магические лаборатории от испарений! Женщина нахмурилась, закусив губу, и тихим щелчком пальцев, без показательных искр и огоньков, уничтожила посторонние запахи. И поморщилась, вдохнув полной грудью уже чистый, безопасный воздух – привычно перестаралась, добавив «больничные» ароматы. Дезинфицирующие средства и лекарства – неотъемлемая часть работы в больнице, и «ароматизировать» воздух именно ими, маскируя слишком яркий чистый запах, у Катарины давно вошло в рефлексы. Магнус предпочитал сандаловое дерево и восточные пряности, и наполнившийся чуждыми запахами лофт вмиг показался Катарине чужим и неуютным. Как будто она ненароком заглянула в параллельный мир, в котором Магнус не был… Магнусом.       В глубине души недовольной кошкой скреблось беспокойство за старого друга, которое Катарина не могла объяснить разумом. Это больше напоминало смешение женской интуиции и магических инстинктов, кричащих о том, что что-то неправильно. Опасное сочетание, к которому стоило относиться осторожно и с оглядкой – иначе был риск перегнуть палку, преувеличив значимость предчувствий. Но поверить – необходимо.       Окидывая просторную гостиную цепким взглядом, маг едва удержалась от нецензурного вскрика, лишь приглушенно шикнув сквозь стиснутые зубы. «Лишнее, неуловимо-знакомое»! Конечно, знакомое – на противоположном крае столешницы стояла почти полная чашка кофе. Катарина облегченно вздохнула, и неспешно обогнула столик, радуясь, что объяснение странному запаху оказалось таким простым. Хотя, это все еще не объясняло само его наличие.       Чашка, простая белая чашка без столь любимых чернокнижником страз, на ощупь оказалось холодной – похоже, стояла нетронутой уже не один час.       Помимо беспокойства в груди ярким цветком расцветала обида – что бы там у Магнуса не произошло, он не предупредил ее. Именно сегодня. Именно в этот день. Ни записки, ни смс – будто бы забыл о ней. Обидно.       Катарина осторожно села на краешек узкого дивана, чувствуя себя чужой в лофте, где всегда была желанной гостьей, и надеясь, что Магнус хотя бы убирал последствия разврата, придвигая поближе принесенные с собой пирожные. Ее любимые – заранее купленные, чтобы потом не пришлось с помощью магии воровать.       Как минимум, Катарина могла подождать чернокнижника здесь, с чаем и сладостями. В конце концов, еще не вечер, возможно, она просто пришла слишком рано… Хотя точный час встречи всегда был частью традиции…       Однако беспокойство в груди отчего-то не утихало, сдавливая горло незримыми липкими щупальцами.       Маг не успела ни наколдовать себе чай, ни достать первое пирожное – ее внимание привлек Председатель Мяо, с тихим проникновенным «мняу-у» вылезший из-под бирюзового кресла, стоящего почти у стены, чуть в отдалении от столика, за которым устроилась Катарина. То ли старое, то ли раритетное, то ли просто странное кресло было нежно любимо чернокнижником, и в его личном рейтинге располагаясь где-то перед канареечным постельным бельем, то есть возле блесток. Возглавлял сей рейтинг на данный момент Александр, а все пункты после первой десятки имели свойства меняться с разной периодичностью и зависели от настроения чародея, а также от царящей на улице эпохи, погоды, страны, политического положения в Сумеречном мире и, скорее всего, астрономических явлений в соседней галактике.       И все бы ничего, но на этом самом кресле в ворохе бумажек не лежала обложкой вверх еще одна вещь из верхней части рейтинга Магнуса Бейна. Причем самая дорогая вещь… после Александра, друзей, личной Книги магии и Мяо, конечно же. Старая потрепанная тетрадь, не рассыпавшаяся в пыль только благодаря магии, с пометками о старой легенде про Врата Бездны. Катарина не раз видела ее в руках друга и знала о содержимом. Ни она сама, ни Рагнор, никогда не читали «записки сумасшедшего», как называл тетрадь Фелл, но Магнус успешно справлялся с просвещением друзей, каждый раз с упоением рассказывая одно и то же, в лучшем случае с парой новых предложений. И никогда, ни разу за чертовы столетия, целительница не видела, чтобы Магнус небрежно бросал «свою прелесть» посреди комнаты, не заботясь о ее сохранности и последовательности любовно приклеенных клочков бумаги.       Катарина, ведомая предчувствием, осторожно приблизилась к креслу, издалека разглядывая помятую грязно-бурую обложку. С прошлого раза, когда целительница ее видела, на ней явно добавилось пятен и царапин, но это определенно была та самая тетрадь.       Маг плавно опустилась на корточки, опасаясь прикасаться к древней вещи – вдруг та распадется пеплом в ее руках. Вдруг Магнус навесил на нее защиту? Вдруг…       С мысли ее сбил кот, с умильным урчанием боднувший ее по ногам пушистым лбом. Председатель Мяо не любил посторонних, терпел хозяина и обожал Александра и Катарину, тем самым вызывая у Магнуса приступы наигранной зависти и презрения. Целительница погладила кота по мягкой шерстке, лаская кончиками пальцев бархатные ушки и почесывая подбородок. Животное наслаждалось вниманием, явно ничуть не обеспокоенное отсутствием своего непосредственного хозяина. Катарина улыбалась, наглаживая кота, силясь отвлечься.       Но лежащая вверх обложкой тетрадь упорно притягивала взгляд. Спешная магическая диагностика не выявила никаких защитных чар – перед Катариной лежала просто старая записная книжка, едва ли не старше ее самой. А может, и старше – она не спрашивала.       Маг, прикусив от напряжения губу, дотронулась до потрепанного уголка самым кончиком пальца, уже готовая разразиться ругательствами, если старые желтые листы все же превратятся в такую же желтую пыль. Как она объясняла бы это Магнусу, целительница предпочитала не думать вовсе. На счастье, бумага осталось невредимой – возможно, чернокнижник обрабатывал ее зельями.       Уже смелее, целительница взяла тетрадь в руки, садясь прямо на пол у кресла. Мяо мигом запрыгнул на скрещенные ноги, сворачиваясь теплым комком и явно не собираясь отходить от гостьи.       Катарина медленно листала тетрадь, неторопливо переворачивая страничку за страничкой. Большая часть записей была сделана на неизвестных ей языках – все же, Магнус куда старшее нее. И понять в какой последовательности нужно читать эти соединенные разноцветными стрелочками пометки, бумажки, закорючки и футуристично-схематичные рисунки, целительница могла с огромным трудом. Становилось понятно, почему Магнус никогда не показывал содержимое тетради Рагнору – опасался не одного столетия насмешек. О смысле не стоило и говорить – Катарина кое-как выхватывала обрывки понятных фраз, никак не складывающихся хотя бы в относительно-понятный паззл. Помогали воспоминания о рассказах Магнуса – уж за века повторений одного и того же, что-то да запомнишь. Но… это все был просто текст. Ничего серьезного – лишь невинное увлечение старого мага.       Она успешно уверяла себя в этом, пока не перелистнула последнюю заполненную записями страницу – и не наткнулась на печать. Катарина была способна опознать ангельские и демонические руны, но назначение печати ускользало от нее. Все же, она целитель, а не чернокнижник. Разные специальности, разная специфика работ.       Маг поворошила вполне современные оставшиеся листы, небрежной горкой валявшихся на том же кресле. Среди белоснежных исписанных листов неожиданно нашелся телефон Магнуса. По крайней мере, никому иному это сенсорное чудо, вдоль и поперек обклеенное сверкающими всеми цветами радуги стразами и блестками, принадлежать не могло. Уж точно не скромному и хмурому Лайтвуду.       Катарина отложила телефон на пол рядом с собой, больше интересуясь бумагами. То, что Магнус отправился куда-то без современной техники, ее не удивляло. Что такое «новинка сотовой связи» для того, кто столетиями обходился без нее? Магнус, скорее всего, воспринимал мобильник больше как еще одну поверхность для блесток, чем полезное изобретение. Стоило ли удивляться, что и сегодня маг забыл несчастную технику дома?       На остальных бумагах, которые Катарина спешно перебирала, уже не боясь, что старый материал рассыплется под ее пальцами, содержались расчеты для зелий. Весьма специфичных. Целительница, в силу специфики, с большинством из них не сталкивалась – но смогла опознать рецептуру восковых мелков, которые использовались для чертежа печатей. Она тоже умела такие делать – целительство, как и магия призыва, иногда требовала проведения ритуалов. Только совершенно иных, ни капли не похожих на «ведомство» чернокнижника.       Катарина всегда была умной женщиной. Сложить факты воедино – существование печати, количество бумаг с расчетами, запах зелий и брошенная тетрадь с информацией о запечатанных Вратах Бездны, она могла.       И вывод из этого напрашивался один. Магнус был в опасности. Еще, возможно, он сошел с ума, если действительно решился на что-то подобное, но одно не исключало другого.       Черт. Ангел. Дьявол. И, всеобъемлюще-эпичное, блять.       Целительница крепко зажмурилась и встряхнула головой, отчего белоснежные волосы ощутимо хлестнули по лицу. Она не имела права разводить панику – не сейчас, когда у нее были лишь догадки, основанные по большей части на интуиции.       Хотя предчувствия женщины-мага никогда не стоит недооценивать. Не зря же примитивные грешили на ведьм, даже не понимая в полной мере, о чем толкуют.       Итак, для начала Магнуса следовало найти. Использовать магические средства связи лучше не стоит – если маг занят работой на каком-нибудь срочном вызове, это может оказаться чреватым. Катарина знала это на собственном примере – не всех пациентов удавалось спасти. Далеко не всех и далеко не всегда.       Поэтому огненные письма и более сложные заклинания, представляющие из себя магический аналог мобильных телефонов, отпадали.       Одним из самых элементарных способов был звонок Лайтвуду, как «пункту первому» в рейтинге симпатий Магнуса. Александр мог как минимум знать, куда понесло его возлюбленного. Как максимум – находился с ним рядом.       Катарина схватилась за телефон чернокнижника, едва не опрокинув Мяо на отложенную в сторону тетрадь. Номер Алека ожидаемо стоял на быстром наборе и, спустя несколько секунд, целительница уже слушала гудки… и пиликанье стандартного рингтона откуда-то из спальни. Маг застывшим стеклянным взором смотрела на черную резную дверь спальни, осознавая, что совпадения быть не может. Она трясущимися руками сбросила вызов – и мелодия чужого телефона послушно затихла.       Похоже, где бы ни был охотник, он там без современной связи.       На всякий случай Катарина, оставив на диване ластящегося кота, вежливо постучала в дверь спальни, хоть и прекрасно понимала, что она в лофте одна, не считая Мяо. Ответа ожидаемо не последовало, и целительница осторожно толкнула тяжелую створку.       Спальня встретила ее по-солдатски идеально заправленной постелью с радужным покрывалом, черным телефоном на тумбочке у кровати, лежащим экраном вниз, и отсутствием жизни.       Как будто стоило надеяться, что Магнус и Александр найдутся спокойно спящими под одеялом в супружеском ложе.       Катарина понимала, что ее начинало заносить. Слишком грубые мысли, слишком панические предположения – она срывалась. Беспокойство плавно перерастало в необоснованную панику. Хотелось бегать кругами по лофту, схватившись за голову и звонить во все колокола, объявляя тревогу.       Если бы она была не одна… если бы можно было кому-нибудь позвонить, попросить помощи… если бы можно было сбросить с плеч хоть часть внезапно навалившегося груза – было бы проще.       Но… она была одна. Рагнор погиб. Тесса сейчас в Спиральном Лабиринте и связи с ней нет… От Рафаэля толку при свете дня не очень много, а до заката еще слишком далеко. И больше у Магнуса никого и не было, кто мог бросить все дела ради бессмысленного приступа паники Катарины.       Целительница с трудом сдержала злые слезы, чувствуя, как рыдания подступают к сдавливаемому тревогой горлу. Она не имеет права на слабость.       И на панику – тоже. Если она ошибается – то и хорошо. Но если права… То ее бездействие и метание из угла в угол могут обернуться катастрофой.       Катарина, не задумываясь, телепортировала из дома резинку для волос, рефлекторным движением завязывая короткий белоснежный хвост. Так легче думалось. В конце концов, она действительно целитель. И, как и любой врач, обязана была сохранять хладнокровие и четкость мыслей. Пусть она не боевик, пусть ей далеко до знаний и опыта Магнуса с Рагнором - кое на что была способна и она сама. Например, реагировать на экстренные ситуации и действовать согласно им.       Вторая возможность – заклинание отслеживания. Оно, в случае чего, не отвлечет Магнуса, зато даст надежный ответ Катарине. Благо, вещей, принадлежащих чернокнижнику, в лофте достаточно много.       Целительница окинула гостиную и спальню, на пороге которой все еще стояла, беглым взглядом, решая, какая вещь подойдет лучше всего. Тетрадь? Нет, слишком опасно и непредсказуемо. Косметика? Магнус, как бы ни любил свои дорогие карандашики, не так уж и высоко их ценил.       Взгляд случайно упал на изящный будуарный столик в углу спальни, заваленный разнообразной косметикой. Прямо под овальным зеркалом располагалась раскрытая настежь старинная шкатулка из красного дерева, украшенная сложной лиственной вязью, позолотой и драгоценными камнями. Внутри была видна горка украшений – Катарина знала, что там Магнус держит фаворитов из своих многочисленных драгоценных побрякушек. Не магических.       А что может быть удобнее для поиска, чем украшения, напрямую впитывающие энергетику хозяина?       Катарина выудила из шкатулки первый попавшийся перстень – довольно простенькую массивную серебряную печатку с витиеватыми инициалами «МВ». Дальше – дело техники.       Сначала, на всякий случай, проверка на магию – результат отрицательный. Не артефакт. Всего лишь безделушка. Отлично, значит, погрешность будет минимальная и сам печатка не пострадает.       Целительница прикрыла глаза, вздохнула полной грудью и выдохнула через рот, крепко сжимая в кулаке перстень и концентрируя на нем магию. Серебро отозвалось отчетливым пульсированием – словно живое сердце, трепещущее на ладони. Катарина немного нервно дернулась, стараясь настроиться на волну этого «сердца», почувствовать отклик «хозяина». Но «зов» вещи уходил словно бы в пустоту, растворяясь где-то. Единственно, что могла почувствовать маг – это «где-то» располагалось на востоке. Не было ни видений, ни осознания места – лишь направление.       Целительница рывком оборвала заклинание, раздраженно отбрасывая бесполезное кольцо обратно в шкатулку. Найти Магнуса таким способом не представлялось возможным. Восток… означало ли это, что чернокнижника нет в Америке – ну что может быть восточнее Нью-Йорка? Но это если отслеживать по прямой линии, в чем Катарина сомневалась. Юг или север – неизвестно.       Где Магнус – неизвестно.       Она в тупике.       Черт.       А если… Возможно, Александр в Институте – и потому не обратил внимания на отсутствие телефона, получая всю необходимую информацию лично. Может быть, следует наведаться к нему?       Осознавая, что хватается за соломинку, подгоняемая дурными предчувствиями, Катарина судорожно метнулась к креслу, подхватывая с пола тетрадь Магнуса и сгребая в ее разворот все расчеты с зельями. Под ногами путался Председатель Мяо и целительница невежливо отодвинула его ногой, не желая отвлекаться. Кот, скорее всего, обидится – достойное своего хозяина животное, но сейчас Катарине было не до него.       Портал мягко засверкал фиолетовой дымкой от одного привычного взмаха женской руки. Катарина Лосс решительным шагом направлялась в нью-йоркский Институт.