Choice of Warlock

…Потомки, рассуждающие смело, Не примут наших помыслов и дел…

      Их мир погибал стремительно и неотвратимо.       Понадобилось чуть больше недели, чтобы осознать – точка невозврата уже была пройдена.       Все началось в ночь на летнее солнцестояние, когда нефилимы зафиксировали на севере Европы всплеск демонической активности. Группа, отправленная на разведку, вернулась без потерь, принеся сведения о новом виде демонов. Неприятном, но простеньком, из «низших». Конклав разослал полученную информацию по Институтам, решив утром запросить у магов известные им подробности.       Утро в привычном их миру понимании так и не наступило. На рассвете вместо солнца на небосклон выкатилась угольно-черная, с отчетливым серебристым ореолом, луна. Температура воздуха резко снизилась, но оставалась в пределах допустимости – во многих местах она даже не причиняла неудобств, лишь вдоль экватора примитивные замерзали с непривычки. Далекие от сумеречного мира люди зароптали о конце света – о, как же они оказались правы. Вампиры осторожно покидали свои убежища, с трудом веря в то, что они могут находиться на улице в дневное время. Маги и дети ночи из тех, кто постарше, не спешили радоваться, зарывшись в личные библиотеки в поисках информации.       Спустя пару часов нефилимы сбивались с ног, пытаясь утихомирить разгулявшихся вампиров, возомнивших приход Черной Луны как благословение своего народа, и вечно-веселых фэйри, которым только повод дай. Со всей Европы в Аликанте поступали отчеты о демонической активности. Все встреченные охотниками твари соответствовали описанием тех, кого засекла той ночью разведка.       К полудню примитивные заметили следы сражений на улицах городов. Мир людей заполнился слухами, видео и фото-доказательствами существования монстров. Вампиры, фэйри и оборотни первыми понесли заметные потери. Маги и нефилимы держались лучше – первые не вступали в открытый бой, вторые… достаточно хорошо обучены. К счастью, адамас не подводил.       К вечеру Сумеречный и Нижний миры были вынуждены предстать перед примитивными во всей своей военизированной красе. Демоны становились разнообразнее, разумнее. Примитивные пытались ввязаться в бой – но огнестрельное оружие могло лишь задержать тварей, не причиняя особого вреда. Самоубийц-примитивных, решивших стать плечом к плечу с теми, кого еще с утра считали сказкой, не прогоняли. Любая помощь воспринималась как дар.       Полночь ознаменовалась эвакуацией Европы. Людей уводили порталами и Тропами Фэйри, отдавая предпочтение здоровым и сильным. За отставшими не возвращались, больных предпочитали добивать. Страны, пока что оставшиеся в стороне от охватившего Европу хаоса, закрывали официальные границы – но мнение примитивной власти никого не волновало. Нефилимы, вампиры и оборотни сплотились, прикрывая паническое бегство людей. На стол Конклава легли первые донесения о демонах на Ближнем Востоке и в Южной Америке. Безмолвный Город хранил молчание.       Утро второго дня не обрадовало ни солнцем, ни хорошими новостями. Европа окончательно пала. Уже к рассвету маги и фэйри начали сворачивать спасательные операции, уводя охотников и нечисть, оставляя примитивных на растерзание демонов. Аликанте, с активированными на всю мощь щитами, устоял. Но все понимали – окруженный тварями со всех сторон, долго Город Стекла не продержится. Мегаполисы примитивных превратились в бурлящий человеческой кровью ад. В Стеклянном Лабиринте судорожно пытались призвать кого-нибудь из демонических измерений – для допроса. Но демоны, казалось, задраили шлюзы своих миров, не отвечая на призывы магов. Дети Лилит продолжали пытаться, пока на зов вместо ожидаемого среднячка не явился один из Высших. Азазель поведал, что ни Эдом, ни любой другой из подвластных демонам миров не причастен к Армагеддону. Совет бросать примитивных и уходить в иные миры был проигнорирован магами. Высший ушел, не прощаясь, напоследок бросив одну-единственную фразу.       Хозяйка Бездны способна поглотить их всех.       К вечеру власть в еще существующих странах смертных окончательно перешла к военным. Адамантовая Цитадель предоставила прототипы усовершенствованного оружия примитивных. Патроны с адамасовым напылением работали ничуть не хуже привычных нефилимам стрел. В рекордные сроки охотники переучивались в стрелков, под руководством теперь уже соратников-людей. Кларисса Эрондейл-Фэйрчайлд из нью-йоркского Института в спешном порядке создала новую руну Союза, позволяющую делиться ангельской Силой с примитивными. На тот момент уже единый, мир вооружился свинцом, заряженным ангельской энергией. В Цитадель были направлены защитники – и впервые за всю свою историю Железные Сестры приняли на подвластной им территории мужчин, нечисть и людей. Безмолвный Город замолчал навеки, лишь несколько Братьев смогло спастись, тайными ходами добравшись до Аликанте. Проходы обвалили, дополнительно запечатав временными щитами наподобие тех, что окружали весь Город Стекла.       В середине пятого дня пала Дикая Охота, прикрывающая спины бегущих из своего измерения фэйри. Судьба Короля осталась неизвестной. Дивный народец приняли в стенах Институтов, окончательно забыв про былые распри. Порталы в иные миры оказались заблокированы. Путей побега не оставалось.       К началу шестого, щиты Аликанте опустились, но город уже был пуст. Защита города нефилимов требовала слишком много магических сил, которые Конклав предпочел потрать на иные дела. Маги и нефилимы стали ценнейшим ресурсом гибнущего мира. Способности одних позволяли грабить склады с провизией и боеприпасами, а также спешно эвакуироваться в более безопасные места. Вторые – единственные, чья сила могла активировать оружие, способное побеждать. Выжившие сбивались вокруг Институтов, отстаивая драгоценные метры уже не своей территории. Счет погибших давно пошел на миллиарды. Вестей с Азии и Австралии не поступало.       На восьмой день Институты встречали магов Лабиринта.       В руки Магнусу сунули большую белую кружку со сколотым краем, полную горячего ароматного кофе – роскошь, доступная в их времена далеко не каждому, потому как заваривать натуральный молотый кофе было категорически некогда. В основном все перебивались либо чаем, либо растворимым порошком… Это кто вообще находил время и силы дойти до кухни, а не перехватывали на ходу сухпай, вытащенный магами с военных складов…       - Когда ты в последний раз спал, Магнус? – Джейс устало привалился к каменной стене рядом с магом, прихлебывая из собственной чашки и блаженно вздыхая, закатывая глаза. От былого ангельского лоска не осталось и следа – мужчину смело можно было сравнивать с хорошо выжатой половой тряпкой. Фиолетово-бурые мешки под глазами, нечесанные несколько дней волосы (да и с мытьем были перебои), царапины и ссадины по всему телу, кое-как заштопанная одежда с черно-ржавыми пятнами намертво въевшихся в ткань демонических слюны и крови. Примитивные усердно помогали своим защитникам с готовкой, ремонтом одежды и уходом за оружием, что позволяло нефилимам хоть как-то удерживаться на плаву, почти не отвлекаясь на бытовые проблемы и посвящая это время такому нужному для воинов отдыху. На большее многие из недавних менеджеров и студентов просто не были способны – жизнь современных мегаполисов не располагала… и не готовила к тем реалиям, к которым их миру пришлось столкнуться. Конечно, медики помогали магам-целителям, военные и вовсе стояли на передовой вместе с бойцами сумеречного и нижнего миров, но большую часть спасенных примитивных все же представляли обыватели бывшей техногенной цивилизации.       - Не помню. Вчера? – чародей беспечно пожал плечами, не удостоив нефилима даже взглядом. Видеть всегда холеного и едва ли не лоснящегося Эрондейла в образе какого-то зомби, недавно помершего от переутомления, было противно. Весь вид Джейса словно кричал – погиб былой мир, нет его больше, и не будет уже никогда. А если и будет, то вот этот вот мужчина вряд ли до него доживет, сложив голову за жизни выживших. Сам Магнус, наверное, выглядел ничуть не лучше приятеля – но своего отражения он не видал уже дней девять, так что не мог точно сказать. Да и плевать ему. Давно уже плевать.       Шла середина десятых суток. День и ночь перестали иметь значение – время отсчитывали из необходимости распределять смены, почти безразлично обнуляя отсчет каждые двадцать четыре часа. Никто не следил за положением лун на небосклоне – ни времени, ни моральных сил на то уже не хватало…       - Определенно-точно нет. Не вчера, - хмыкнул нефилим, приоткрыв один глаз и проследив за взглядом мага. Ну кто бы сомневался. В противоположном конце огромного каменного зала – когда-то, в далекие мирные времена, тренировочного зала Адамантовой Цитадели, стоял Алек, что-то увлеченно обсуждающий с суровым воякой из примитивных и вампиром-Саймоном. Последний явно служил переводчиком с человеческого сленга на нефилимский и в обратном порядке, судя по тому, как оба собеседника попеременно кидали на вампира нечитаемые взгляды. Саймон чувствовал себя в своей тарелке – дипломатические миссии давно не были для него в новинку. Бывший Глава Нью-Йоркского клана вампиров, а ныне и вовсе негласный Глава всех оставшихся в живых детей ночи, бесперебойно тарахтел, умудряясь переводить в многословные конструкции не только лаконичные предложения Александра, но и рубленые грубые фразы военного. Люди не сразу приняли на веру авторитет паренька, выглядящего лет на семнадцать, но его это и не волновало. Вампиры – слушаются, нефилимы и остальная нечисть готова слушать, а до людей и Алек что надо сможет донести, уж этому двухметровому небритому шкафу со взглядом спецназовца-смертника кто угодно будет подчиняться. Проверено. – Он так и не?..       - Эрондейл, тебе делать нечего? – спешно перебивая приятеля на половине фразы, беззлобно буркнул Магнус и уткнулся носом в принесенную нефилимом чашку, попутно скользя индифферентным взглядом по широкой спине Александра – максимум, который теперь был ему позволен. – Так иди сам поспи, твоя смена только через час.       - Твоя тоже, вообще-то, - хмыкнул Джейс, послушно забывая про поднятую было тему. Он действительно мог позволить себе еще целых шестьдесят минут отдыха – неимоверная роскошь, если не учитывать, что по пробуждению ему придется идти на передовую, но нефилим предпочел урезать драгоценный час личного времени, посвятив его близким людям. Хотя Магнуса Джейс искренне надеялся застать спящим где-нибудь в тихом темном углу, прекрасно зная о его вечной загруженности. Но куда там.       - У меня гибкий рабочий график, - огрызнулся маг, подтверждая мысли Эрондейла одним своим насупленным видом. Не пойдет – даже если свалится без сил кому-нибудь под ноги. Разве что Алек мог бы заставить упрямого чернокнижника отдохнуть по-человечески, но тот и на пять метров не приблизится без причины, от которой бы не зависела дальнейшая судьба мира.       Про гибкий график Магнус не соврал, хоть и сильно преувеличил. Его, как одного из сильнейших магов (и по нынешним временам, и тогда, полторы недели назад), с легкостью могли выдернуть в любой из оплотов выживших, требуя сию секунду совета, информации или действия. К тому же, Магнус участвовал в разработке запирающей печати для Врат Бездны. Этой идеей загорелась Клэри, еще в первые дни, как только Лабиринт отчитался о визите Азазеля и всем, что в кратчайшие сроки смог по этому поводу собрать в глубинах своих архивов. С точки зрения Клэри, это было логично – если кто-то Врата открыл, то их можно (и нужно) закрыть. Кларисса не была наивной, и понимала, что магия – это не волшебство, и никакое «чудо» не возьмется из ниоткуда. Бездна потребует плату… Но и мир уже перестал быть прежним. Что бы ни потребовалось положить на алтарь – выжившие априори согласны заплатить. Людьми и нелюдьми владела паника напополам с обреченностью – та самая смесь, что заставляет толпу линчевать невинных и жаждать крови. Понятие «человечность» отныне несло весьма относительный характер. Всех заботили свои жизни и жизни близких. Они готовы были сражаться и умирать – но с целью. И сама возможность создания печати дарила им столь необходимую надежду.       Магнус поддержал инициативу Клэри, схватившись за ее идею, как утопающий, отчаянно и из последних сил. Не из чувства долга или уверенности в своих силах, но… ему нужно было отвлечься, погрузиться с головой в работу, забыться – что угодно, только бы не видеть ничего из того, что происходило вокруг – как за стенами Института, так и в его пределах. Попытка дать людям надежду показалась хорошей идеей… Магнус старательно уверял себя в этом, но на самом деле – не испытывал никаких чувств. Что-то внутри него умерло еще в самом начале всего этого. Что-то важное, что давало бы смысл сражаться и жить.       Наверное, примитивные назвали бы это душой.       Магнус понимал – нет у них шансов. Даже если каким-то чудом они с Клэри и несколькими примкнувшими к ним магам сумеют создать нужный замок – как они его применят? Смогут ли? Успеют ли? Магия такого уровня нередко зависит от конкретного места и положения всего и вся – вплоть да планет в соседней галактике. Понимали это и многие другие чародеи.       Но сверкающие ангельским серебром глаза Клариссы, непоколебимая вера на лучшее ее супруга – внушали доверие. Они же Эрондейлы, те самые герои последних войн Сумеречного мира! С несведущими примитивными шепотом делились историями, что вот эта парочка – истинные дети ангелов, сильнейшие, одаренные, прошедшие сам Ад. Ну, точнее, не сам, а всего лишь демоническое измерение, но для людей смысла это не меняло.       Неугасаемый энтузиазм Клэри воистину заражал. Она ярким рыжим огоньком порхала по Институту, нагруженная книгами и листами с расчетами, вызывая у измотанных сражениями людей искренние улыбки. Казалось бы – «бездельничающая» нефилим должна бесить всех… но стоило ей бросить взгляд серебристо-зеленых глаз на недовольных, как все возражения мигом застревали в глотках.       Впрочем, на Магнуса это все равно не действовало. Он усердно работал, улыбался, поддерживал, как мог, окружающих, иногда даже шутил… и доводил себя до изнеможения, лишь изредка позволяя себе «случайно» проскользнуть неподалеку от одного из нынешних лидеров нефилимов – Александра, и быстро исчезнуть, чтобы, не дай Ангел, не встретится с ним взглядом.       …Все упиралось в ключ. Маги и Клэри могли создать «замочную скважину» для Врат, но нужно был то, вокруг чего будет эта «скважина» строиться. А ключ – это всегда жертва. Воспоминания, девственница, хоть бутыль дорого вина – плата, отданная добровольно или же насильно отобранная. Что могли предложить остатки разумной цивилизации, запертые в адамасовых стенах и с каждым днем теряющие все больше и больше жизней? Лишь саму жизнь, как было положено издавна. Но и первая попавшаяся – не годилась. Плата должна быть как минимум равнозначной, иначе все усилия рухнут в Бездну, которая и поглотит все, что останется на месте проигравшего мира. Новой попытки им никто не даст – от родной Земли останется лишь пепел да редкие кострища на месте бывших мегаполисов, по которым будет разноситься эхо от шевелений бездушных тварей Бездны.       Кто первым предложил смешать кровь извечных врагов – ангела и демона, той смесью и напитав печать, никто так и не понял. Скорее всего – примитивные, вспомнив многочисленные сказки. Ни нечисти, ни охотникам не могло такое прийти в голову – где тех чистокровных взять? Демоны Эдома не придут на зов магов, а ангелов за последние десятилетия лишь пару раз видели…       …Кровожадные взгляды в сторону Клариссы и Джейса Эрондейлов скрыть не смог никто. Магнус тогда только головой покачал – с этой парочки и впрямь сталось бы лечь под ритуальный нож, еще и подрались бы за то, кто с детьми останется, в результате оставив их на попечение Алека с Магну…       Ах да, им же детей на воспитание давать нельзя. Это заканчивается Апокалипсисом.       В идею вцепились жадно, как изнывающий от жажды вампир в глотку несопротивляющейся жертвы. Самые здравомыслящие понимали – весь этот ритуал всего лишь попытка умереть с оружием в руках. Но… такая судьба лучше, чем бесславная и бесцельная смерть в клыках тварей Бездны, что царствовали за пределами адамасовых стен и магических щитов.       Вслух никто не обсуждал кандидатов на роль жертвенных ангельских «барашков», но возможность жертвы Клариссы и Джейса воспринялась как что-то естественное. Лайтвуды и Эрондейлы так часто оказывались в центре всех глобальных событий, так много сделали для еще тогда живущего нормальной жизнью мира… с чего бы им быть против послужить ему и на этот раз, в последний раз?       Окончательное решение откладывали до последнего. Но Магнус видел, как закусывает бледную губу Клэри, потирая кулачками покрасневшие от усталости глаза, и бросая косые взгляды на своих детей – рыже-золотистых близняшек, едва получивших своих первые руны. Как хмурится Джейс, замечая те самые взгляды своей дорогой жены. Магнус понимал – они уже согласны. Даже не ради мира, или справедливости, или долга – нет. Джейс и Клэри в достаточной степени эгоистичны, чтобы заботиться лишь в пользе своей семьи. Но их дети, их названные братья и их друзья все еще жили в этом мире. И если цена их будущего – ангельская кровь, Эрондейлы готовы отдать ее всю, до самой последней капли.       Со стороны демонов под нож определенно ляжет маг – как носитель самой «чистой» демонической крови. Причем – кто-то из детей Высших. Предполагалось жребием выбрать из тех, кто успеет дожить до ритуала…       …Но Магнус знал – эта участь уготована лишь ему одному. С его ошибки все началось, на нем же все и завершится. Все лучше, чем до скончания веков, когда бы тот конец не наступил, видеть, или помнить, осуждение и злость в любимых голубых глазах. Клэри и Джейс догадывались о его мыслях – не раз чародей замечал на себе их пристальное внимание. Наверное, что-то подозревал и Александр, только его мнения Магнус уже никогда, наверное, не услышит. Тем более, что осталось уже совсем немного…       Черновые расчеты, проделанные впопыхах и на коленках, быстро показали, что ритуал, если его вообще успеют доработать до того момента, как рыпаться станет поздно, проводить нужно у самого подножья Врат. Их-то найти оказалось легче всего, вспомнив координаты мест, где впервые был зафиксирован новый тип демонов… Вопросом, как туда пробраться, занялись Железные Сестры в компании магов, примитивных и нескольких прибившихся вампиров, каким-то образом получивших в бывшем мире смертных должное образование. Величайший продукт цивилизации их гибнущей Земли – бомба с адамасом, дистанционно взорванная магией, должна была проделать брешь в нескончаемом потоке демонических тварей, освобождая путь участникам ритуала и их защитникам.       - Иногда мне кажется, что Иззи безмерно повезло не дожить до Начала, - в пустоту, словно саму себе, сказал Джейс, отхлебывая из чашки кофе и морщась от слишком большого количества сахара в нем.       - Александр бы с тобой не согласился, - Магнус криво усмехнулся, внешне оставшись совершенно спокойным, хоть внутренности уже почти привычно болезненно скрутило при упоминании имени одной из прекраснейших охотниц, с которыми чародея сводила жизнь.       Изабель погибла за две недели до Начала, еще в те времена, когда на небе светило солнце, а примитивные не заваривали для нефилимов кофе в рабочем порядке. Тот день для Магнуса ознаменовал конец всего, чего он добился за последние десятилетия. Точнее, власть Верховного Мага все еще оставалась при нем, а вот семья… самый драгоценный дар, что подарила ему судьба, свою любимую семью он потерял в тот самый миг, когда попросил сестру своего мужа о помощи, не сказав о том самому Александру.       То ли отреагировав на собственное имя, пусть и сказанное в полголоса с другого конца комнаты, то ли подсознательно почувствовав, что разговор зашел о его сестре, Александр неожиданно обернулся в их сторону. Холодный взгляд голубых глаз наигранно-безразлично скользнул по Магнусу, едва удержавшегося, чтобы не вздрогнуть, и раздраженно уставился на парабатая, всем своим видом спрашивая: «какого ты здесь забыл, если должен быть где угодно, но не здесь?». Джейс ответил брату радостным оскалом и демонстративно-оттопыренным средним пальцем, на что Алек только глаза закатил, что-то пробурчав себе под нос под хихиканье заметившего их гляделки Саймона.       Магнусу резко стало очень холодно, словно его с головой окунули в прорубь, да там и оставили. Небольшую, такую привычную и теплую пантомиму охотников маг наблюдал, как будто из-за другой стороны ледяного полотна. Один единственный взгляд заставил его почувствовать себя лишним. Чужим этим нефилимам, которых еще месяц назад смел называть своей семьей.       Чародей глубоко вдохнул горьковатый ароматный пар, исходящий от медленно остывающего кофе, силясь хоть как-то согреться. Внезапно накатившее одиночество знатно выбивало из колеи и Магнусу захотелось выговориться, пожалуй, впервые за прошедший месяц.       Ненависть Александра растоптала его душу в мелкое крошево, заставив замкнуться в себе и почти полностью отгородиться от мира. Он пытался, правда пытался, все наладить, но раз за разом Алек только свирепел, не желая слушать мужа. Да и что он мог сказать? Что ему жаль? Что он не хотел?       Как будто слова способны вернуть Изабель.       К своей сестре Алек всегда был привязан едва ли не крепче, чем к парабатаю, и ее гибель, да еще и по вине Магнуса, перечеркнула все. Абсолютно все. И хоть все остальные, включая даже Мариз и Роберта, на сей раз встали на сторону мага, Александр остался непреклонен. Переступить через боль от потери сестры он так и не смог, и день за днем все новые и новые скандалы в семье Лайтвуд-Бейн забивали гвозди в крышку гроба их любви.       В день, когда Алек поднял руку на Рафаэля, Магнус оставил попытки помириться. Никакое понимание, что охотнику тяжело без сестры не помогали. Их личной точкой невозврата стало именно то мгновение.       Макс сбежал из дома в ту же ночь, но даже исчезновение младшего сына не помогло супругам хотя бы перестать ругаться. Они не восприняли побег Макса как что-то серьезное, списав на подростковое желание не видеть ссоры родителей и переждать личную трагедию в компании друзей.       Спустя сутки распахнулись Врата Бездны и время на разговоры закончилось.       - Он винит меня… во всем, - тихим голосом признался Магнус, утыкаясь взглядом в бурую жижу кофе в своих руках. Смотреть на Джейса он опасался, не зная, что увидит в золотых глазах приятеля – отвращение, жалость или осуждение. Поэтому тяжелая мужская рука, с силой опустившая ему на плечо, стала для него неожиданностью.       Магнус покачнулся, едва не расплескав весь кофе, и удивленно посмотрел на грустно и как-то понимающе улыбающегося ему Эрондейла.       - Послушай, Магс… Алек бывает тем еще оленем, этого у него не отнять. Да и крыша у него потекла еще тогда, в Аликанте, когда Себастьян… Сами виноваты, не заметили, что ему хуже всех было. Но одно дело погибнуть маленькому мальчику в собственном доме от руки предателя, а другое – взрослому воину, на задании, согласованном с Главами Института, - Джейс сжал руку, оставляя на коже Магнуса синяки, но эта боль показалась ему далекой и неважной. Что Джейс пытается ему сказать, так старательно ловя его взгляд своими золотыми нечеловеческими глазами и почти до хруста стискивая под пальцами обманчиво-хрупкое плечо? Магнус не понимал. Не было сил думать логически еще и над этим. Он устал. Так сильно устал, что успел пожалеть о начатом разговоре. И Эрондейл это, кажется, понимал, но не собирался отступать. – Ты не виноват в смерти Иззи, Магнус. Никто из нас не виноват.       - Я попросил ее о помощи, - возразил чародей, отводя от приятеля взгляд и утыкаясь носом в спасительную чашку, кажущуюся едва теплой.       - Угу, оформив свою «просьбу» как официальный запрос в Институт, - хмыкнул Джейс. В какой-то мере он был рад, что дорогой друг семьи и любимый его парабатая наконец решился поговорить. Не самое подходящее время, конечно, что делало разговор больше похожим на последнюю исповедь, но это ведь не первая их битва за жизнь. Может, и на этот раз что-нибудь придумают? Всегда же придумывали... – А мы с Клэри ее утвердили, еще и сами к Иззи отправили… Ты же сам тогда сказал, что задание опасное, и что взять можешь только одного. Я должен был тогда пойти, я, не Иззи. И прикрывать твою блестящую задницу от Высшего демона должно было быть моей задачей! Но нет, мы с Клэри были слишком заняты детьми, а Алек торчал в Идрисе, у отца… Изабель оказалась слишком слаба – вот и все. Это ее вина, что она была недостаточно сильна. И наша с Клэри, что мы посчитали иначе. Но уж точно не твоя.       - Макс и Раф, - слова Джейса, сказанные уверенным тоном пророка, познавшего Истину и пытавшегося эту Истину донести до несведущего примитивного, казалось, не достигали сознания погруженного в мысли мага. Он продолжал пустым взором пялиться в чашку, судорожно сжимая ее скрюченными пальцами. На них уже косились – но не вмешивались. Где-то вдалеке Саймон, прекрасно слышавший их разговор вампирским слухом, старательно отвлекал Алека, болтая раза в три быстрее обычного. – Если бы я учил их усерднее…       - То они бы считали тебя отцом-деспотом, - уже раздраженно рыкнул Эрондейл, грубо встряхивая Магнуса, отчего тот клацнул зубами о несчастную чашку и едва не подавился. Алек, какой же ты… олень! Рождественский! До чего умудрился довести многосотлетнего мага… - Макс был околдован, пойми ты! А Рафаэль поступил так же, как и каждый из нас поступал всегда – отправился на помощь брату. Мы даже не знаем, действительно ли они мертвы или управляют всем эти адом из Бездны, проклиная вас, своих идиотов-родителей!       Джейс закончил свистящим шепотом на ухо магу, всучив свою кружку проходящему мимо фэйри и почти вжав чародея в холодную стену. О таких подробностях открытия Бездны знали единицы – те, кого это напрямую коснулось. Выжившие, к счастью, не искали виновника – не до того было. В ином случае, разъяренная толпа давно бы уже линчевала тех, кого сейчас считает своими авторитетами и Лидерами.       О том, что Максу последнее время снилась его родная мать, рассказал Рафаэль. Точнее, прокричал это в лица скандалящих в очередной раз отцов. Раф многое тогда высказал, не сдерживая себя ни в словах, ни в выражении эмоций. Подросток-охотник плакал, выкрикивая оскорбления и сжимая в бессильной ярости кулаки. Рафаэль не рассказал отцам многое, и смысл его слов они поняли уже потом – когда стало слишком поздно. Макс считал, что его демоническим родителем был не отец, как часто это бывает, а мать. И она звала его к себе во снах, манила, уговаривала. Об этом знал только любимый старший братец – отцов маленький маг не хотел напрягать своими рассказами. Он любил их и считал родными, потому и желал доставлять им неприятности. Когда же отношения Магнуса и Алека рухнули в глубины Эдома, а семья оказалась на грани распада, Макс не выдержал и убежал к ней, поддавшись чарам той, кого искренне посчитал своей матерью.       …Выговорившись, Рафаэль выбежал из дома, громко хлопнув дверью. От Клэри позже узнали, что Раф появлялся в Институте, забрав оружие и форму охотника. Это было утром, когда обстановка в Европе только начинала накаляться, а в Америке все было обыденно-тихо, не считая расшалившихся фэйри. Чуть позже, когда пришло осознание, что мир подвергся не просто вспышке демонической активности, а чему-то куда более ужасающему, поиском сбежавших детей занялись и нефилимы нью-йоркского института, и знакомые Нижнего мира. Стая оборотней, подчиненная Майе Робертс, обыскала каждый закоулок подвластного им мегаполиса, вампиры из клана Саймона заглянули в подземную его часть. Дети Лайтвуд-Бейнов словно испарились. Спустя несколько часов в мире было объявлено военное положение, которое Алек и Магнус почти проигнорировали… если бы не Катарина, с разбегу влепившая обоим по пощечине. Взбешенная целительница, которой запрос о помощи прислали из самого Аликанте, осознав творящийся в Европе ужас, выделила полчаса времени на разнос друзьям. Кто знает, скольких жизней стоил устроенный ей скандал, но… но оставить это без внимания она не могла. Именно от Катарины стало известно, куда направился Рафаэль. Оказалось, он обманул близкую подругу своих родителей, сказав, что Макс был направлен в Норвегию, за редким ингредиентом для какого-то зелья, а самого Рафа позже отправили следом за ним, в связи с неспокойной обстановкой в Европе. Юный охотник сказал, что Магнус, якобы, слишком занят и потому попросил Катарину открыть портал… Не верить ему причин не было – бывало уже такое, когда охотники Института таскались по знакомым магам, когда Магнус оказывался вне зоны их доступа. Да и на тот миг «неспокойная обстановка» не выходила за рамки чего-то сверх-необычного, если не считать черной луны над головами… И Катарина послушно отправила юного Рафаэля в горы Норвегии, откуда он так и не вернулся.       Сложить два и два оказалось легко. Неясным было только, откуда Рафаэль узнал про Норвегию, но это было и не важно. Уже не важно.       На ссоры и скандалы больше отвлекались, стараясь выжить самим и уберечь как можно больше окружающих, но и Александр, и Магнус уже не чувствовали себя живыми. Мертвая пустота в груди пожирала все чувства, заставляя действовать на автомате, изображая жизнь и усердно сражаясь за ее иллюзию. Даже понимание, что из-за них погибли их дети (не считая всего остального мира) не заставило некогда пылких возлюбленных сделать на встречу друг другу ни единого шага.       - Когда я ошибся, Джейс? – надломленным голосом спросил Магнус. Непрошеные воспоминания, до этого отчаянно запираемые в глубинах сознания, вспышкой пронеслись перед глазами мага, выворачивая наизнанку уже полторы недели как мертвую душу.       - Когда открыл компашке нефилимов, подлившую в мотоциклы вампиров святую воду, двери в свой лофт, - криво усмехнулся охотник, отпуская друга из захвата и привычным пафосным движением откидывая с глаз золотистые волосы. Холодный взгляд золотых глаз мгновенно распугал оказавшихся неподалеку примитивных, проходящим мимо по своим делам.       - Ты правда так думаешь? - совсем тихо уточнил маг, лениво бултыхая ополовиненным кофе в некогда белоснежной чашке, а сейчас в желтоватых кофейных потеках, чашке.       - Нет, Магнус, - вздохнул нефилим, устало потирая переносицу. – Ты – самое лучшее, что могло с нами всеми случиться. Конечно, после Клэри.       Мужчина задорно подмигнул и, насвистывая преувеличенно-веселый мотивчик, направился прочь из зала, оставляя за спиной ошарашенного подобным признанием мага.       Мигом позже, оборачиваясь назад, чтобы в последний раз за «сегодня» посмотреть на своего мужа, Магнус вздрогнул, как от удара хлыстом.       На дне холодных небесно-голубых глаз плескалась отчаянная решимость. Точно такая же, с которой сам Магнус смотрел на расчеты печати.       Кажется, под ритуальный кинжал лягут вовсе не Эрондейлы…

…Гордыня – вот и все, что мной владело! Гордыня – вот и все, чем я владел!..