Wicked Games

«Я видел тебя в своих снах вновь, они казались такими реальными». Даниэль вышел из лифта с довольной улыбкой, расползающейся по его лицу. Все шло идеально, он никогда не думал, что этот день наступит. Анжелина была его, и она хотела быть его подругой. За последние несколько месяцев все изменилось, но ему это лишь приносило удовольствие. В ту ночь, когда он забрал ее бессознательное тело после взрыва и отвез в больницу, Даниэль хотел похитить девушку. Он хотел увезти ее подальше от Гарри, чтобы она была только его. И он собирался сделать это до того, как она проснулась. Все изменилось, Анжелина была сама не своя, ведь девушка потеряла память. Тогда ему в голову пришла гениальная идея. Это было опасно, но Даниэль был готов рискнуть. Александр успел рассказать о Анжелине все, он также сказал ему, что у девушки есть тетя, которая живет в Нью-Йорке. Она не знала, что Анжелина все еще жива, Александр сделал все, чтобы скрыть информацию о ней. Тогда ему было выгодно, чтобы все думали, что она погибла вместе со своими родителями. Александр хотел использовать Анжелину в своих целях и забрать ее деньги, но у него ничего не вышло. Его план не был хорошо спланирован. Поэтому Даниэль создал свой. Он нашел тетушку Анжелины, сообщив ей, что ее любимая племянница на самом деле жива. Бедная женщина была так расстроена, что немедленно прилетела из Нью-Йорка в Лондон. Когда она увидела ее на больничной койке, женщина заплакала. Она так долго делала это, что Даниэль почти посочувствовал. Почти. Его одержимость победила. Он солгал ей. Он рассказал все, что сказал ему Александр. Он объяснил, как умер Максвелл и Вероника, он сказал ей, что Александр взял ее и скрыл ото всех, и он также рассказал ей о Dollhouse. У него были доказательства в руках, и она ничего не могла сделать, кроме как поверить ему. Единственная разница в истории заключалась в том, что он был героем, а не Гарри. Даниэль сделал его плохим парнем. Бедный, одержимый Даниэль. Женщина была благодарна за спасение своей племянницы и предложила ему место в своей компании. Даниэль, конечно, не мог отказаться от ее предложения и согласился, чтобы они все вместе вернулись в Нью-Йорк. Он стоял рядом с ней и всячески помогал, когда Анжелина была в больнице. Но когда она наконец проснулась, и врачи были уверены, что ее память никогда не вернется, она попросила его не говорить Анжелине правду о том, что произошло. Ей казалось, что она защитит ее, и Даниэль был более, чем доволен этим. Ведь он станет ее спасителем. Уже прошел год, и все идет еще лучше, чем планировалось. Гарри нигде не появлялся, и Анжелина полностью принадлежала ему. Теперь, когда она согласилась управлять компанией вместе, они станут сильнее и будут продвигаться вперед. Девушка не знала, сколько власти у нее в руках. Даниэль стоял перед дубовой дверью, слегка постукивая по ее поверхности, ожидая ответа с той стороны. — Входите. Парень поправил свой костюм и надавил на дверную ручку, открывая дверь и входя внутрь. Офис Сильвии был больше; лучше, чем его, ведь она была владельцем компании, пусть даже временным. Но когда Анжелина, наконец, займет свое место, он сможет попросить ее отдать ему самую лучшую должность. Он станет ее мужем, скоро. — Сильвия, у меня отличные новости, — объявил он женщине, приближаясь к ее столу. Она подняла на него взгляд и жестом руки указала присесть на стул напротив. — Тогда я буду рада услышать их. Где Анжелина? — спросила она с улыбкой на лице. Даниэль перекинул одну ногу через вторую, откидываясь на спинку стула. Улыбка не покидала его лицо. — Она решила вернуться домой. Эти новости касаются ее. Голубые глаза Сильвии, что так были схожи с глазами Анжелины, с любопытством сверкнули, и женщина попросила его продолжить. Парень облизнул губы и слегка придвинулся вперед. — Я разговаривал с ней после того, как ты ушла. Я думаю, я убедил ее оставить все позади. Я сказал ей, что пора что-то сделать с ее жизнью. Анжелина, наконец, согласилась взять компанию в свои руки, — на лице женщины появилась широкая улыбка, и она опустила руки на стол, когда подскочила со своего места. — Правда? Она действительно так сказала? Она согласилась принять наследство? — Сильвия казалась такой счастливой. Даниэль никогда не понимал, почему она так заинтересована в том, чтобы передать компанию Анжелине. Все на ее месте бы пытались оставить все, как есть и наслаждались преимуществами, но Сильвия была другой. За то время, что он провел с ней, парень понял, что у женщины было доброе сердце, она очень любила своего брата и готова была отдать всю любовь своей единственной племяннице. Возможно, она соврала ей о ее прошлом, но она сделала это только ради ее защиты. Это женщина была полной противоположностью Даниэля. Иногда парень уважал это, но со временем его это начало бесить, так как доброта Сильвии часто мешала ему в его злых намерениях. Они действительно были ужасны, но он не собирался их менять. — Да, она, наконец, согласилась выйти в свет, и она попросила рассказать эту новость. Все будут в шоке, когда узнают, что Анжелина Старр жива. Сильвии будет нелегко, — сказал он ей. Женщина глубоко вздохнула и подошла к окну, выходящему на переполненные улицы Нью-Йорка. Она знала, что будет сложно, но она всегда мечтала об этом моменте. На мгновение в ее голове проскочила мысль, как был бы горд своей дочерью ее брат, Максвилл. Анжелина многое пережила, поэтому она заслужила этого. — Я знаю, что будет сложно, Даниэль. Я не хочу, чтобы люди знали о ее прошлом. Я солгала ей, чтобы защитить ее от того больного человека. Я не хочу, чтобы Анжелина узнала об Александре и Dollhouse, и еще больше не хочу, чтобы об этом узнали СМИ. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы скрыть это, — на одном дыхании проговорила Сильвия, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Даниэля. Ее выражение лица было напряженным и серьезным. Парень не мог понять, о чем на самом деле она думает, так как женщина всегда старалась скрыть свои эмоции. — То, что ты делаешь, Сильвия, опасно. Если она каким-то прекрасным образом узнает правду, она никогда не простит нас, — в ответ женщина лишь широко улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. Она коснулась рукой его плеча и слегка сжала его. — Тогда мы должны убедиться, что она никогда не узнает правды. Даниэль ухмыльнулся и поднес руку к подбородку. Ему нравилось, как мыслит эта женщина. — Хорошо, я в деле. Что бы ты не говорила мне. Даниэль выпрямился и взглянул на Сильвию. — Я рада, что у моей племянницы есть ты. Ей нужен человек, который будет любить ее всю жизнь. Она счастлива, — тихо произнесла Сильвия. Глаза ее стали глянцевыми, образ сильной женщины исчез, оставив лишь испуганную девочку, которая хотела лишь одного — сдержать обещание, которое она дала своему брату. Защитить Анжелину. — Я люблю Анжелину, и я всегда буду рядом с ней. Она так легко от меня не избавится, — ответил Даниэль, Сильвия слегка рассмеялась над его комментарием. Если бы только она знала.

* * *

Harry’s POV — Лиам, я попросил тебя приехать сюда, потому что мне нужны ответы, — сказал я человеку, стоящему передо мной. Его темные глаза смотрели на меня с извинением, будто он сожалеет, что не может сказать мне правду. Он жалел меня, это было видно. Мне не нужна его жалость, нет, мне нужны ответы. — Гарри, я не могу ничего сказать, я просто не в состоянии, — сказал он мне в десятый раз за сегодня. Я расхаживал по комнате, словно сумасшедший, сжимая перегородку носа, вновь и вновь обдумывая его слова. Опять же, это оправдание. Я попросил полицию помочь мне найти ее, и я был рад увидеть, что они хоть что-то предприняли. Но затем они внезапно все остановили, и дело закрыли. Просто так. Я хотел объяснений, я не мог понять, почему они так резко прекратили поиски. Офицер Джонсон сказал мне забыть об этом, забыть о ней, он сказал, что полиция не будет искать ее, поэтому я позвонил Лиаму. Он был единственным человеком, которому я доверял, и я надеялся, что он объяснит мне причину всего этого. Тем не менее, он тоже не особо горел желанием рассказывать мне правду. Ложь. Так много лжи. У меня сложилось впечатление, будто за этим всем скрывается что-то еще, кто-то, если быть точнее. Я сомневаюсь, что Даниэль способен владеть такой силой, ему кто-то помогает. — Лиам, я просто хочу получить ответы. Никто не узнает то, что ты мне скажешь. Даю слово, — сказал я, глядя парню прямо в глаза. Он покачал головой и скрестил руки на груди, опираясь спиной на стену позади. Его глаза ненадолго закрылись, и он вздохнул. — У меня будут неприятности из-за тебя. Напомни мне еще раз, почему я согласился приехать сюда? Я пожал плечами. — Потому что ты хороший человек? — предположил я. — Нет, потому что я чувствительный и заботящийся идиот. Вот, почему ты должен прекратить пользоваться этим. — Говори. — Прекрасно! Ты можешь быть хоть немного вежливым и терпеливым? Я все-таки на работе, и я не подписывался на это, — пробормотали он последнюю часть, но мне удалось ее расслышать. — Извини. Он снова вздохнул. — В любом случае, я расскажу тебе, что знаю. Когда ты попросил нас помочь в поисках Анжелины, офицер Джонсон моментально согласился, отчасти, потому что чувствовал часть своей вины в случившемся той ночи. Она исчезла, а полиция, которая была там, не смогла найти ее. Поэтому он много времени проводил за пределами офиса, пытаясь найти хоть малейшую информацию о ней, но это оказалось не так просто, — начал Лиам, и я кивнул головой в знак того, чтобы он продолжал. — Однажды ночью, когда я поговорил с ним, он над чем-то глубоко задумался, и я спросил его, что не так. Он сказал, что кто-то пытается скрыть ее следы. В ночь взрыва кто-то отвез ее в больницу, некоторые медсестры все еще помнили ее, когда офицер Джонсон прибыл туда. Но нигде не было ее имени. Парень остановился и, оторвав взгляд от пола, посмотрел на меня. Меня не удивило то, что он сказал. Это подтвердило мои подозрения, Даниэль работает не один. Я сжал кулак и сузил глаза, приближаясь ближе к нему. — И поэтому он остановился? — задал я самый интересующий меня вопрос. — Нет, он остановился, потому что он слишком близко подобрался к ней, и кто-то начал угрожать ему, — сказал Лиам, снова опустив голову. — Кто? — рассерженно спросил я. Парень какое-то время не отвечал, и я сорвался. Я схватил его за ворот рубашки и прижал к стене. Его руки проделали путь ко мне и так же схватили; он был на чеку. Он был сильнее, чем я ожидал, и он можеь в любую минуту оттолкнуть меня, если захочет, но он этого не сделал. Вместо этого он глубоко вздохнул и устремил свой взгляд карих глаз на меня. — Я не знаю. Три простых слова. Это все, что он сказал, и я опустил руки в знак поражения. Он не знал, никто не знал. Они бесполезны. — Убирайся, — сказал я, стараясь держать лицо непроницаемым, а голос ровным. — Гарри, я знаю, что это. — я остановил его. — Лиам, ты ничего, черт возьми, не знаешь, поэтому сделай мне одолжение — убирайся прочь. — Ты злишься, но остановись и взгляни трезво на ситуацию. Я ничего не могу сделать. Он прав. Он ничего не мог сделать. Но офицер Джонсон мог. Он мог назвать мне имя человека, с которым разговаривал, ему не нужно было вмешиваться. Мне просто нужно имя, простое имя. Я рассердился, лишь подумав об этом. Сейчас мне не хотелось, чтобы кто-то был рядом, мне хотелось побыть наедине с самим собой, со своими мыслями. — Уйди, — на этот раз я повысил голос, чтобы показать ему, что это серьезно. Кивнув головой, я развернулся к нему спиной, ожидая его ухода из моего кабинета. По комнате прошло эхо захлопывающейся двери. Затем тишина. Он ушел и захлопнул за собой дверь. Это все, что требовалось, чтобы я сорвался. С моих губ слетел разочарованный слабый крик, а затем я схватил все, что лежало на столе и бросил это в стену. Небольшой предмет, отскочив от стены, треснул и упал около моих ног. Гнев все еще бурлил во мне, он не утихал. Разрушение чего-либо не поможет ситуации. Даже если я разрушу все в этой комнате, я по-прежнему буду чувствовать его. Гнев весьма сильное чувство. Я подошел к серванту на другом конце кабинета и схватил бутылку виски. Это помогает боли и гневу утихнуть, и разум словно онемевает. Наполнив стеклянный стакан, я тотчас поднес его к губам и в пару глотков опустошил. Виски начинает течь по горлу и обжигать слизистую, но я сильнее впиваюсь пальцами в стакан, жаждая больше этого вкуса. Я вновь наполнил стакан и выпил все. Мой взгляд медленно потянулся к фотографиям, лежащим на краю серванта. Почувствовав небольшой укол боли где-то в области сердца, я отставил стакан и принялся пить уже из бутылки. Я измотан из-за этого дерьма. Не желая того, мои руки сами потянулись к снимкам. Я нахмурился, когда понял когда они были сняты. Это фотографии из детского дома, которые мы сделали, прежде чем все пошло не так. Прежде чем я узнал о ее секретах и прежде чем я оттолкнул ее. На фото мы выглядели такими счастливыми: она улыбалась, глядя в камеру, а я обнимал ее за талию. Боль. Я чувствовал себя уязвимым. Я был хрупок. Я хотел снова увидеть ее улыбку, крепко обнять ее и целовать весь день. Я хотел исправить все те глупые ошибки, что мы наделали. Я хотел показать ей, насколько люблю ее. Сдерживая слезы, которые вот-вот могли окрасить мои щеки, я вновь поднес горлышко бутылки к губам. И вновь алкоголь жжет горло, но эта боль несравнима с морей внутренней. Я пил бесконечно. Мягкий стук в дверь прервал мое теперь уже рутинное действие, и я лениво поплелся к ней, чтобы открыть, даже не потрудившись поинтересоваться, кто там. — Гарри, там по телефону. — моя мать замолчала, когда ее взгляд осмотрел мой внешний вид, а после упал на пустую бутылку алкоголя в моей ладони. Рука, в которой женщина держала сотовый, в отчаянии упала вниз, а в глазах промелькнуло беспокойство. — Гарри, что случилось? — спросила она меня. Я качнул головой. — Не твое дело, что я делаю, — отрезал я. Я будто почувствовал, как кислород перестает проникать в ее легкие, в ее глазах застыла боль. Может, я не должен был этого говорить, но я сейчас не в том состоянии, чтобы себя контролировать. Алкоголь в организме делает это за меня. — Я твоя мать, Гарри. Конечно, это мое дело, — ее рука плавно скользнула по моей щеке, и на мгновение я расслабился от этого тепла. Но ненадолго. — Ты не моя настоящая мать, ты уйдешь завтра и позволишь мне самому решать собственные проблемы. — Кто тебе сказал это? Я хотела лично рассказать тебе сегодня вечером. — Неважно, как я узнал это, важно лишь то, что ты уйдешь, и я вновь останусь один. Она казалась удивленной. Ее ладонь покинула мою щеку и упала на сердце. — Знаешь, мне больно находиться здесь, Гарри. С этим местом связано столько воспоминаний. — Мне тоже больно, но я остаюсь здесь. Все эти годы я старался поступать правильно, чтобы угодить вам и добиться почтения от отца. Но вы никогда даже не задумывались поинтересоваться у меня, как я себя чувствую, — признался я и выхватил у нее из рук телефон. Ее глаза наполнились слезами, эта женщина была не такой сильной, как я. Она позволила слезам скатиться по щекам, а после обернула своими маленькими руками мою шею. Ее объятие было настолько сильным, что на секунду мне стало нечем дышать. — Мне очень жаль, мой мальчик. Мне очень жаль, — плакала она. Все эти попытки держать самообладание и быть сильным обернулись прахом. Женщина передо мной была сломлена. Как же мы сейчас с ней похожи. Она медленно отстранилась от меня, на ее лице повисла печальная улыбка. Я не ответил тем же. Я слишком устал. — Мне лучше уйти. Луис хотел поговорить с тобой. Увидимся за ужином, — сказала она и, вытирая слезы ладонью, покинула комнату. Я глядел ей в след, она не обернулась, чтобы еще раз посмотреть на меня, и я поднес телефон к уху. — Луи? — позвал я его, чтобы убедиться, что парень по-прежнему на связи. — Я все еще тут. Ты же пообещал, что больше не будешь пить, — сердито заявил он, и я закатил глаза. — А я думал, что ты не подслушиваешь разговоры других людей, — так же сердито ответил я. — Это не моя вина, что ты забыл о моем существовании. Кроме того, я не хотел прерывать твою пламенную речь. — Скажи мне уже, чего ты хочешь, я не в настроении шутить. Мой разум был затуманен, а виски пульсировали. Я не пил уже длительное время, и целая бутылка виски за раз стала для меня проблематичной. Плохой выбор, Гарри. — После того, что я скажу тебе, оно у тебя появится. — Что такое? Я планировал художественную выставку в твоей галерее, как ты и просил, и сегодня я получил список людей, которые будут присутствовать. И одно имя показалось мне очень знакомым, — парень затих. Мои глаза расширились, я крепко сжал телефон. — Черт возьми, говори уже, Луис. — Сильвия Старр. Старр? Анжелина Старр.