Святоша для демона

Джиневра не таким представляла свой личный ад. Запах серы приелся, а стальные оковы на запястьях натёрли до такой степени, что, казалось, кожа полностью ободралась, и под внушительным слоем металла скрывалось сплошное мясо. Куда бы ни посмотрела Джиневра, взгляд постоянно упирался в голые, сырые стены, где были нарисованы неизвестные для неё символы, истинный смысл которых обычная смертная девушка не в силах постигнуть. Об одном лишь Алазар успел обмолвиться, что эти символы не пропускали в тесную камеру весь ужас адских мук Преисподней, который как раз творился за стенами. Джиневра горько усмехнулась, истощённо приподняв уголки губ. Алазар. Коварный демон добился того, чего хотел. Даже больше, о чём доказывает её заметно округлившийся живот. Нефилимам, в отличие от обычного человеческого плода, не требовалось целых девять месяцев для полного созревания в утробе матери. Тем более, здесь привычные земные законы времени действовали по совершенно иному принципу. И по неточным предположениям Митчелл, роды должны были начаться… Лицо Дженны перекосилось. От приступа невыносимой боли в животе её так встряхнуло, что посыпались искры из глаз, а дыхание перехватило как у астматика. Не контролируя свои движения, она заёрзала на холодном полу, дёргая руками и ногами, отчего цепи на руках шумно зазвенели. Лязг цепей смешался с надрывными женскими криками, создавая леденящий душу диссонанс. Вскоре крики переросли в вопли, а все потуги Джиневры сдержать всё в себе претерпели досадное поражение. Пелена боли накрыла с такой силой, что девушку даже не заботила образовавшаяся под ней лужа околоплодных вод. Слёзы хлынули из глаз мощным потоком, а в голове будто гремел на полную катушку адский оркестр. Мученически схватившись за живот, Митчелл завопила, покраснев от перенапряжения. Пульс подскочил, а дыхание стало прерывистым… — Ну, надо же! Нашему малышу уже не терпится родиться! — вдруг ниоткуда появившийся Алазар начал суетиться вокруг Джиневры, — как там говорят смертные? Ах, да! Тужься, милая, тужься! Праздные возгласы демона на тот момент нисколько не волновали её. Боль была настолько дикой, что происходящее вокруг потеряло всякий смысл. Земным женщинам требовалось около одиннадцати-двенадцати часов, чтобы родить ребёнка, но только, если это не нефилим. И, всё же, усилия девушки не прошли даром. После продолжительного времени нестерпимых страданий, младенец, пусть перепачканный кровью и слизью, но издал первые крики, после того как крепкие мужские руки приняли его в объятия, разрезав пуповину, соединяющую новорождённого и мать. Трепетно завернув сына в пиджак, Алазар склонился над малышом, затем приоткрыл от восторга рот. В глазах сына демон искал отражение адского пламени, что выдавало истинную сущность ребёнка. Увлёкшись любованием дьявольского дитя, Алазар и вовсе позабыл о той, которая в нечеловеческих муках подарила ему наследника. Да разве теперь девчонка была нужна ему?.. Окончательно расслабившись, Джиневра с мягкой улыбкой на лице отстранённо лежала, не спуская глаз с сына. Вскоре последние минуты её жизни иссякнут, но она встретит свою смерть достойно. После рождения нефилима, тела смертных женщин стремительно высыхали, а потом превращались в пыль, что рассеивалась в воздухе. Невольно перед глазами, так некстати, предстали образы мамы, папы и лучшей подруги. Всё, что самое дорогое было у Митчелл, она припомнила. Одно лишь прискорбно… Джиневра не успела попрощаться с ними. До полного обращения в прах осталось совсем немного времени, поэтому стоило распорядиться им разумно. Сердце отбивало свой последний ритм, и в этот самый час Джиневре нужно было сказать то, что желал бы услышать каждый ребёнок от своей родной и любимой матери… — Я люблю тебя, сынок. Глубоко вдохнув грудью, Алазар оскалился. Поглощение невинной души прошло даже ещё слаще, чем в прошлый раз. То чувство, когда всё его тело пронизывала до одури приятная истома, от которой возбуждение пробивало насквозь голову, было воистину райским наслаждением. Не утруждая более себя рассматриванием пыльных остатков когда-то смертной девушки, Высший демон вновь с наигранной сентиментальностью взглянул на сына, который сейчас смотрел на него, можно сказать, критически. Но и это стало лишним поводом для Алазара посюсюкаться с милейшим на свете нефилимом: — Наша мама ведь напрасно надеялась, что ты будешь хорошим мальчиком? Но ты же не расстроишь своего папочку подобной чушью и останешься на стороне зла, моя прелесть? *** С появлением сего странного, таинственного незнакомца тягостное пребывание в аду для Марси закончилось. Он ворвался неожиданно к демону Рагнаару, вызволив её из пут. Кто мог знать, сколько ещё пришлось ей играть роль личного домашнего питомца приспешника Алазара, если бы новоиспечённый спаситель не устроил Рагнаару жаркое приветствие, с порога угостив врага парочкой действенных боевых заклинаний? Поначалу наличие у незнакомца кожистых крыльев сбили Торренс с толку, так как она не знала, почему один демон без лишних прелюдий напал на своего собрата. Да раздумывать было некогда. Пока Рагнаар опомнился, её демон-спаситель доставил её в целости и сохранности на Землю, причём в родной город и недалеко от собственного дома. Адское пламя не успело добраться до Марси, но она до сих пор помнила неистовый жар Преисподней и душераздирающие вопли грешников. По прибытию на Землю, с обоих ещё долго исходил пар и столько же времени за ними тянулся терпкий шлейф из серы. Как странно бы то ни было, но парочка приземлилась где-то недалеко от мусорной свалки. На улице царила глубокая ночь с полным прилегающим набором в виде ярких мерцающих звёзд и красавца-полумесяца. Город окутала завеса лёгкого тумана. Не зная, с чего начать разговор со спасшим её от адских пыток демоном, Марси огляделась вокруг, оценивая обстановку: — Не помню, чтобы у нас осень была такая тёплая, — констатировала девушка, ругая в глубине души себя за то, что сморозила полную ересь. Взгляд парня, преисполненный сожаления, устремился на неё. — Вообще-то, сейчас на Земле примерно начало-середина весны, — донеслись его слова, что вмиг нарушили душевное спокойствие рыжей. — Как так-то?! — от шока у Марси ушла почва из-под ног, — я провела в аду полгода?! Погоди, а ты, часом, не знаешь, что случилось с моей подругой, её зовут Джиневра Митчелл? Этот проклятущий демон Рагнарёк, в смысле, как там его, Рагнаар, лишь сказал, что Джи у Алазара! Торренс сбивчиво протараторила скороговоркой, потянув за собой нового друга. Но тот молча дал понять, что они не ринутся никого спасать. — Моя мать, Джиневра Митчелл, почти сразу же умерла после моего рождения, а мой отец, архдемон Алазар, сначала заставил меня поверить в то, что ему пришлось убить маму, так как, по его словам, она хотела избавиться от меня ещё в утробе… После слов демона, Марси ещё не скоро пришла в себя. Новость о беременности подруги, о рождённом сыне и её смерти девушка наотрез отказывалась осознавать как реальность. Отрицание. И оно управляло чувствами Марси до тех самых пор, пока полукровка не позволил горюющей Торренс выплакаться ему на плечо. Лишь тогда рыжая позволила Смирению сменить Отрицание, приняв горькую истину такой, какой она была. А, Валафар, имя которого Торренс узнала после, всем сердцем жаждал отомстить ненавистному отцу, как и она. Глаза Марси всё ещё блестели от слёз, а кожа на щеках пылала от пережитого стресса. — Я не знаю, по какой причине архангел Разиэль открыл мне глаза на правду при помощи заклинания Просветления, но это неважно. Да, моя мать мертва. Но мы можем силой заставить Алазара освободить душу моей матери и призвать Верховный Небесный Суд для того, чтобы отвоевать ей место в раю. Я верю, что лазейка есть, и мы её найдём. Успокаивающий мужской голос облегчал тяжесть невосполнимой утраты, и только сейчас рыжая заметила, как сильно Валафар походил на Джиневру и не только внешне. Он перенял у матери тёмно-каштановый цвет волос, плавные черты лица и доброе сердце, однако демонический взгляд жгуче-янтарных глаз, несомненно, достался ему от отца. — Но что я могу? Я обычная смертная, у меня нет таких сил, как у тебя, чтобы противостоять Высшему демону! — вовремя опомнилась Марси, уже представив себя в образе мстительного воина с какой-нибудь крутой супер-способностью. Тяжёлые руки упали на плечи рыжей. Валафар поймал её растерянный взор, смахнув пальцами с раскрасневшегося лица последние слезинки. — Я могу передать тебе часть своих демонических сил. И ты сможешь не только дать отпор архдемону, но и хорошенько его проучить! Лукавая усмешка разожгла у Торренс прежний запал, задремавший в ней. Прежний вкус к жизни вернулся вместе с жаждой мести. Марси нахмурилась, а в глазах появился хитрый прищур. Валафар догадывался, что девчонка что-то задумала, и он не ошибся… — Прежде чем мы уйдём, мне надо кое-что сделать напоследок… *** Марси со своим другом наведалась в гости к старым знакомым без предупреждения. Как и предполагала она, дверь не была закрыта на замок, поэтому они без труда вошли в дом. Оглядев прихожую, окутанную в полумраке, девушка успела оценить про себя степень запущенности жилища: на мебели скопился приличный слой пыли, по углам висела паутина, вещи были разбросаны по всему периметру вместе с остатками еды. По дороге до кухни, Торренс даже умудрилась наткнуться не на одну пустую бутылку из-под спиртного… — Мистер Митчелл! Её голос сотряс стены, привыкшие к регулярной тишине. Ещё несколько раз окликнула она отца погибшей подруги, но никто не отзывался. Впрочем, хозяин дома-таки нашёлся. Джозефа Митчелла застали спящим на стуле в кухне в окружении целой коллекции из опустевших «Chivas Regal», одна из которых была перевёрнута, из-за чего часть содержимого вылилась на стол. Пока Марси пыталась добудиться пьяного священника, Валафар, вскинув бровь, подобрал одну бутылку и поднёс горлышко к носу. — Виски, — важно констатировал демон, после того как вдохнул резкий аромат, что сохранился внутри, — шотландский. А у дедушки, определённо, есть вкус. Покачав головой, Торренс осуждающе посмотрела на него, на что Валафар виновато улыбнулся. Что тут поделать, демон немного увлёкся и позабыл о главном. Сейчас ничто не было так важно, как привести мистера Митчелла в чувство… Трезвость ещё никогда так быстро не приходила к мужчине. После болезненно-тяжкого пробуждения признав в неожиданном госте подругу его без вести пропавшей дочери, отец Джозеф разрыдался как ребёнок. За полгода поисков ему довелось испытать немало горя, в том числе и гибель любимой, дорогой жены. Пропажа единственной дочери сломила несчастную женщину, и месяц спустя Эбигейл Митчелл повесилась в комнате Джиневры. Оставшись один на один со стрессом и горем, мистер Митчелл потерял последнюю крупицу веры в Бога и страшно безвозвратно запил. А новость о смерти дочери окончательно сломила его. Мужчина завыл волком, оплакивая невинную душу своей любимой девочки, всем сердцем проклиная того, кто посмел лишить его дорогую Джиневру жизни. Жалостливая картина скорбящего и безутешного отца тронула за живое и саму Марси, открывая старые раны. А, когда совместная скорбь сблизила их, Марси рассказала бывшему священнику о том, что на самом деле произошло с ней и Джинни, а Валафар заставил его поверить в реальность её слов. Весть же о близком кровном родстве с малознакомым парнем отец Джозеф воспринял в штыки. Мужчина и слушать ничего не желал об этом, но праведный гнев немного спал, когда его «родной внук» предложил поквитаться с главным виновником их бед — демоном Алазаром. Всерьёз задумавшись над столь соблазнительным предложением, Джозеф Митчелл охотно согласился, однако поставил перед фактом, что пока внука признавать не собирается… — Говорите, что надо делать, — решительно настроился священник, — надерём засранцу-Алазару его архдемонический зад! Неожиданный приступ кашля напал на Марси. Такого от отца подруги она никогда не ожидала услышать. Это слегка нарушало его образ служителя церкви. Пусть и бывшего. — Даже не знаю, что и ответить, — отозвался слегка обескураженный Валафар, — не могу объяснить, как именно это происходит, только вот я связан телепатически с Алазаром. И сейчас я вижу его в 1837 году. Мистер Митчелл и Марси обменялись изумлёнными взглядами. Оказывается, демоны и такое могли?! — Так вы можете перемещаться во времени?! — чуть отойдя от очередного потрясения, отчеканил отец Джозеф, вдумываясь в смысл каждого произнесённого им слова, — что же ты молчал?! Мы можем просто!.. Демон грубо прервал речи священника, так как прекрасно знал, о чём тот хотел сказать. Торренс с воодушевлением подхватила идею, мёртвой хваткой вцепившись за ниточку, что могла спасти дорогую подругу. — Любое вмешательство в прошлом спровоцирует непоправимые последствия в будущем. Да и нам никто не позволит предотвратить подписание моей матерью контракта с Алазаром. Сделанного не воротишь. — Признайся, ты просто не хочешь этого делать, потому что собственная шкура дорога! Ты же понимаешь, что предотвратив подписание грёбанного контракта, ты не появишься на свет! — мужчина набросился на Валафара, схватив его за грудки, тем самым поддался вспыхнувшей агрессии. — Мистер Митчелл! — спохватилась Марси, ринувшись в их сторону, чтобы разнять, — отпустите его! — Всё абсолютно не так! — категорично возразил сын архдемона, — даже если мы и спасём её, то рано или поздно до неё доберутся Стражи Судьбы, и они всё равно покончат с ней! Потому что такова судьба Джиневры! Выслушав до конца Валафара, Джозеф Митчелл, с горем пополам, отпрянул от него. Пастор недовольно фыркнул, а Торренс раздосадовано поморщила нос. Когда появилась хоть какая-то возможность помочь Дженни, то она тут же беспросветно угасла. — Значит, эпоха королевы Виктории? — после продолжительной паузы, тихо промолвил мистер Митчелл, — интересно, а что Алазар там забыл? — Неважно! — бросила в ответ рыжая, предвкушая незабываемое приключение, — мы его и там достанем! Но прежде чем мы отправимся в прошлое, я бы хотела сделать кое-что напоследок. Надеюсь, у вас, Преподобный, найдётся для девушки листик и ручка? *** Проведя рукой по воздуху, Валафар открыл для всех проход в нужное время. По пришествию в Викторианскую Англию, Марси сразу же получит часть демонических сил, а между тем, в её времени, мистер и миссис Торренс прочтут послание от дочери, которое непременно вселит новую надежду о том, что совсем скоро их малышка вернётся к ним домой…