This silence...

Кирилл входит в помещение неспешно, будто сам не хочет ничего знать, будто ему нисколько неинтересно. Нет. Интересно, очень интересно, но шутка в том, что Гордеев слишком хорошо прячет эмоции, поэтому понять его иногда бывает очень сложно. Так же и сейчас. Зелёные глаза скользят на лицо Ростиславу, встречаются с двумя серыми омутами, тонут в них или же наоборот, бессердечно пожирают их. В любом случае, через минуту Колпаков опускает взгляд, а Кирилл прищуривается, улыбнувшись уголком рта. Сейчас он похож на отца, который застукал любимого сына за чем-то очень плохим. И плевать, что Гордеев младше. Сейчас всё происходящее выглядит именно так. Ожогин стоит сзади, у закрытой двери, словно конвой. Словно Кирилл через несколько секунд сорвётся, попытается убежать, вырваться. Лицо у Ивана абсолютно непроницаемое, лишь глаза выражают тревогу. Он волнуется за Ростислава. Не за себя, а за него. -Кирилл, сядь. — тихо начинает Колпаков, указывая на стул, стоящий прямо за спиной брюнета. Гордеев не двигается ни на миллиметр, всё также продолжает пожирать Ростика взглядом. -Кирилл, пожалуйста. — Ростислав продолжает тупо пожирать взглядом пол. И снова нет движения. -Чёрт тебя подери, Гордеев! Хватит меня читать! — вскрикивает Ростик, в раздражении взмахнув руками и наконец-то подняв глаза. — Сам тебе всё расскажу, только сядь. -Ростик, тебя что-то напрягает? — насмешливо спрашивает брюнет. -Рост твой! Разговаривать неудобно. -Ладно, считай, что ты меня убедил. — Кирилл аккуратно садится на стул, так и не сводя взгляда с мужчины. Кажется, они совсем забыли о присутствии Вани. — Ну… -Что именно тебя интересует? — тихо шелестит Ожогин. В голосе слышится угроза, но её так мало, что Гордеев на это не обращает внимания. Иван берёт один стул и подтаскивает к Ростиславу. Тот поднимает на него взгляд и еле заметно кивает, выражая благодарность. Мужчина опускается на стул, поднимает взгляд на Кирилла, ожидая ответа на Ванин вопрос. -Всё. Раз уж я застал вас за… — Гордеев поперхнулся, а Ростик покраснел, но взгляда не отвёл. — Я хочу знать: что происходило между вами всё это время? -Ну… Пожалуй, всё началось с закрытия. С закрытия «Бала Вампиров». -Что же там произошло? — тихо спрашивает Кирилл. Нет, ему надо было идти в психологи. -Там… — Колпаков слышит, как рядом садится Иван, а потом Ожогинские пальцы неспешно обхватывают его ладонь. — Меня поцеловал Ваня. Ожогин едва заметно вздрагивает, словно ему дали пощёчину, однако синие глаза остаются всё такими же непроницаемыми. Его не прочитать. Зрение посадишь. -Но он был… -Да, он был пьян, Кирилл. Смертельно пьян, а я не выпил ни бокала. Ни одного бокала за весь чёртов вечер. -И ты оттолкнул? -Нет… Хотел поначалу, а потом уже не успел. -И? -После этого я стал ждать его звонков, сообщений, встреч с ним. Чего угодно! Я хотел быть рядом. Гордеев кивает. -Через несколько месяцев после этого начался новый блок «Джекилла и Хайда». За это время мы ни разу не увиделись. -И? — Кирилл переводит взгляд на Ивана, ожидая ответа от него. -Я тогда только вернулся с отдыха, — неспешно начал Ожогин. — У вас уже шли репетиции. Нас с Ростиком определили в одну гримёрную, но я об этом узнал только тогда, когда прилетел. А вернее тогда, когда приехал в театр. Колпаков был не рад меня видеть и эту открытую неприязнь он не скрывал. Брюнет снова кивнул. -И тогда я снова его поцеловал. — Иван чуть шире распахнул глаза и слегка нахмурился, прожигая Гордеева взглядом. Кирилл слегка поёжился и опустил взгляд. Слишком холодно. Теперь он в роли непослушного сына. — А потом ушёл. Уехал с репетиции, никого не предупредив. -Рука? -Да, потом я вывихнул ему руку. -Зачем? -Меня захлестнула какая-то ярость, хотя я совсем не хотел причинять ему боль. — брюнет вновь заглянул в синие глаза, но продержался не больше минуты, снова опустил глаза. Ожогин до невозможности невозможен. -После этого я приходил к нему, — синие глаза продолжают пожирать Кирилла, однако тот задумчиво разглядывает пол, в то же время очень внимательно слушая. — но он меня прогнал. А потом я заболел гриппом. Марина с детьми уехала к маме и я остался один. Ростик как-то узнал, что я заболел и приехал. Привёз лекарства и ухаживал за мной как за ребёнком. -Потом? -В тот-же вечер я признался ему в любви. — Ожогин слишком резко поднялся на ноги. Он только что рассказал то, что не должен был рассказывать никому. -И что теперь? -Проводим почти всё время вместе. -Марина? -Не знает! — резко выпаливает, чуть-ли не выкрикивает Иван. Что за глупые вопросы? Кирилл пользуясь тем, что Ваня повернулся к нему спиной, поднял на него глаза. Ожогин устало выдохнул и опустил голову. Гордеев поднимается на ноги, переводит взгляд на Ростислава, который поднимается вслед за ним, а затем неспешно отходит к Ивану, обхватывает руками его шею, приподнимается на цыпочки, что-то шепчет ему на ухо. Закончив, он снова опускается на ноги и быстро отходит к Кириллу. -Мужики, я никогда не понимал всего этого, — начал Гордеев. — но мы в конце концов столько всего пережили вместе. Мы вместе прошли через столько проектов, мы работаем вместе. В конце концов я очень ценю дружбу с вами и считаю, что всё «это» должно остаться между нами. Ваня разворачивается к нему лицом, а Кирилл протягивает ему руку и широко улыбается. Ожогин не выдерживает, срывает маску непроницаемости, также тепло и искренне улыбается в ответ, жмёт руку. -Успокойся ты… Никому не скажу, Ожогин. — со смехом произносит брюнет, притягивает Ивана к себе, обнимает. Через пару секунд отстраняется, смотрит на Ростика, протягивает руку ему. Колпаков пожимает руку, сам подходит к Кириллу, привстаёт на цыпочки, хватается руками за его шею, дабы не упасть, теперь ему что-то нашёптывает на ухо. Сначала Кирилл сосредоточено слушает, но через пару секунд начинает громко смеяться. Ростик отстраняется и отходит от него, широко улыбаясь, а Гордеев кидает взгляд на Ваню и заходится новым приступом смеха. Иван непонимающе сводит брови, а Колпаков отмахивается, мол: позже объясню. Брюнет всё также продолжая смеяться, покидает комнату, а Ростислав подходит к Ване, прижимается щекой к его груди, обнимает его за шею. -Ростик, так всё-таки… Что ты сказал Кириллу? Колпаков поднимает светящиеся серые глаза на возлюбленного. -Можно, это останется нашей небольшой тайной? -Ну, если только небольшой. Ростик крепче обхватывает Ванину шею, привстаёт на мыски ботинок, утыкается носом в его щеку, улыбаясь своему счастью. Они счастливы вдвоём и этого достаточно.