История любви?

      — Интересно, ты убил его?       — Не знаю, впаяют ли мне стопятую УК РФ или нет. Наверное, нет, хотя удар был неслабый.       Не знаю, стал ли я убийцей в тот момент, но размышлять мне об этом не хотелось. Кровь того человека все еще была на моих руках, но больше ничего я не ощущал. Ни угрызений совести, ни внезапно появляющихся призраков невинно убиенного на дороге. Мы просто шли и все. Никакой лирики. Ольга то и дело вытирала слезы, я сопли ее не пресекал, потому что прекрасно понимал ситуацию. Беззвучно да и ладно. Даже уважал немного, другая на ее месте уже орала бы белугой на весь лес под ближайшей сосной, а она идет и вякает.       Лес казался непроглядным.       Мы шли до темноты, почти не разговаривая, то и дело оглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху. В лесу каждый звук распространяется далеко, а сейчас и подавно. Холодало, но куртка пока спасала меня, и я почти не мерз. Адреналин в крови гнал вперед, но я понимал, что рано или поздно его эффект уйдет, и тогда нам станет худо. Мы были особами нетренированными, а это не сказать, что играло на руку.       Лес застал вокруг нас в своем вековом величии. Больше всего я боялся наткнуться на медведя или другую живность, но понимал, что вероятность этого довольно мала. Места здесь были обитаемые, а зверь битый, ибо жрать в округе порой местным жителям, оставшимся без работы, совершенно нечего. Змей мало, из ядовитых только обыкновенная гадюка, в железах которой совсем мало яда. Кусает она только при непосредственной опасности, бережет яд. Да и от укуса можно умереть разве что найдется аллергия на него, по крайней мере, смертельные случаи весьма редки. Из остальных пресмыкающихся ужи и веретницы, кои совсем не ядовиты. А так в лесах водились зайцы, лисы, разные птицы, иногда попадались лоси, а вот последних стоило боятся, ибо лось при опасности представляет потенциальную угрозу хотя бы из-за своих мощных копыт. Но не думаю, что он напал бы на нас, если бы мы его не потревожили да и вообще встретился нам. Так я себя успокаивал.       Почва поросла мхом, было много кустов черники, кое-где брусники и неизвестных мне ягод, которые я есть бы не стал. Пару раз натыкались на заросли малины, где устраивали небольшой привал, поедая пожухлые ягоды, кислые от отсутствия солнца. Малина была маленькая и рассыпалась в пальцах, но мы ели горстями, не желая трогать припасы в рюкзаке. Бутерброды, наверное, довольно сильно помялись, но все равно были единственным пропитанием. Его следовало экономить. Сосны тесно переплетались с остальными деревьями, и идти было тяжело.       Скоро в лесу стало совсем темно, и я предложил устроить привал. Мало-помалу до меня стало доходить, что ломиться сквозь лес не пойми куда, — идея явно не из самых блестящих.       — Стой, пора устроить настоящий привал, — сказал я, когда заметил подходящее место для ночлега. Еще не совсем стемнело, но ждать дальше не имело смысла. Я выбрал небольшую возвышенность, чистую от кустов и закрытую деревьями от места, откуда мы пришли.       Ольга буквально повалилась на землю, но я не позволил ей упасть:       — Не думай, барышня. Нужно собрать побольше сухих веток, действуй, но далеко не отходи.       Можешь коры поискать. Но рядом. Ясно?       — Хорошо, господин учитель, — девушка явно пыталась держаться, поэтому я промолчал на ее явную колкость.       Я же достал из рюкзака нож, термос, который положил у ближайшего дерева без иголок, кажется, это была лиственница, бутерброды переложил в карманы, которые были достаточно глубокими. Рюкзак кинул у дерева, как раз вернулась Ольга с охапкой дров. Указал ей на рюкзак:       — Садись на него. Не сиди на голой земле, не хватало еще заболеть. Девушка молча опустилась на него, привалившись к дереву и тяжело дыша. Я собрал ее ветки в единую кучу, коры она, кстати, так и не нашла и стал срезать сосновые ветки. Они росли довольно высоко, я выбирал мелкие, получалось плохо, успел срезать только парочку, как руки покрылись сильно пахнущей смолой, а я устал.       Сгреб все в одну кучу, подтащив их ко второму дереву. Ольга немного отодвинулась, отрешенно глядя на меня.       — Кстати, тебе прививки от клещевого энцефалита делали?       — Делали. Сейчас сентябрь, похолодало, нет никаких клещей, редко они вообще тут встречаются. Не беспокойтесь.       — Осмотреться бы надо, — вздохнул я, ломая очередную ветку. Руки были неприятно липкими.       — Костер жечь будем?       — Я не хотел бы привлекать внимание, но если мерзнуть будем… Соберу немного дров, я, честно говоря, не особый профессионал в этом деле.       — Вы не хотите обсудить то, что случилось? — я посмотрел на девушку. Она сидела, подав ноги, и неотрывно глядя на меня.       — По правде говоря, не горю желанием. Я быстро.       Я отошел от нее в сторону, скрылся за деревьями. По правде говоря, особой надобности в этом не было, но мне хотелось справить естественную нужду.       Если честно, ночной лес казался до усрачки страшным.       Я поспешил вернуться к Ольге, чтоб окончательно не заблудиться, и отчетливо увидел, как девушка выдохнула, увидев меня. Никак комментировать это не стал, просто свалил неподалеку от нее охапку дров. Протянул ей нож. Девушка, не думая ни секунды, тут же его взяла.       — Наскреби коры со смолой сосновой, хорошо горит. Сейчас темно, дым наш не увидит никто. По крайней мере, искренне надеюсь на это. Попила? — я указал на термос. Девушка покачала головой. Я вздохнул, но сам к чаю не притронулся. Здоровому человеку необходимо в сутки два литра воды, при физической активности расход ее увеличивается. В термосе было где-то около двух литров, поэтому жидкость было необходимо жестко экономить до ближайшего ручья. Жаль, жажда уже драла глотку, даром, что куртка липла к потному телу, активно выстуживаемому ветром.       Девушка принялась неуклюже шкребать ножом беззащитное дерево, а я принялся искать камни вокруг, чтоб обложить ими костер. Было уже достаточно сильно холодно, а рядом дрожала Ольга, хоть и одетая в куртку и свитер. Не помню, как она натягивала куртку и отличные ботинки, но девушка оказалась молодцом. Одежда вполне соответствовала лесу и могла какое-то время неплохо защищать от холода.        Оставалось только молиться, чтоб не пошел дождь,       Я обложил костер камнями, неумело сложил ветки, которые наломал, взял у Ольги кору. Вытащил спички и поджег. Возился с костром не меньше двадцати минут, во время которых Ольга молчала и только смотрела на меня. Еще минут двадцать ждал, пока он разгорится. Получился неплохой костерок, но грел он достаточно плохо. Повезло, что дрова были не сырыми.       Я упал рядом с Ольгой, вытащил из кармана бутерброды и протянул один ей.       — Садись на ветки и ешь, — сказал я ей, жмурясь от яркого пламени. Конечно, не сказать, что это был умный поступок, но вряд ли амбалы решатся полезть к нам через лес, даже если увидят пламя.       Девушка села рядом, стала меланхолично жевать бутерброд. Я вытащил термос, налил в крышку чай и протянул ей. Она приняла его, не говоря ни слова. Сам отпил уже совершенно холодный чай.       — Как думаете, зачем мы были им нужны?       — Понятия не имею. Убить можно было и там, что и говорить. Скорее всего, в заложники решили взять или боялись, что кто-то придет, хотя можно было дверь закрыть. Никто не вошел бы, можно было нас пытать сколько влезет.       Девушка молчала.       — Ты хоть примерно представляешь, где мы? — спросил я, убирая термос подальше, чувствуя голод, который я не спешил утолять вторым бутербродом.       — Да, думаю, в километрах десяти от деревни. Если идти на юго-восток через километров семь упремся в Куршево.       — Там ведь станция?       — Да, там автобусы останавливаются, что до города идут.       — Нужно туда идти. Больше у нас выбора нет, если, конечно, не потеряемся. Там и полиция может быть какая-нибудь, а ведь в округе еще около десяти деревенек, Куршево это уже другая область, никто со стопроцентной вероятностью не догадается, что мы выйдем именно там. Да и искать нас, вероятно, им не особо охота. Они не всесильны.       Я думал о том страхе, который толкнул нас в лес. Наверное, мы были глупы, но теперь уже думать об этом было нечего.       — Думаю, вы правы, — сказала девушка. Она сидела совсем рядом со мной, наши локти и предплечья соприкасались, но сил отодвигаться не было.       — Спасибо вам, что спасли меня. И успокоили. Мне, правда, больно было.       — Пожалуйста. А насчет боли — перетерпишь, — проворчал я.       — Они убили мою мать, как скот. Как скот. Моя бабушка так крицу на суп резала. Кто он, этот Ланге? Вы его знаете? Как так можно, — она замолкла, увидев, как я посмотрел на нее и больше не говорила. Ответов для нее у меня не было. Конечно, мне было жалко девушку, но тратить силы на дискуссию было просто неразумно.       — Спи.       — Сами вы спите.       Я не стал возражать и предупредив девушку следить за костром, провалился в сон, зажав в кулаке рукоятку ножа. Очнулся через несколько часов, еще было темно, костер погас, а голова Ольги лежала на моем плече. Она спала, то и дело подрагивая во сне. Я не стал будить ее, понимая, что девушке надо еще немного поспать, а сам даже не пытался заснуть. Было невероятно холодно. Мне не в первой было ночевать на природе, достаточно поездил в археологические экспедиции, но там приходилось спать в палатке в спальнике, а не на открытом воздухе. Лес постепенно просыпался, и я окончательно очухивался вместе с ним.