История любви?

      Мы шли по лесу, преодолевая усталость и недосып. Ольга лишь предположила, что расстояние до станции составит семь километров, но никто не смог бы с уверенностью сказать, что столько нам и предстоит пройти. Я устал, она устала, а мысли о том, что за нами неотрывно следует погоня, не давали ступить и шагу. Но все же мы упрямо ломились сквозь кусты, не останавливаясь ни на секунду. Вода уже давно кончилась поэтому, наткнувшись на очередной ручей, мы набрали жидкости из него. Пить, однако, сразу не стали, ибо была большая вероятность схватить какую-то инфекцию, что совсем сейчас не надо было.       — Все, не могу больше, — прохрипела Ольга, свалившись у какого-то куста. Я последовал ее примеру. Честно говоря, мне было ее жалко. Пережить такое — задача непростая, а ведь мы шли по лесу, а по пятам следовала верная смерть. Я думал, почему амбалы заявились именно к Ольге, а не пошли ко мне домой. Вероятнее всего выходило, что они следили за нами. Или за мной. Это все было слишком жутко. Олину мать могли убить только для устрашения. Своими мыслями с девушкой я не делился, опасаясь ее реакции на это. Мне было страшно подумать о том, что чувствует она. Но позволить ей расслабиться, поддаться горю я не мог. Тогда она бы повисла гирей на моих руках, а выжить мне очень сильно хотелось. Я прекрасно понимал, что ситуация, в которой мы оказались, скверная. Даже если мы выберемся, слишком велик риск нарваться на полицию, которая решит, что мать Ольги убили мы. Или я.       Зачем? Вопрос, конечно, относительный, но вполне объяснимый. Я решил сбежать со школьницей, мать которой прознала о нашем романе. Ничего хорошего в таком случае меня не ждало. Доказать, что я здесь не причем, почти нереально, а вот нарваться на длительные неприятности сроком лет на восемь я мог. Амбалы или один амбал, если я все-таки убил того мужика, уже сбежали, и никто не убедит полицию, что они имели к этому отношение.       — Почему у вас не было девушки, Иван Сергеевич?       Я отвлекся от своих размышлений. Ольга смотрела на меня внимательно, а я несказанно удивлялся ее вопросу.       Мы сидели посреди леса у какого-то куста на земле, с рюкзаком и ветками я уже не стал заморачиваться, вокруг нас шумел многовековой лес, ноги уже отваливались, кожа зудела от пота и грязи, а Ольга спрашивала про девушку. Я посмотрел на нее. Она была бледная, губы потрескались, и я понял, что вопрос был задан лишь для того, чтоб отвлечься. В любой другой ситуации я бы послал ее, но тут просто решил отвлечь.       — Не сложилось.       — Почему не сложилось?       — Это длинная история. В любом случае, девушки у меня нет и не было довольно давно, — я вынул из рюкзака термос, в который мы до этого налили воду. Конечно, следовало бы добавить какие-нибудь вещества, чтоб обеззаразить ее, но у меня их не было, поэтому мы просто дали жидкости отстояться. С того момента прошло около двух часов, и я решил наконец удалить жажду, раздирающую глотку.       Девушка занималась тем, что распутывала волосы, в которые набились листики и веточки, и не смотрела на меня. Однако я хорошо слышал ее голос.       — Не думаю, что мы куда-то спешим. С удовольствием выслушаю вас, если вы сочтете нужным рассказать.       — Эм. Нагло, но справедливо. Только история эта малоприятная, — на лице девушки проступила заинтересованность, и я продолжил слишком горькое для меня повествование, — когда я поступил в университет у меня появился лучший друг, который поддерживал меня во всем.       Мне нравилось общаться с ним, у нас было много общих интересов, мы совпадали во взглядах на жизнь. Ездили вместе по раскопкам, экспедициям, вечерами сидели за тяжеленными талмудами, нам было это интересно. Иногда, правда, заглядывали на вечеринки, на одной из них он встретил девушку, что покорила его с первого взгляда. Это была прелестнейшая особа, которая обладала великолепным лицом, роскошными волосами и тонкими ножками, что могли свести с ума любого. Мой друг же казался весьма посредственным, но говорить умел хорошо и давно прославился, как главный умник университета. Он влюбился, девушка ответила ему тем же. Нет, я не ревновал, история не об этом, — торопливо пояснил я, перехватив взгляд Ольги, — конечно, немного расстроился, поняв, что наше общение сократится, но скоро у меня самого появилась барышня. Мы иногда встречались парами.       А потом он женился. Параллельно мой друг стал одним из самых видных специалистов в области Гражданской войны, таких вообще мало, немногие решаются залезть во столь противоречивую область. Он изучал свою науку, а рядом всегда была его жена. Мой друг был очень счастлив.       Но финал этой истории совсем печален. Однажды она сказала ему, что уходит от него. Он был разбит и совершенно сломлен. Я помню, как мы сидели на кухне, пили водку, а я утешал его. После он узнал, что она своровала результаты его исследований и продала кому-то, а через несколько месяцев стало очевидно, что завела себе нового любовника. Моего друга начали чернить. Его исследования, которые были до этого, поставили под сомнение, говорили, что он их украл. Мой друг пил, и даже я не мог вытащить его из этой ямы.       — Что же было потом?       — Он покончил с собой. А в день его похорон я узнал, что моя девушка, на которой сам собирался жениться, изменяет мне. Знаешь, больше мне что-то не хочется связываться с женским полом. Не скрою, у меня были девушки, но все это было ненадолго. Мои родственники прямо озадачились целью женить меня, и я решил уехать подальше. Сошлись звезды, в профессиональном плане мне идти было некуда, а тут есть возможность подзаработать. Была…       Девушка подсела поближе ко мне и коснулась меня рукой. Мимолетно. Ее глаза выражали сочувствие, удивившее меня. Да и вообще мне стало намного легче, когда я выговорился.       — Так вот почему вы так плохо отреагировали на слова о самоубийстве Елены! Не вините себя в его смерти.       Больше она ничего не говорила, а я был очень удивлен, что ее короткая фраза принесла мне столь желанное успокоение.       Мы шли по лесу дальше. Ольга молчала, я молчал, нам оставалось лишь голодать, пить воду и пробираться сквозь заросли кустов, обходить возвышенности и держаться подальше от болот, кои в этих местах были довольно топкими. День близился к его закату, а Ольга начала ощутимо сдавать. Всего каких-то семь километров, а мы совершенно выдохлись, но устраивать привал я не позволил. Ночевать еще раз в лесу — значит подвергать себя совершенно ненужному риску. Я боялся это делать, ведь холодно, можно было совершенно спокойно заработать воспаление легких, еда кончилась, я совершенно точно понимал, что изловить мелкую лесную живность не смогу. Нам оставалось лакомиться малиной, брусникой, которая оказалась очень кислой, но зато неплохо утоляла жажду. Уже ощутимо болел желудок от голода, а ноги горели от не очень удобных кроссовок. Ноги — это все. Это жизнь, и их следовало беречь, но ничего сделать в этой ситуации я не мог.       — Я вижу дорогу! Я вижу просвет! — вдруг завопила Ольга и бросилась вперед.       — Стой, стой, Ольга! — закричал я и побежал за ней. Меня охватило сильное беспокойство. Быстро догнав ее, я схватил ее за руку и остановил. Развернул к себе с силой встряхнул, ибо нам надо соблюдать осторожность; кто знает, что там за поворотом? — Ты понимаешь, что это опасно? Успокойся!       Девушка с силой закивала, вырвалась из моего захвата, но больше орать не стала. Дальше пошли осторожно, прислушиваясь и оглядываясь.       Скоро мы вышли из леса, оказавшись на узкой грунтовой дороге, по обе стороны от которой был лес. Я тщательно осмотрел землю, ища следы машин и скоро их нашел. Куда же нам отправиться дальше?       — Идти надо налево, — сказала Ольга, указав нам направление, — я узнаю эти места. Нам недалеко.       И мы пошли.       Идти по такой дороге было гораздо приятней, чем по лесу, и настроение у нас обоих поднялась. Ольга больше не плелась, понурив голову, а шла довольно легко и вполне дружелюбно глядя на меня.       И вот, миновав очередной поворот, мы оба увидели машину.       — Подождите… Это случайно не та машина, на которой мы ездили до Пудоги?       Я тоже узнал машину Влада. Совпадал и номер, и цвет, и марка. Следовало соблюдать осторожность, но я бросился вперед, ни на минуту не задумываясь. Подбежав к машине, я увидел, что водитель находится в ней. Он копался в бардачке, а я застучал по стеклу. Ольга подлетела следом за мной, даже не думая скрывать радость.       — Эй, вы тут откуда? — Влад вылетел из машины, рассеяно оглядывая нас. Я готов был начать его обнимать, а Ольга улыбалась.       — Долго рассказывать. Ты вообще куда?       — Да еду до Куршево, остановился по нужде, не думал, что вас здесь встречу! Вот уж точно неожиданность. Господин учитель с ученицей на пару в стольких километрах от дома.       Судя по всему, он ничего не знал, а рассказывать ему что-либо у меня не было желания.       — Не подвезешь нас до Куршево?       Ольга согласна закивала, услышав мою просьбу. Нам обоим было просто необходимо попасть домой. Влад не вызвал у меня опасений, а на машине нас трудно будет заметить, если лбы ожидают нас у въезда в Куршево, во что поверить было довольно-таки сложно.       — Да, конечно, залетайте, — он залез в машину, щелкнул кнопочкой, и я смог открыть заднюю дверь машины. Дал сесть Ольге, после забрался сам, повалившись на удобные подушки заднего сиденья. Ольга облегченно растянулась на своем месте, а я положил рюкзак на колени. Во всем теле чувствовалась усталость, а я в первые с момента убийства матери Ольги ощутил себя в относительной безопасности. Влад скрылся в лесу, но я не беспокоился об этом.       — Не будем ему ничего говорить? — спросила Ольга.       — Не стоит. Он нам не помощник. Надо доехать до Куршево и там решать, что делать. Быть может, стоит сдаться полиции.       — Они подумают, что мою мать, — девушка с трудом сглотнула, — убили вы.       — Если меня посадят в кутузку, я буду в безопасности. Да и ты тоже.       Из леса показался Влад, и я замолк. Он сел в машину, снова залез в бардачок, вытащив оттуда влажные салфетки и вытерев ими руки.       — Ну, ребята, совсем не ожидал вас здесь увидеть. Надо сказать, приятно вас видеть. Давно я не встречал таких собеседников, как ты, Ваня.       — Слушай, Влад, а в Куршево есть полиция?       — Есть участковый. А что такое? Хочешь сдаться из-за того, что совратил школьницу? Так больше шестнадцати уже не статья, — он рассмеялся, оборачиваясь к нам. Ольга покраснела и молчала, не глядя на нашего водителя, а я ему ответил:       — Примерно так дело и обстоит, хочу спастись от красоты, а то боюсь, что погубит.       Ольга прервала наши прибауточки, ни на секунду не желая выслушивать их:       — Влад, а у вас не найдется воды? Очень хочется пить, а чай закончился.       Пить действительно хотелось зверски, поэтому я был всецело за просьбу Ольги.       — Возьми с задней полки, там много маленьких бутылочек. Купил тут набор в фикспрайсе, — Влад положил использованную салфетку в отдельный пакетик и убрал его под сиденье, — не люблю пить из одной бутылки, допиваю одну и выбрасываю. Можете взять даже две.       Я последовал его совету и взял две бутылки. Одну протянул Ольге, вторую открыл сам. Влад трещал про погоду, сук-гаишников, а мы наслаждались ужасно вкусной водой. Влад завел мотор, и машина тронулась с места.       — Далеко тут до Куршево?       — Пара километров. Вот не понимаю, как вы дошли до этого поворота, но дело ваше, голубки. Неожиданная, конечно, у нас вышла встреча.       Ольга скоро заснула, убаюканная дорогой. Мои веки тоже тяжелели. Я перестал слушать Влада. Слишком долго длились его пара километров, но я не мог больше думать об этом. Мои веки тяжелели, тело отказывалось подчиняться. И скоро я также провалился в глубокий сон…