История любви?

      — Ты не боишься, что нас отравят?       — Не думаю, что они это сделают, — я сидел на полу и хлебал ложкой подливу, которой полили кушанье, — слишком сложная схема. К тому же, я хочу есть. Сил нет.       Девушка несколько секунд думала, после села рядом со мной по-турецки, придвинула тарелку к себе и с наслаждением принялась отправлять еду в рот ложка за ложкой. Несколько минут мы просто ели, страх куда-то ушел. Потом я разлил чай (а это был именно он) по кружкам. От него шел пар, поэтому я не стал сразу пить.       — Как думаешь, что будет дальше? Зачем это все? Это обстановка, еда, прислуга в лице этой Ильматар?       — Судя по всему, это странная форма благодарности. Я ведь вытащил того человека из воды, спас ему жизнь. Только лучше бы он не благодарил меня.       Я принялся пить чай, обжигаясь и дуя на него. Он был очень вкусный, настоянный на травах. Девушка тоже взяла кружку.       — Что дальше?       — Думаю, следует делать, что они говорят. Помыться и переодеться. От меня разит на три версты. Все равно не считаю, что биться в стенку головой и орать — хорошая идея. К тому же, это, возможно, единственная передышка, что у нас есть.       Я встал и подошел к стене и принялся ее ощупывать. Ольга следила за мной.       — Думаешь, у нас есть шанс сбежать?       — Переживаю, нас могут подслушивать. Но выбора у нас нет. Иди в уборную, Оля. Вещи возьми, — я указал на сверток. Стена полностью соответствовала моим ожиданиям — была из струганного бревна.       — Я боюсь одна, — я взглянул на девушку. Она не смотрела на меня, отвела глаза. Худенькие плечи, волосы, закрывающие лицо. Сейчас она казалась младше своего возраста. Представив, что с ней было в эти дни, я понял, что говорить что-то не в праве. Подошел, протянул руку. Она поднялась.       — Спасибо, Иван Сергеевич.       — Просто Ваня. Я настаиваю. Это глупо — выкать здесь. Нам надо быть рядом и поддерживать друг друга. На это время забыли, что я твой учитель, а ты ученица. Жаль только телефона нет… Мы бы могли уже уведомить общественность, как ужасно поступают с учителем и его ученицей.       Мобильников действительно не хватало, но что уж теперь поделать.       Мы оба пошли в уборную, которая была за дверью. Я прихватил с собой свечу, которая давала очень рассеянный свет, но ни выключателей, ни проводки здесь не было. Открыл дверь и вошел внутрь. Это было небольшое помещение с углублением в полу, бочкой, пластиковым унитазом, который надо было выносить, и умывальником. Тут также нашлась полка, там стоял шампунь, лежали мыло, щетки, расческа и парочка запакованных одноразовых бритв, что точно нельзя было использовать в качестве оружия. Несколько полотенец, сложенных и пахнущих свежестью, находились на закрытом унитазе. Рядом с ним я нашел бутылку вещества, которым надо было все заливать во избежание запаха, освежитель и туалетную бумагу. Умывальник был старый, а углубление в полу служило для слива воды после мытья. Нашлась тут и небольшая табуреточка с тазиком. Устроено все было компактно и с умом.       Я поставил свечу на умывальник.       — Иди помойся, вода в бочке наверняка холодная, но ополоснуться хватит, тут не до изысков. Ничего не бойся. Я принесу тебе одежду, — я оставил девушку разглядывать нашу импровизированную ванную и сбегал за свертком. Она без колебаний взяла его. Ее руки слегка дрожали.       — Спасибо, я быстро…       — Не спеши. Нам долго, судя по всему, тут куковать.       Я вышел и прикрыл за собой дверь. Сам снова подошел к окну. Там все также ходили люди. Прислушался. Слышно практически ничего не было. В комнате было чуть-чуть прохладно, но печку я еще топить бы не стал. Я чувствовал сильную усталость и апатию, но понимал, что отключиться сейчас не могу. Ольга нуждалась во мне, а я в ней. Нужно было понять, зачем нас похитили, кто этот Свен и откуда у него ресурсы, чтобы оплачивать труд таких людей, как Влад. Да и вообще вкладываться в деревню. Было понятно, что никто из деревенских нам не поможет, никто не обратил внимание, что двух людей ведут связанными и в мешках на головах.       Комната была небольшой, но пространства там хватило бы для существования двух людей. Кровать под пологом оказалась очень удобной с прекрасным матрасом, теплым одеялом, а плед на ней был сделан, похоже, из настоящей шерсти. На наволочках я увидел особый диковинный узор, который напомнил мне языческие узоры. Здесь не было никаких предметов, не оказалось книг, не видно вещей, только удобная мебель, сделанная из дерева и покрытая краской. Вещи, видно, дорого стоили, а, может, были сделаны вручную.       Занавески сшиты из ткани с вышивкой, судя по стежкам, сотворенной какой-то умелой мастерицей. Приборы и посуда тоже отличались хорошим качеством. Нас тут приветствовали, как дорогих гостей, которым стараются угодить. Если, конечно, не считать, что дорогих гостей привели насильно. Подобную горницу я представлял, читая о приезде князей или графов в стародавние времена. Гобелены тоже были сделаны с большим искусством, они изображали деревья, цветы, невиданных птиц, но тут никакой привязки к культуре. А половички оказались сделанными из обычных старых тряпок, но так старательно, что невольно залюбуешься.       Следующее основание к размышлению ожидало меня, когда Ольга вышла из уборной. На ней было длинное платье из плотной ткани, ниспадающей к ногам, а по подолу вышиты узоры золотой нитью. Поверх нижнего одеяния с широченными рукавами оказалось второе. Девушка надела жилетку из тонкой шерсти коричневого цвета, все это было затянуто на талии широченным поясом из грубо выделанной кожи.       — Видимо, из меня решили сделать леди, только как-то плохо у них получилось, — Ольга тряхнула головой, мокрые волосы упали на спину. Скорее всего, она жалела о том, что проявила слабость.       — Замечательно выглядишь, — сказал я, придя в себя, — я надеюсь, что мне там не припасли столь же умопомрачительные шмотки.       — Мужчина в платье, конечно, нечто ужасное, — произнесла Ольга и прошла к кровати с пологом. Осторожно уселась туда. Я же поднял сверток и развернул. Там оказалась пара трусов, носки, рубашка из ткани, напоминающей лен, свитер с широкой горловиной и штаны, затягивающиеся на шнуровку. Они были из темного материала и очень приятные на ощупь. Только на горловине рубашки я нашел признаки вышивки, а, в целом, одежда выглядела вполне по-современному.       Я прошел в уборную. Прикрыл дверь. На секунду мне захотелось попытаться ее как-то подпереть, но это, конечно, не получилось бы. Я стеснялся Ольги. Мне еще не приходилось раздеваться, когда в соседней комнате сидит твоя ученица. Понятно, что ситуации разные, да и не этого мне надо бояться, скорее следует опасаться, что нас разделают, как барана к религиозному празднику.       Я скинул одежду. Сначала надо было воспользоваться благами цивилизации, что я с удовольствием сделал. Мыться предстояло, зачерпывая воду из тазика. Она была еще чуть теплая, поэтому я взял мыло и наполнил тазик. Хорошенько намылил руки и стал намываться. Щетина уже давно покрыла лицо, поэтому я неловко при тусклом свете свечи попытался сбрить и ее. Ненавижу щетину и бороду.       Несколько раз я порезался и смывал кровь, после неловко зажимал раны пальцами. Лицо щипало, свеча плавилась и чадила. Я не привык к такому способу гигиены, хоть и прожил в деревне достаточно времени. Бак я почти полностью осушил, но все-таки смог хоть немного смыть налипшую к телу грязь. Почистил зубы и вымыл голову, затем хорошенько вытерся полотенцем. Вода достаточно быстро убывала сквозь сливное отверстие. Интересно, сможет ли пол просохнуть, или нам предстоит жить в сырости? И вообще надолго ли мы тут?       Я оделся. Вещи были чуть велики, но я затянул шнуровку. Обувь надел, предварительно чуть-чуть обмыв подошвы. Вышел. Меня встретил внимательный взгляд Ольги. Ее щеки были мокрыми, но я решил никак не комментировать то, что она плакала. В такой ситуации и мне хотелось зарыдать.       — Выглядите, то есть выглядишь, как первый парень на деревне. — Уж точно не как спутник такой прелестной леди, — съехидничал я. Ее замечание меня задело.       Я подошел к кровати, отодвинул полог и плюхнулся на нее. Ольга была немного удивлена моему поведению, но скромно сидеть на стуле я не собирался. Вскоре она легла рядом, растянувшись во весь рост.       — Я хочу спать.       — Так спи. Никогда не подумал, что буду лежать в одной постели со своей ученицей.       — Так наслаждайтесь, — девушка устроилась на боку, отвернувшись от меня. Я же, поправив под головой подушку, устроился поудобней. Я думал, что заснуть не получится, но веки тяжелели, и скоро меня сморил сон