История любви?

      Я проснулся.       Похмелье. Все свое состояние я мог бы описать всего лишь одним словом, но это слово весьма неприличное, поэтому озвучивать его я не буду. Мне было весьма плохо, поэтому я предпочел бы отползти куда-нибудь с весьма большим объемом холодной воды и окунуть туда головушку, которая страдала от головной боли, но, к моему великому сожалению, сделать это не было никакой возможности.       Я лежал на кровати, упершись взглядом в полог над головой. Слегка тошнило. Этой ночью я почти не спал, а Ольга отрубилась сразу, как мы легли на кровать. Она не разговаривала вчера со мной и порядком выпила, но я не осуждал ее. В конце концов, ее поведение — не мое дело, и я не имел никакого права что-то говорить ей. Но даже в такой ситуации я оставался учителем, хотя, чего уж говорить, просто цеплялся за прошлое. С каждым часом пребывания здесь терял уважение к себе, которого, к слову, никогда не было много. Я лежал на кровати, рядом — моя ученица, мы оба весьма пьяны, а сбежать даже не пытаюсь.       Она спала. Волосы разметались по подушке, лицо опухло, а под глазами залегли глубокие тени. Но она не просыпалась, несмотря на то, что я ворочался рядом, создавая шум. Давно известно, что на некоторых алкоголь оказывает снотворное действие. Я не всегда был его противником, успел и сам в юности куролесить, а сейчас это осталось в прошлом. Впрочем, всякому понятно, что вчерашняя выходка была попыткой убежать от реальности, в которой было совсем несладко. Мы оба повели себя совсем неправильно, следовало бы пытаться выяснить что-либо, способствующее нашему побегу, но, увы, сами погрязли в конфликтах, нежелании слушать и всем тем, что свойственно не слишком умным людям, что могут дать волю своим чувства, к которым мы, без сомнения, относились. Дальше философствовать я не стал, потому что решил скатиться с кровати, чтобы умыться и хоть как-то привести себя в порядок. Именно скатиться, ибо встать я бы точно не смог. Получилось, как получилось, я буквально упал на пол. Поднялся, тут же покачнулся и лишь через несколько секунд смог стоять ровно. В уборной было темно, до нее я добирался почти несколько минут, что заставило меня смеяться над собой, горе-алкоголиком. На самом деле, на что я годен? Никчемный учитель, плохой сын, ни муж, ни отец, а ведь мне уже двадцать восемь. Впрочем, создание семьи — не самое главное в этой жизни. Вот в карьере я ни черта не добился, не стал великим археологом, как и хотел, поступая в исторический и мотаясь по экспедициям, стирая в кровь руки, гонимый лишь мечтой, которой, судя по всему, было не суждено сбыться. Плохо. Плохо сознавать, что все хорошее осталось позади. Я кое-как умылся и вернулся в комнату. Ольга все еще спала, а я решил не геройствовать, а снова лечь в постель. Голова гудела, как колокол, но ничего с этим поделать было решительно невозможно.       Заниматься самобичеванием было печально, однако мой мозг, как и любого здорового человека, тут же нашел отговорку, чтобы не чувствовать себя полным ничтожеством. Не всякого двадцативосьмилетнего учителя, не имеющего статуса заслуженного педагога, назначают на должность руководителя целого направления. Пусть и за связи. Странно, я раньше думал, что досрочно такие должности можно получить за деньги, родство или, упаси меня здешний бог, постель. Понятно, что денег у меня не было, родственники скорее утопились бы, чем решили мне помогать, а что до постели… Ну не знаю такую деву, которая так возжелала меня, чтобы помочь в столь тонком деле, как карьера. Я самокритичен, но это, увы, правда, та правда, которую все почему-то не желают для себя принимать. Ольга спала, раскинувшись на постели. Я присел рядом, глядя на ее безмятежное лицо, исполненное спокойствием, сейчас, пожалуй, я им даже любовался. Я помнил себя в ее возрасте, тогда я был весьма закомплексован и, попав в такую ситуацию, точно растерялся бы. Я думал о тех днях, когда заканчивал школу, едва ли я тогда был способен на что-либо большее, чем просиживать днями и ночами за книгами, иногда выходя погулять в компании таких же скучных подростков, как и я. Ольга проявила себя немного по-другому.       Мои лирические размышления прервала распахнувшаяся дверь.       — Рота, подъем!       От вопля Влада Ольга подскочила, подтягивая к подбородку одеяло, а я чуть не свалился с кровати. Нашего дорого пленителя уже отвязали от столба. Его лицо украшало достаточно синяков, глаз заплыл, а весь вид выдавал крайнюю злобу преданной собаки, которую хозяин посадил на цепь, предварительно здорово избив, хоть и за дело, и теперь собака окончательно озлобилась и затаила нешуточную обиду. Впрочем, на нас он никакого зла не держал, хоть именно я оттащил его от Ильматар, пребывая в праведном гневе.       Теперь, правда, мне казалось, что я зря влез, потому что происходящее здесь нельзя было объяснить хоть какими-то приличными словами. Все могло быть на этой земле, где люди поклонялись алтарю Рыси, а хозяйка говорила, что не верует.       — Что тебе надо здесь? Выметайся, — простонала девушка, приподнявшись, но тут же повалилась на подушки, схватившись за голову, и я ее понимал, ибо сам чувствовал себя не лучше, но умывание взбодрило меня.       — Господа хорошие, меня освободили от наказания, господин Эйно сказал, что с меня достаточно. Но мне ужасно скучно, посему приглашаю вас на променад. Посетим мою скромную келью, испьем вкусненького пивка, вставайте скорей, а то я совсем стану злым.       Я поднялся, отряхнул одежду и произнес, внимательно глядя на Влада:       — Неужели в этом замечательном поселении не найдется подходящей для тебя компании?       — Не найдется. Я прошу и умоляю вас присоединиться ко мне. Ну все, жду вас за дверью, — он кивнул Ольге, злобно смотревшей на него, увернулся от подушки, которую она не преминула в него запустить и со смехом захлопнул дверь. Ольга простонала и повалилась на кровать, хотя до этого сидела и уже собиралась вставать.       Я не смотрел на нее, прошел до стола и уселся на стул. Девушка следила за каждым моим движением, а я взял первую попавшуюся книгу и при тусклом дневном свете уткнулся в нее. Я прекрасно помнил вчерашний вечер и то, как она говорила со мной, и все еще обижался. Мне не хотелось разговаривать с ученицей, хотя я настойчиво пытался внушить, что она просто школьница, на которую мне и не стоило обращать внимания.       — Так и будешь молчать? — спросила девушка, вставая и поправляя взъерошенные волосы.       — Собирайся, пойдем к Владу, авось что-то полезное узнаем. Уверен, что ты не потрудилась заняться выведыванием информации, когда нежилась в объятиях Тонту.       Она подняла подушку, положила ее на кровать и направилась в нашу уборную, в которой по-прежнему приходилось ориентироваться на ощупь, потому что керосиновую лампу у нас забрали.       — Еще несколько слов, господин учитель, и я подумаю, что вы ревнуете.       — Просто не люблю лицемеров, — произнес я, прекрасно понимая, как это выглядит.        Просто я привык чувствовать себя на одной стороне с Ольгой, но она быстро предпочла мое обществе другому. Впрочем, мне вчера тоже не пришлось скучать, и я вспомнил разговор с Укко. История трех семейств показалась мне занимательной и малореалистичной, о ней-то я и хотел расспросить Влада, к которому теперь точно не испытывал никаких положительных чувств, одно лишь неприятие, но не использовать предоставившейся шанс я просто не мог. Я подошел к окну и посмотрел на улицу. Там светило солнце, пробившееся сквозь облака, но почему-то было понятно, что совсем скоро ударят заморозки, с неба прольется проливной дождь, превращая землю в грязь, а мы окажемся еще дальше от свободы, чем прежде. Я давно уже не считал, что нас могут найти какие-то службы, чья задача в этом и состоит. Слишком далеко мы находились, слишком нереальной казалась возможность прочесывания местных территорий силами правоохранительных органов. Но мне хотелось надеяться, пусть и с каждым днем надежда таяла просто на глазах.       Ольга появилась из уборной. Вчерашнее платье смотрелось на ней весьма чудно, но видок у девицы был весьма потрепанной, поняв, что я выгляжу ничуть не лучше, я усмехнулся и последовал к двери.       — Это просто свинство с твоей стороны. Просто свинство, — не удержалась от комментария девушка. Я толкнул дверь, где нас уже ожидали Артем и Влад.       — Милые бранятся — хату не испортьте. Потопали, — Влад ухмыльнулся и немного шатающейся походкой последовал из нашей темницы. Я пошел за ним, стараясь нагнать.       — Что ты девушку заломал, не соглашалась что ли? — спросил я у него не без иронии. Влад смерил меня любопытным взглядом:       — Понравилось очень, спасу не было. Красавица она, грудки огонь, сам увидел бы, точно не удержался. Хотя, надо сказать, милая Ольга, — он кивнул девушке, нагнавшей нас, — вы тоже восхитительны. С утра мне нашептала птичка, что вы весьма мило танцевали с Тонту и даже вполне дружелюбно перешептывались, а Ваня глушил с горя спиртягу. Так, Иван?       — Я глушил спиртягу с того горя, что с вами, ребята, познакомился и заставил себя общаться. Вы вполне, конечно, милые, но ты же не обидишься, если я скажу, что век бы вас не видал? Осторчетели больше тех раздолбаев, у кого я уроки вел, — произнес я. В следующую секунду Ольга пихнула меня в бок, я чуть не впечатался носом в землю.       — О, весьма мило, люблю разборки, — рассеялся Влад. Его лицо при этом довольно-таки сильно перекосило, сделав нашего пленителя до безобразия ужасным. Артем, слушая наши разговоры, только вздыхал. Ольга что-то шипела про полных идиотов, я украдкой оглядывался по сторонам. Навстречу шли несколько мужчин, тащивших дрова в плетеных корзинах, а также женщина с коромыслом, вдали виднелся домишко с золотистой крышей с множеством труб, из которых валил дым.       От о предназначении данного здания можно было только догадываться, но мужчины шли именно туда. Уж не крематорий же был там? Ответ принес ветер, оттуда донесся запах еды, а Влад подтвердил мои догадки:       — Это кухня. Там готовят еду для школы, вас и небольшого количества личной прислуги здешней аристократии. Остальные питаются дома.       — Как у вас все замечательно устроено, прям не нарадуюсь. Рабочие места представляете, молодцы какие, — произнесла Ольга, споткнувшись на какой-то коряге.       — Так умные люди работают, что ни говори. А вот и мое скромное укрытие, — произнес Влад. Мы оказались перед маленьким домиком с низкой крышей, никак не выделявшемся на фоне других. Влад открыл дверь, пропуская нас внутрь, а сам остановился, чтоб отпустить Артема. Ольга прошла в комнату, я последовал за ней. Мы оказались в маленькой комнате с очагом, телевизором, плиткой и удобным диваном.       — Подождите, здесь есть электричество? — недоуменно спросила моя ученица.       — У меня генератор, — усмехнулся Влад, — прошу, — он указал на диван, на который я и уселся. Ольга же стала ходить по комнате, внимательно оглядывая ее. Здесь были те же гобелены, что мы уже видели раньше, но современная техника немного выбивалась из общего вида. Влад скрылся в одной из дверей и скоро вернулся, протягивая нам по баночке пива. Я взял холодную банку и приложил к голове, издав вздох облегчения:       — А если мы тебя убьем, осерчав? — произнес я, ни секунды не думая, открыв банку, — Оля, положи пиво на место, тебе подобное нельзя. Положи я сказал, иначе я буду вынужден применить силу.       — О, разборки, махач, все как я люблю, — протянул Влад, когда я поднялся со своего места, подошел к Ольге, попытавшийся удрать, сгреб ее в охапку и не без труда отобрал банку.       — Отпусти, не смей меня трогать, у меня башка трещит, отпусти-и-и, — я отдал банку обратно Владу. Ольга насупилась, отошла куда-то в угол, а я же упал на диван и совершенно спокойно открыл свое пиво, жадно глотая мутноватую жидкость. Башка и правду трещала, но я не хотел провоцировать женский алкоголизм.       Ольга кинула на меня презрительный взгляд и отошла к окну. Влад поднялся и подошел к тому самому генератору, который притаился в углу. Это было достаточно внушительное сооружение величиной с холодильник. Он щелкнул каким-то выключателем, и по помещению раздался четкий гул. Подошел к плитке, достал откуда-то сковородку и снова скрылся в одной из комнат. Ольга упорно молчала, а я прихлебывал пиво из банки, стараясь не смотреть на нее. Снова появился Влад, держа в охапке масло, яйца и колбасу, кинул все на стол около плитки, на сковородку налил масло и поставил его разогреваться, яйца разбил, отложив в сторону маленький перочинный нож, больше похожий на зубочистку. Стал нарезать колбасу крупными ломтями, не переставая при этом трещать. Он говорил что-то далекое от этого поселения, которое называл, кстати, скитом. Я не мог вспомнить, что точно означало это слово, но вскоре мне стало совершенно безразлично его значение. Движения Влада были точны и изящны, отточены и безукоризненны. Везде был порядок, яйца он сразу же выкинул в ведро, а руки привычно вытер влажными салфетками. Да и вокруг будто бы не было ни пылинки. Его волосы по-прежнему были собраны на затылке в аккуратный хвостик, а виски выбриты. Надо сказать, волосы даже при тусклом свете блестели и отличались густотой. Влад одевался аккуратно, немного по-панковски, но при этом с щегольским шиком, тратя на это немало денег, я в этом не сомневался. При этом с этим обликом слабо вязалось насилие над девушкой в чужой постели, но психопаты бывают весьма противоречивы.       — Ольга, сходи за тарелками, будь добра. Они в комнате за дверью справа. В шкафчике у окна. Кстати, ножей там нет, можешь не искать.       — Будто бы ей сложно разбить тарелку, взять ее осколок и приставить к твоему горлу, — произнес я, внимательно глядя за реакцией Влада. Тот даже не вздрогнул.       — Поверишь, если скажу, что мне все равно? — усмехнулся тот. Его лицо даже не помрачнело.       Ольга тем временем скрылась в комнате, проигнорировав мой вопрос.       — Поверю. Только мне странно все это. Ты слишком необычный человек, вот что я скажу. Сначала бьешь нас, потом пытаешься наладить контакт. Хороший полицейский — плохой полицейский? Брось, мы всего лишь загнанные крысы, — сказал я, поднимаясь и начиная бродить по комнате. Половицы под подошвами моей обуви скрипели. Этот звук был каким-то успокаивающим, словно я вернулся в детство, только прекрасно понимал, что ничего успокаивающего тут быть не может. Но психика, проклятая психика!       — О чем ты думаешь? — спросил Влад, принимая тарелки у Ольги. Он отвернулся от нас, поставил их на столешницу и стал раскладывать яичницу с колбасой по тарелкам.       — Там у тебя телевизор, могу я посмотреть его? — преувеличенно вежливо спросила девушка, пристально глядя на мужчину. Видно, находиться с нами в одной комнате не хотела или же желала сбежать, только мне было понятно, что это почти нереально, ибо, даже окажись она на улице, надо было проделать достаточно длительный путь за пределы скита.       — Можешь, — он протянул ей тарелку, — там яда нет, не бойся. Я предпочитаю трахать симпатичных девушек, а не убивать.       — Мы это уже заметили, — скривилась Ольга, — оставайтесь вдвоем, мальчики. Можете обсудить новую должность Ванечки.       Влад хмыкнул, взял тарелки и уселся рядом со мной, протянув еду. Я принял ее с радостью, ибо успел проголодаться да и приятно было оказаться вдали от Ольги, которая периодически окунала меня в океан презрения, от которого уже стало просто невыносимо душно.       Снежная королева Тмутаракани. Княгиня Ольга, устроившая погром у древлян, маленько повздорившего с ее мужем. Так маленько, что применили для разрешения конфликта пару берез. Древо примирения, не иначе.       Сначала отомстим, потом еще раз отомстим, а потом отомстим тем, кто успел восстать после второй попытки, ибо забыли.       — Что твоя дама на тебя зуб точит? — спросил Влад, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Генератор он выключил, поэтому в комнате стояла тишина, прерываемая телевизором, — у меня там диски, ни черта не ловит здесь. А на окнах там решетки, так что не переживай, не убежит.       — Я не переживаю. Почему никто здесь не пользуется генератором кроме тебя? — задал я действительно интересующий меня вопрос.       — Уходишь от ответа? Твое, конечно, право. Так, блажь у меня такая, - Влад поднялся, положил тарелку на столешницу, вернулся, уселся с комфортом. Я внимательно его слушал. И так было понятно, что настроение у Влада для того, чтоб поболтать, и я решил воспользоваться моментом, а наш пленитель тем временем подался в воспоминания.       Влад родился в ските. Он был выходцем из третьего семейства, но довольно родовитого, его отец занимал высокий пост, «заведовал добычей всякой живности». Мать умерла при родах вторым ребенком, брат Влада же скончался вслед за женщиной, оставив двух мужчин в одиночестве. Отец Влада был властным, но единственное чадушко безмерно любил, баловал и ценил. Вскоре, к сожалению, он помер от неизвестной болезни, местный доктор, обладая весьма сильной привязанностью к медовухе, так и не смог определить причину смерти. Влад остался сироткою. Было ему тогда лет пятнадцать, предстояло оказаться ему в печальном положении, но Лоухи, немного обойдя порядок предоставления возможности обучения за пределами острова, помогла ему устроиться в городе.       — Если ты умный и способный, ты можешь выехать отсюда для обучения, здешним очень нужны некоторые высокообразованные специалисты, учителя, агрономы, геологи, врачи. 99 процентов возвращаются, не смотри на меня так, им тут хорошо, привилегированное сословие, — пояснил он на мой недоуменный взгляд.       В городе Влад прожил несколько лет, после окончания юридического университета, обойдя службу в армии благодаря взятке Лоухи, он отправился в самостоятельное плавание. А потом «вино и домино, девочки и коньяк». Хорошим юристом он не стал, успел потерять все деньги, оставленные ему, и нажить себе хороших врагов. Тогда он обратился к Лоухи, попросил дать ему какую-нибудь работу. Так старуха предложила ему эту должность с возможностью бывать на материке. Надо сказать, свои функции он выполнял неплохо, тем объяснялось наличие такого дома и возможностей, простые охранники типа Артема жили гораздо скромнее.       — Хотя мое положение это нечто по сравнению с тобой, — закончил он.       — Что в моем положении такого особенного? Невозможность свалить отсюда? — съехидничал я, потрясенный таким рассказом.       — Ты получил все в одно мгновение. Должность, о которой многие мечтают и которой не получил бы никогда в своем мире, девушку, почет, вне зависимости от происхождения.       — Прекрасные перспективы, особенно девушка-фурия, — фыркнул я, поднимаясь. Хотелось разбить что-нибудь, желательно тарелку, желательно о голову Влада. Он улыбнулся.       — Она просто влюблена в тебя, неужели ты не понял? — усмехнулся Влад. Мне оставлялось только тяжело вздохнуть.