История любви?

      Консумация. Она будет проходить в доме Лоухи, куда меня отводит Влад.       Как гласят самые разные источники, историки так и не сошлись во мнении, практиковался ли обычай такого заключения брака. Без сомнения, в исламских государствах вывешивание простыни имело место, однако тут речь шла о наличии девственности супруги, а не просто о половом акте. В западных странах, как считают некоторые представили научного сообщества, имел место обычай передачи невесты сеньору, дабы он избавил будущего мужа от необходимости дефлорации, то бишь лишения невинности девушки, ибо этот процесс по поверьям сопровождался всякими невероятными ужасами, от которых люди желали себя уберечь.       Иными словами... Как меня угораздило, черт задери?       Я остановился рядом с домом Лоухи. Влад встал рядом, насмешливо глядя на меня:       — Неужели страшно? Ты трясешься, будто институтка, которую совращает заезжий бравый гусар.       — Дай закурить. Я знаю что у тебя есть сигареты, я чувствую запах табака, — сказал я вдруг, преисполненный нервозности, которую не мог побороть. Влад усмехнулся, достал из кармана своей диковинной куртки, сшитой будто из звериных шкур, пачку Кэмел и протянул ее мне. Покопавшись во втором кармане, он нашел и зажигалку. Я принял и то, и другое и вытащил сигарету из пачки.       — Давно бросил? — спросил он, опираясь на стену дома. Мы стояли чуть поодаль от входа, а встречать нас пока никто не выходил.       — Баловался на раскопках в студенчестве, потом понял, что легкие дороже, - я затянулся, отдавая ему зажигалку. Первая затяжка была похожа на живительный глоток влаги, никотин наполнил легкие, и я закашлялся, но сигарету не выбросил. Стряхивая пепел, я смотрел на звездное небо. Оно было невероятно прекрасным. Наступал глубокий вечер, и мне было холодно в церемониальном одеянии, состоявшем из голубой рубашки и брюк, которые, как сказал Влад, символизировали возрождение к жизни после перехода в новый род.       — Прикольно. Выглядишь странно. Неужели не заводил отношений с ученицами? Правда? Ни разу?       Я покачал головой и снова затянулся. Влад тоже закурил.       — У меня был знакомый, он спутался с девушкой школы, где работал. Ей было лет пятнадцать, ему на четырнадцать больше, - поведал ему я, желая поделиться воспоминаниями.       — Сколько-сколько? — поперхнулся Влад дымом. Он отбросил сигарету в сторону и привычным жестом тщательно втоптал ее в землю.       — Не знаю, было у них тогда что-либо серьезное, но ему через год пришлось уволиться. После мне рассказывали, что он уехал с ней в другой город. Сейчас ей года двадцать три, ему тридцать семь, недавно поженились. Правда, я такого никогда не одобрял. Конечно, примеров классики много, фильмы подобные отношения показывают. Только это все искусство, а не реальная жизнь. Что может быть общего у девушки семнадцати лет и у взрослого мужика? Мне ведь даже не двадцать пять, а под тридцон уже. Это как снова попытаться стать молодым. Но не получится же… Ни общих интересов, ни хобби, ни друзей.       — Друг, а ты не думал, что не надо так все усложнять? Можно же просто трахаться, — спросил меня Влад, а я не знал, что ему ответить.       Нашу ламповую беседу прервал Укко, который решил явиться за новоиспеченным супругом.       — Счастливого завершения — пожелал он мне, увидев, как я выкидываю сигарету, — вас уже ждут, Иван Сергеевич. Время скоротечно.       — Удачи, — ухмыльнулся Влад и скрылся за домом.       — Вам не следует общаться с этим отбросом, — презрительно скривился Укко, — теперь, в вашем положении, это очевидно. Идемте скорее.       Я предпочел не отвечать, поэтому молча последовал за врачом. Он проводил меня в дом, где в комнате Лоухи, увешенной планами, меня уже ждала элита здешнего общества.       Лоухи поприветствовала меня сдержанным кивком, Эйно улыбнулся, слегка склонившись в поклоне. Тут оказался лохматый Тонту, стоящий ближе ко мне. Он бросился меня обнимать, рассыпаясь в поздравлениях. Однако тут оказались и люди, которых я не знал, например, темноволосый мужчина лет сорока с тонкими чертами лица, которое было абсолютно непроницаемо. Я смотрел на него во все глаза, ибо он разительно отличался от жителей поселения, я находил в нем нечто пугающее, чем не обладали ни Эйно, ни Укко, ни даже Свен, который, кстати, не присутствовал на свадьбе.       — Меня зовут Ежени, я отвечаю за безопасность, — произнес он, протягивая мне руку.       — Всегда мечтал познакомиться с тем, кто служит в местном аналоге ФСБ. Вам, видно, не очень хочется участвовать в этом? — сказал я, пожимая его крепкую ладонь. При тусклом свете свечей я смог хорошо рассмотреть его непроницаемое лицо. Оно было слегка зловещим.       — Мое положение обязывает. Не сказать, что это очень неприятно, не всякий может похвастаться таким опытом, — он улыбнулся мне, — вы, похоже, не знакомы с подобным. Уверяю, довольно необычные впечатления. По крайней мере, надолго запомнится.       — Уж верно, — хохотнул Тонту, — особенно нам.       — Я надеюсь, эта ночь запомнится вам больше, чем тот момент, когда вы были палачом. То уж точно вам не в новинку, — сказал я, не желая себя сдерживать. Я не хотел признаваться в том, что мне неприятно его общество, но не смог промолчать.       — О боги, — Тонту не смеялся, его глаза были холодными, поэтому отнести его слова к шутке мне точно не удалось бы, — наш учитель имеет язык.       — Надеюсь, вас это не смущает?       — Браво, Иван Сергеевич, вы привыкаете к здешнему обществу, еще неделя-другая, и совсем освоитесь. Я в восхищении, — сказал Эйно. Я презрительно поглядел на него, а он отсалютовал мне бокалом. Балаган прекратила Лоухи, которая резко оборвала всех:       — Прекратите. Думаю, надо поскорее с этим закончить. Иван Сергеевич, смею уведомить вас, что все будет происходить здесь, в этом доме. Вам нальют транквилизаторов и возбуждающих средств. Вы не совсем адекватно будете воспринимать происходящее, но это нам только на руку, не правда ли?       — Честно говоря, я хочу, чтобы ей не было больно, и все поскорее закончилось, — откровенно сказал я. Укко протянул мне бокал и спросил одними губами:       — Все в порядке?       Я пожал плечами, принял бокал. Другого пути не будет. Возврата нет. Я оглядел присутствующих, тут было еще двое мужчин, коих я не знал, а знакомиться у меня с ними желания не было. Ни секунды больше не раздумывая, я осушил кубок. Жидкость была чуть сладковатой.       — Мы поим ее противозачаточным, так что насчет последствий можете не беспокоиться, — сказал мне Укко, протягивая второй кубок.       — Вы чересчур заботливы, — скривился я, принимая второй кубок.       — Что ж, идёмте в покои, — произнесла Лоухи, увидев, что лекарственной частью я расправился.       И она отправила всю толпу в довольно большую комнату, в которой было тепло и горели свечи. Она оказалась довольно большой, у стены стояла широкая кровать, завешенная пологом, в углу — комод с полотенцем и графином, а больше мебели и не нашлось. Мое внимание протягивала кровать, я смотрел на полог, достаточно прозрачный, чтобы сквозь него можно было что-то видеть. Однако, уже начали действовать лекарства. В голове приятно зашумело, я посмотрел на свои пальцы. Перед глазами все поплыло, но это нельзя было назвать неприятным ощущением. На какую-то секунду мне стало совершенно все равно.       Знать, толкаясь и бранясь, заняла места в противоположных от кровати углах комнаты. Тонту и Эйно смотрели на меня ухмыляясь, Укко сосредоточенно, а по лицу Ежени нельзя было что-либо понять.       — Я думаю, Иван Сергеевич, верхнюю часть одежды вам стоит снять, — сказал он.       — Без проблем, — я стащил с себя рубашку через голову и отшвырнул на пол. Сие действие заставило Ежени усмехнуться. Лоухи же отреагировала сухим кашлем, которым, скорее всего, пыталась замаскировать смех. Она распорядилась, стоило мне замереть посредине комнаты.       — Позовите невесту.       Ольга была необычайно красива. Она появилась в сопровождении служанок, которые, поклонившись всем, тут же покинули комнату. В свете множества свечей она походила на какое-то неземное существо. На ней было длинное фиолетовое платье и прозрачный халат в тон моей одежде, а длинные волосы в беспорядке спадали на плечи. Она дрожала то ли от страха, то ли от предвкушения, я не мог понять ее эмоций, и это беспокоило меня.       — Можете приступать, — объявила Лоухи, — во времени вы не ограничены, основанием заключения брака будет завершенный для Ивана половой акт, в случае невыполнения условий, брак расторгается со всеми последствиями.       Таким изысканным жестом нам еще раз наполнили о нашей полной бесправности.       — Счастливого завершения!       Услышав эту фразу, Ольга в растерянности обернулась. Она еще не могла прийти в себя от вида моего голого вида, а тут такое. Я подошел к ней, аккуратно развернул, притянул к себе, наклонился, нежно целуя в лоб. Прошептал, старательно стараясь отвлечь ее от людей, собравшихся в комнате:       — Не смотри на них. Все будет хорошо, поверь мне.       Она судорожно закивала, а я не спешил. Поцеловал ее в лоб, затем аккуратно спустился ниже и дотронулся губами щеки. Отстранился, посмотрел на толпу, взирающую на бесплатное представление. Надо отдать им должное, никто ничего не говорил, просто смотрели с торжественной серьезностью. Я обхватил Ольгу рукой за талию, легонько погладил, а она замерла, не двигаясь.       — Коснись меня, не бойся, — произнес, стараясь расслабиться. Транквилизаторы медленно отключали все разумное в голове. Я не любил ее, не желал, но сейчас это было не важно. Я чувствовал тупое возбуждение, порожденное лекарством, но у меня хватало ума не наброситься на нее. Она неловко подняла руки и положила их мне на плечи. Я сильнее прижал ее к себе, поглядел в глаза. Так было очень сложно не спасовать, но я понимал, что обязан поддержать ее хоть взглядом.        И поцеловал.       Ее губы оказались сухими, и она сразу ответила на поцелуй. Он был каким-то неловким, я чувствовал ее запах совсем рядом, а сам ощущал постепенно нарастающую эрекцию. Немного неловко упираться набухшим половым органом в ее живот, но в этой ситуации по другому и никак. Я целовал ее, проникая в рот языком, а рукой исследовал ее тело. Провел по спине, талии, опустился ниже, но долго задерживаться не стал. Ольга буквально впилась в мои плечи, но я без труда отстранился от нее. В ее глазах я увидел любовь, от которой стало тошно, но я не дал себе ни секунды на промедление. Надо было заканчивать.             Я взял ее за руку и повел к кровати, откидывая полог и увлекая девушку за собой. Я повалил ее на покрывало, а сам залез за ней, задергивая занавесь. Она четко простонала, когда я лег с ней рядом, обхватывая рукой юное тело. Я не дал ей времени сориентироваться, просто притянул к себе поближе, поцеловав. Она обняла меня, зарылась пальцами в волосы. Это было, пожалуй, даже приятно. Я целовал ее, изучая ладонями тело. Ее почти не было видно, но я чувствовал запах, слышал дыхание, ощущал тело, которое изгибалось под моими прикосновениями. Этого было достаточно.       Почему-то теперь я даже хотел ее. Чертовы таблетки!       Я принялся развязывать пояс ее халата, затем стаскивать его. Когда платье было снято и отброшено в сторону, девушка вдруг смутилась, прижала руки к груди, но я не перестал ее целовать. Сам освободился от брюк в считанные секунды, а сам же навалился на нее всем телом, стараясь, однако, не придавить, удерживался на локтях. Она уже немного расслабилась, и теперь обнимала меня. Я просунул руку между нашими телами и коснулся ее промежности, которая оказалась чуть влажной. Ольга уткнулась мне в плечо, отчетливо простонав и попытавшись отстраниться.       — Дай мне секунду собраться, я… Я хочу дотронуться до тебя.       Я убрал руку от ее тела, а она потянулась ко мне, стаскивая трусы. Я помог ей сделать это, получилось довольно неуклюже, но она уже обхватила мой член пальцами, заставив меня простонать ей в ухо. Башку рвало от возбуждения, которое я не мог больше сдерживать. Перед глазами все по-прежнему плыло, я перекатился в сторону, больше не нависая над ней, а она снова неуверенно взяла его в руку. Неумело ощупала, заставив пульсировать в ее руках. Я, облизав ладонь, смачивая ее слюной, потянулся к ней, коснулся промежности, увлажняя ее, стараясь доставить ей некое удовольствие. Она дернулась, а снова поцеловав ее, обнимая ее свободной рукой:       — Ты готова? — спросил я тихо, прерывающимся голосом.       — Да. Думаю да…       Я снова навис над ней, раздвинув коленом ноги. Она дрожала подо мной, а я целовал ее, желая насладиться незнакомым вкусом. Не желая больше ждать ни минуты и боясь отказаться вовсе от этой затеи, я направил себя, прижимая девушку к себе.       Но не получилось. Я словно наткнулся на какое-то препятствие. Еще несколько фрикций привели к ее вскрику, дрожи подо мной, попыткам отстраниться, и я запоздало понял, что Ольга Павилова, девушка, которая была влюблена в меня, оказалась девственницей. Я замер, не дав ей оттолкнуть меня. Я был в ней, чувствовал, как влагалище сжимало мой член, и от этого давно забытого ощущения срывало крышу. Через несколько секунд девушку обняла меня ногами, прошептав на ухо:       — Двигайся, двигайся, не останавливайся.       Я обнял ее, уткнулся в ее волосы и начал движения бедрами, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях. Я двигался плавно, стараться не причинить ей еще больше боли, а она тонко постанывала, что, признаться, еще больше заводило меня. Между ног все больше ныло, я хотел расслабиться, а она так сильно прижималась ко мне… Иногда я смотрел на нее, в ее зеленые в глаза, в которых решительно ничего нельзя было прочитать, и двигался, двигался, постепенно и она начала отвечать мне. Кончил в какие-то считанные минуты, просто в один прекрасный момент меня с головой накрыл жар, я ускорил свои движения, а волна блаженства не заставила себя ждать.       Когда все прекратилось, я отстранился, повалился рядом, чувствуя, как не в силах бороться со сном. Напряжение полностью поглотило меня, а дальше я уже ничего не помнил…