История любви?

      — Что ты сделал? Что ты сделал? Как такое вообще могло прийти в твою голову? Мать твою, как? Неужели ты совсем дебил? Ты хоть понимаешь, что тебя убьют? Как я жить буду? Как я буду существовать, когда тебя опустят в могилу, прибьют табличку, и о тебе все забудут?       Ольга кричит на меня, размазывая слезы по щекам, Влад молчаливо ухмыляется, глядя на эту сцену. Он по-звериному напряжен, готов в любой момент оттащить ее от меня, но я не нуждаюсь в его помощи. Я прекрасно понимаю, что содеянное мною нельзя объяснить приличными словами, но я и не собираюсь этого делать. Я сглупил, но зато хоть что-то сделал.       — По правде говоря, если Ваня предстанет пред небесным или подземным владыкой, то ты, как его жена, будешь предложена неженатой знати, которой здесь немало, взять хотя бы Тонту или Эйно, чья жена отошла в мир иной пару лет назад. Кто выберет, тому тебя и отдадут, дорогуша.       — Ну вот, Оля, не все так плохо, Тонту ты, по крайней мере, нравишься, — Ольга попыталась меня ударить, но я почти с легкостью перехватил ее руку.       — Ты не находишь, что мне не может нравится эта перспектива? — спросила она с презрением глядя на меня, — хотя, надо сказать, ты по части женщин весьма туп, что ни говори.       — Оля, мои действия, какими бы они не были, не дают тебе права оскорблять меня. Пожалуйста, имей в виду это, особенно учитывая, что теперь ты являешься моей женой. Влад, нам нужно поговорить в другом месте, надеюсь, ты найдешь его в этом доме.       — Разумеется, потопали, — сказал он и почти с кошачьей грацией направился к выходу.       Ольга одарила меня презрительным взглядом, будто растоптала и отвернулась, а я поспешил убраться подальше. Я постепенно понимал всю нелепость моего поступка, однако отказываться от него собирался. Сдохну — не будет мучиться, не сдохну — еще лучше. Я внезапно понял, что останусь здесь навечно, не имея возможностей убежать. Так может, просто стоит начать что-либо делать? Принести им как можно вреда? Вопрос лишь в том, понимаю ли, что могу стать убийцей…       Влад отвел меня в холл, где сидела Ильматар, которой я приказал принести нам по бокалу какой-нибудь настройки. Мой заклятый друг отреагировал на это с усмешкой, после чего проводил Ильматар раздевающим взглядом, протер влажной салфеткой, вынутой из кармана одно из креслиц и устроился в нем, а я сел напротив. Несколько секунд Влад с любопытством изучал мое лицо, а после чего сказал:       — В тебе что-то изменилось. Ты будто стал уверенней в себе.       — Я просто потрахался по твоему совету, — сказал я, разваливаясь на стуле, готовясь к длительному разговору, — как ты думаешь, у меня есть шанс выжить?       — Шанс определенно есть, — сказал он, принимая бокал у Ильматар, которая появилась в комнате с подносом, — брысь отсюда, оставь все на столе.       Я взял свой бокал и посмотрел на раскрасневшуюся девушку:       — Оставь поднос на столе и проверь госпожу.       Служанка, бросая опасливые взгляды на Влада, поклонилась:       — Господин еще что-то желает?       — Нет. Иди к госпоже. И не смей никому и словом обмолвиться о том, что слышала здесь. Никому, поняла?       Девушка, не привыкшая к такой моей интонации и повелительному тону, даже задрожала, но зато со всех ног побежала исполнять мой приказ. Я глотнул из бокала, а Влад рассмеялся:       — Ты быстро учишься здешним гнилым порядкам. Настоящий господин, в меру циничный, в меру желчный, и уж точно давно утративший человечность и понимание того, что слуги — тоже люди. Мне нравится, опять же. Поэтому Ольга так по тебе и с ума сходит, ты ведь личность непостоянная.        — Интересно это слышать от того, кто насиловал Ильматар.       — Судя по твоему тону, ты подозреваешь меня в чем-то, — Влад вдруг стал серьезным.       — Это была постановка? Изнасилование и последующее за ним наказание?       — Как ты догадался? — спросил он, поднимаясь и ставя бокал на поднос. В его глазах зажглись нехорошие искорки.       — Слишком странно насиловать девушку в горнице, при этом зная, что мы туда скоро явимся. Слишком показательно.       — Эйно хорошо заплатил мне, поверь. А с Ильматар у нас когда-то был роман. Она давно стала той, что за деньги может сделать многое, не думай, что за ее хорошеньким личиком невинность. Она давно продалась за гроши одному из гостей Свена Ланге, тем самым предав мнимую честь рода. Лично я считаю, пусть девка развлекается, к чему ее наказывать? Но все посчитали иначе. С тех пор она некий аналог проститутки. Орала она тогда знатно, но нужный эффект на вас был оказан.       Я не знал, что сказать, поэтому молча пил настой из клюквы и водки. Немного подташнивало от услышанного.       — Народу, понятно, было сказано, что все взаправду. Конечно, все догадываются о том, кто такая Ильматар. Но она таки внучка Лоухи…       — Она — кто?       — Да, ты не ослышался. Ильматар — дочь сестры Свена. Она тоже умерла много лет назад. Но речь, таки, не об этом. Ты спросил, можешь ли выжить. Я отвечу — можешь. Но, во-первых, тебе надо рассказать все Лоухи. Во-вторых, начать тренироваться       — Расскажи мне об этом ритуале.       Так Влад начал описывать мою предстоящую смерть.       Ритуал проходил на закате. На главной площади, создав круг из людей и факелов, происходило действо, которое вот уже полвека являлось своеобразным способом решения конфликтов. К боям привлекались два человека, раздетые по пояс и вооруженные особым видом оружия — острым кинжалом с достаточно длинным лезвием изогнутой рукояткой. Нельзя наносить удары в глаза, отрезать конечности, все остальное разрешается. Бой длится до победного конца, либо до того момента, как кто-то из высших не остановит его. Мне оставалось только готовится к худшему.       — Так что, ближайшие три недели до восьмого ноября тебя ждет веселая жизнь, друг мой, — ухмыльнулся Влад.       Лоухи. Эта невероятная женщина, которая только что соединила мою жизнь и Ольги, отреагировала на сообщение, что я решил эту жизнь загубить, на удивление спокойно:       — Как полноправный член общины, вы имеете право вызвать господина Укко на поединок. Вы можете тренироваться в свободное от вашей работы в школе время, Влад будет выполнять роль вашего тренера, так и быть, времени на работу можете тратить не так много, а врачей мы и так найдем, можете не беспокоиться.       Свадебный пир перенесли из-за того, что господин Свен на него не явился, а нас перевели в нашу келью, где мне снова предстояло делить постель с Ольгой, которая принципиально со мной не разговаривала.       Мое утро началось в шесть утра, когда Влад разбудил меня настойчивым стуком в дверь. Он дал мне пять минут на сборы, когда я успел натянуть на себя одежду, которую приготовил с вечера, и вышел на улицу. Стояло холодное утро, а на улице шел противный мелкий дождь. Влад встретил меня лучезарной улыбкой, заставил сделать несколько упражнений разминки: приседания, махи, выпады, прыжки и побежал вперед, приказав следовать за ним.        В те мгновения я, казалось, познал всю скорбь этого мира.       Бежать приходилось в подобии ботинок по грязи, которая то и дело попадала на ноги на расстояние до коленей, с неба лился противный дождь, а я занимался в специальных штанах, мастерке и жилетке, которые мне выдал Влад, чтобы мог тренироваться, но не простужаться. Где-то на пятой минуте беготни вокруг деревни я готов был продаться врагам, на седьмой желал въехать мордой в грязь и остаться там, на восьмой споткнулся и почти воплотил в жизнь желаемое, а примерно через десять секунд действительно опробовал местные лужи на вкус, ибо Влад, поняв, что я за ним не следую, нагнал меня и дал хорошего пинка.       — Если сейчас не встанешь, бегать будем не три круга, а десять, — ласково сказал он, наблюдая, как я встаю и отряхиваюсь от грязи, подобно собаке. Я, не особо раздумывая, пнул зазевавшегося и рисующегося Влада под коленку, от чего тот охнул и осел на одну ногу:       — Сука-а-а, ну ничего, боевой дух зато появился. Бег-о-м!       — Пить не дашь, ибо нельзя? — спросил я, стряхивая грязь со штанов.       — Правильно понимаешь. Давай, дела не ждут.       И мы побежали. Но был во всем плюс, я наконец смог осмотреть деревню со всех сторон, которая оказалась не такой большой, но после второго круга меня это не интересовало. Когда Влад выдал мне пару пузырьков с витаминами и рыбьим жиром и отправился мыться, я был готов сдохнуть прямо в окружающей меня октябрьской грязи. Едва я оказался в своей келье, как сразу повалился на пол, Ольга даже подбежала, думая, что мне плохо, но я вежливо отстранил ее, не желая с ней разговаривать.       — Ну и пошел ты в жопу, господин хороший. К чертям все! К чертям!       А я пошел мыться, поливая себя теплой водой, принесенной Ильматар. Про нее я Ольге не рассказал, но стал относиться иначе.       Просто понял, что все вокруг совсем не те, что кажутся. В том числе и Влад, который хоть и помогал мне, оказывался с каждым разом все большей сволочью.       После завтрака, который для меня состоял из творога и двух яиц, я отправился к школе, где меня ждала Эльза.       — С семейной жизнью! Не успела поздравить, — улыбнулась она мне, — как ты умудрился угодить в такую ситуацию, муженек?       — Походя, — скривился я, — посвяти меня, пожалуйста, в то, что здесь происходит, и, может, у тебя есть возможность найти тут кофеек и пару ватрушек?       Эльза улыбнулась и отвела меня в мой кабинет, где Гретхен скоро принесла мне и кофе, и несколько пирожков, которыми я торопливо насытился, слушая речи красавицы.       Я смотрю на нее внимательно, ожидая того момента, когда она заговорит.       — В любом случае, Ваня, я буду на твоей стороне, всегда, — она хватает мою руку, внезапно придвигается ближе, так близко, что я слышу ее сбивчивое дыхание, которое обжигает, и от него становится невыносимо стыдно, ибо я готов в тот момент забыть, что у меня есть жена, что у меня вообще что-то есть кроме этого момента. Я представляю свои руки на ее платье, пальцы в волосах, как она прерывисто стонет подо мной, и не могу избавиться от этого навязчивого желания. Она смотрит на меня, а я уношусь куда-то мыслями, и остается только одно желание — воспользоваться ситуацией, но Эльза уже говорит нечто отрезвляющее, — тренируйся, пожалуйста, ты не должен умереть.       Мне остается только последовать ее совету.       В длительных тренировках, когда у вас есть конкретная цель, следует соблюдать разумность и умеренность. Во-первых, нужно понимать, что следует полностью изменить или пересмотреть ритм жизни. На сон мне теперь отводилось восемь часов с 22.00 до 06.00 утра, когда Влад будил меня настойчивым стуком в дверь. Далее шла первая тренировка, когда мы наматывали круги по деревне. Первая тренировка должна быть небольшой, начинаться с разогрева и разминки, после должен идти легкий белковый завтрак, следующий прием пищи через три часа, то есть примерно в десять. Тут уже в ход идут углеводы — обычно это каша, например, с изюмом, но без молока и сахара. И, конечно, витамины, без которых нельзя обойтись. В перерыве между обедом и вторым завтраком следуют заняться работой, но сильно не засиживаться, каждый час стоит выполнять по пять отжиманий и пять приседаний, чтобы разогнать кровь. Обед был в 13.30 и состоял из постного овощного супа и второго — большого куска мяса или курицы, политого жирным соусом, который следовало лопать в прикуску с хлебушком. Такого меню следует придерживаться, если вы целенаправленно решили качаться и набирать мышечную массу, но вовсе не подходит для похудения и изящных балерин.       Тренировка была через два часа после обеда. В первый день Влад отвел меня в свой дом, где очистил от мебели большую комнату. Для начало он заставил меня разогреться, а после продемонстрировать все навыки рукопашного боя, которыми я обладаю.       Это был великий позор. Сразу было понятно, что прекрасно сложенный Влад, состоящий из литых мышц и умений ими пользоваться, который был настоящей машиной для убийства, как мне в последствии удалось в этом убедиться, разделает меня на фарш для котлеток, стоит мне только моргнуть глазом.       Как оказалось, я свои способности преувеличивал. Влад двигался картинно, ухмыляясь, делая вовсе ненужные взмахи руками, будто бы сохраняя баланс и крутясь вокруг меня, по-звериному скаля зубы, но при этом доставляя ущерб. Я не успел и дотронуться до него, как получил ощутимый удар по грудине и крайне болезненный под коленную чашечку. Я попытался воплотить в жизнь свои слабые знания относительно боевых искусств, сотворив заднюю подножку, но Влад умудрился выскользнуть из захвата, как тень, и с легкостью повалил меня на пол, придавливая массой своего тела.       — Думаю, тебе конец, — произнес он, когда я, кряхтя подобно старику, поднялся с пола. Чувствовал я себя крайне убого, — однако, стоит попробовать начать тренироваться. Попытка напасть была. Ты достаточно силен, этого не отнять и неловкостью не страдаешь, а еще у тебя есть мозг, что является твоим неоспоримым преимуществом.       — Но не по сравнению с тобой, — ответил ему я.       — Расслабься, я тренируюсь с самого детства, Укко подобными вещами не страдает, он всегда был умником. Холодное оружие я тебе давать не буду, пока будешь качаться, приступим к тренировкам дней через пять.       Так началась новая страница моей жизни. Влад чередовал силовые тренировки с аэробными. Думаю, большинство из вас сейчас вообще ничего не поняли. Сейчас поясню в силу своих скромных способностей.       Силовые тренировки способствовали нарастанию мышц, я таскал тяжести и выполнял с ними различные упражнения, тягал штангу и приседал с ней. Аэробные тренировки связаны с дыханием, укреплением кровеносной системы и выносливости, я бегал, прыгал и занимался различными упражнениями, стоял в планке, падал на землю с турника во дворе Влада, подтягивался три с половиной раза. Вишенкой на торте стало решение последнего затащить меня в холодную октябрьскую воду, а после он мне выдал кухонный нож и приказал попробовать зарезать его.       Надо сказать, пробовать выполнить я взялся сие с большим удовольствием и упорством, да только получалось плохо. Влад сразу же предупредил, что травмы при таких тренировках являются неизбежными, но никто же не думал, что их будет много! Я умудрился получить ушибы коленей, локтей, синяки на лице и голове, отбитые ребра, порой, не было сил. Чтобы встать с кровати, а Ольга меня по-прежнему игнорировала. Это давило.       — Знаешь, Ваня, — он склонился надо мной, когда я лежал на полу, пораженный очередным его ударом, — твою судьбу решаешь ты сам. Хочешь умереть — лежи, хочешь жить — вставай и дерись до последнего. Пока дышишь и можешь двигаться, ты должен бороться, даже если все говорит, что ты подохнешь, как собака.       А я терял контроль.       Я хотел убить Укко.       Я перестал быть тем человеком, который сентябрьским утром вышел из дома, чтобы пожурить прогуливавшую уроки школьницу.       Сперва Влад научил меня, как наносить удары, чтобы не сломать себе пальцы, когда сжимаешь руку в кулак. Ни в каком случае не следовало убирать большой палец, ибо таким образом можно запросто нанести себе травму. После был урок умению падать, чтобы не переломать себе ребра, в этом искусстве я достиг определенных успехов, предварительно порадовав Влада своим отборным матерным запасом. Оставшиеся две недели Влад учил меня, куда следует бить кинжалом, предварительно рассказав, как его именно держать.       В день схватки выпал первый снег. Я встал на рассвете, умылся, глядя на снегопад за окном. Грязь на улице хоть как-то прикрылась, но все равно пейзаж был довольно унылым. Ольга проводила меня молча, но все же на прощанье пожелала удачи. Я не стал задерживаться, но она бросилась ко мне, обнимая на прощанье. Я не знал, увижу ли ее снова, неуклюже поцеловал в лоб и пошел к дому Влада, теперь не сопровождаемый Артемом. Схватка была на закате. Схватка была на закате.       Когда я вышел вечером, чтобы встретиться со своим недругом, я даже не почувствовал холода. Я шел к площади, где люди уже держали факелы, образовав живой круг, совершенно спокойно, почти не чувствуя какого-то беспокойства. Поединков сегодня больше не было, а во главе круга на резном кресле восседала Лоухи. А по обе ее руки стояли дочери Укко — Рауни и еще одна, мне неизвестная. Ольга, разодетая в меха, стояла в толпе. Я взял с нее слово, что она не дернется, но сейчас ее крепко за руку удерживал Артем. Увидев меня, а закричала:       — Госпожа! Неужели вы не видите? Он совсем глупый, он не понимал, что творит! Вы не можете! <      — Замолчи Ольга, все кончено. Дадим насладиться зрелищем толпе, — рассмеялся Влад. Я не стал ничего говорить и, повинуясь приказу Лоухи, скинул с себя кофту, оставшись лишь в штанах. Мне выдали кинжал, вытолкнули в центр круга, где уже стоял Укко, который был в том же, что и я, наряде.       — Страшно? — усмехнулся он, увидев, как я слегка покачнулся, когда меня толкнули.       — Умереть с оружием в руках? О нет. Давно известно, что таким, как я путь, в славную обитель воинов — Вальхаллу.       А потом он бросился на меня.       Двигался он, вопреки возрасту, достаточно быстро, но я, предупрежденный Владом, сумел среагировать и отскочил в сторону, обманчиво взмахнув кинжалом, но не задев его, но зато заставив пригнуться. Меня переполнил жар, поднявшийся будто из груди, он придал мне мне сил, я развернулся и ударил его по спине, Укко еще не успел повернуться ко мне лицом. К сожалению, удар не был слишком силен, потому что Укко, разъяренный своим поражением, тут же обернулся и набросился на меня, повалив на землю. Я чуть не выронил оружие, но особой надобности в нем не было, дай возможность уворачиваться от ударов, которые градом посыпались на меня. Он придавил меня весом, буквально навалился, а я брыкался, слушая отдаленный рев толпы.       Я извивался под ним и каким-то чудом смог столкнуть его к себя. Он орал, матерился, а я дышал сквозь стиснутые зубы, стараясь не застонать. Старик все-таки задел меня, но я смог выползти из его туши, слепо ударил ему куда-то в бок кинжалом, один раз второй, он задергался, а я бил, бил, его руки уже схватили мою шею, мы продолжали барахтаться на земле.       Но тут все стихло. Я поднялся на локтях, смотря на его тело, дергающееся в агонии, держа в руках окровавленный кинжал. Судя по всему, я сумел задеть какие-то важные органы. Он уже не душил меня. Пальцы скребли по земле, рот заполнила кровь, он пытался что-то сказать, а вокруг улюлюкала толпа. Я посмотрел на свои руки, залитые кровью, кинжал, его агонизирующее тело с закатывающийся глазами.       Меня охватила звериная радость.       Я выжил.       Но при этом убил.       Можно ли считать убийство ради выживания оправданным?