Почему ты не обнимешь меня?

– Я дурак, – устало произносит Юнги, как только Чимин открывает дверь. Пак смотрит на знакомого пару секунд, прежде чем отходит с прохода и пропускает того в дом. Юнги следует за ним в гостиную, где плюхается на оранжевое кресло-подушку, которое, к слову говоря, было специально подмято под пятую точку хозяина дома (да разве кого-то это волнует?). Чимин уходит на кухню, из которой возвращается уже через минуту с двумя бутылками западного пива в руках. – Спасибо, – Шуга принимает напиток, сразу же делая большой глоток. – Ты реально превращаешься в алкаша, – беззлобно говорит Пак, присаживаясь на диван. – И ты реально дурак, раз надумал заявиться ко мне ночью. – Мог бы адрес не скидывать, тогда бы и не заявился, – фыркает Шуга, ставя бутылку рядом с собой. – Хорошо, забыли. Чего пришёл-то? – За советом, – Юнги ёрзает на месте, испытывая жуткое смущение; неловко ему о таком просить. – Мне надо наладить отношения с одной девушкой, а я понятия не имею, как это сделать. Чимин прыскает в кулак, стоит Юнги озвучить свою проблему и состроить щенячьи глазки, полные мольбы, отчаяния и потерянности; не вписывается это в образ плохого мальчика, заведомо созданного для Мина, отчего Паку становится ещё более смешно. – И не могло это подождать до утра? – выпустив ранее пойманную смешинку на волю, задаёт вопрос Чимин. – Не-а, – тон голоса Юнги заметно становится грубее. И поспособствовало этому, скорее, неуважительное отношение со стороны Пака: нет, ну правда, к нему тут с серьёзной проблемой обращаешься, а он ржёт, придурок! – Сомневаюсь, что ты планировал спать, – Мин кивает в сторону открытого ноутбука, стоящего на прозрачной поверхности небольшого столика, и ухмыляется. Чимин резко дёргается, с громким звуком захлопывает устройство и ёрзает на месте. – Да ладно, все мы любим развлекаться, Чим. Смотреть порно и дрочить на него – нормально. – Заткнись, – резко выпаливает хозяин дома, ловко переводя тему. – Что за девушка? Неужто та, из-за которой ты тогда в баре напился? – Возможно. – Я могу попросить тебя рассказать подробнее о ситуации или ты считаешь, что я – долбанный экстрасенс? Юнги смотрит на Чимина хмуро, зависает в одном положении на маленькую долю секунды, размышляя над тем, стоит ли доверять Паку. С одной стороны, знакомы они всего-ничего, знают о друг друге поверхностно, но с другой стороны, несмотря на все нюансы, именно к нему ведь он приехал и именно у него в доме сейчас сидит; ему хочется доверять. Мин берёт рядом стоящую бутылку, делает глоток для храбрости и, набрав в лёгкие побольше воздуха, начинает нагружать Чимина информацией. Рассказывает всё, начиная от первой встречи с Дженни и заканчивая той неприятной ситуацией, случившейся на территории университета. Выражение лица Пака за внушительные десять минут сменяется, как минимум, раз пятнадцать. – Хорошо, что в прошлой жизни я не родился человеком с именем Мин Юнги, – выдаёт Чимин, как только Шуга заканчивает свой рассказ. Гость брови выгибает в недоумении, а Пак головой кивает и продолжает: – Не выжил бы я долго в шкуре «дебила года». Нет, это же надо быть таким придурком! – Эй, я сюда пришёл, чтобы ты мне помог, а не нагружал ещё сильнее! – А чем я тебе помочь могу?! Мозги новые подарить не могу, извини, а память Дженни стереть тоже не получится, – не освоил это ещё, – Пак пожимает плечами и откидывается на спинку дивана, устремляя взгляд в потолок. – Так, стоп, ты сказал, её зовут Дженни Ким? – парень щёлкает пальцами в воздухе и подаётся вперёд, опираясь локтями о колени. – Я знаю её! – Это ещё откуда? – Юнги щурит глаза, сильнее сжимая бутылку в руках. – Только не говори, что… – Долгая история, но ты не парься и расслабься, глаз у меня на неё не лежит, – Пак подмигивает Шуге, а тот всё ещё недоверчиво косится на друга. – Возвращаемся к твоей проблеме! Беря во внимание то, что ты рассказал мне, смело могу предположить, что она любит романтику. – Тоже мне, профессор сраный, – фыркает Мин. – Все девушки её любят. – Не все, не обобщай. Ты сам-то пробовал быть романтичным? – Анонимные открытки и шоколадки на День святого Валентина считаются? – Чимин отрицательно машет головой. – Значит, нет. – Ну так попытайся! Подари ей цветы, те же самые открытки и шоколадки, своди в кино, кафе или парк аттрационов, пригласи на прогулку в парк, – только делай в этот раз всё от своего лица, а не анонима. Не гарантирую, что всё это прокатит после того, как ты, буквально, облапал её, но она, по крайней мере, увидит, что ты сожалеешь и пытаешься загладить вину. Девушки любят такое, я тебе зуб даю. Да и рискнуть всё же стоит, уж всяко лучше, чем просто закрыться в комнате и заниматься самобичеванием. – Я могу тебе позвонить, если возникнут какие-то проблемы? – Конечно, – Пак улыбается ярко-ярко и бутылку ввёрх поднимает, имитирует чоканье, выливая остатки содержимого в себя. – Уф, чтобы вы без меня делали, салаги?! Юнги крутит стекляшку в руках и мотает слова Чимина на ус. Цветы, шоколад и открытки – не проблема, их можно купить даже по пути на учёбу, – учитывая даже тот факт, что недалеко от дома Шуги находится торговый центр, а вот с тем, чтобы вытащить Дженни куда-то, придётся попотеть. Чимин абсолютно прав; Ким теперь, наверное, с Мином даже под пушечным выстрелом наедине не останется, – мало ли, что он выкинет. Да вот только Юнги на все сто, а то и двести, процентов уверен, что опасаться ей нечего; он сделает всё для того, чтобы стать для Дженни тем человеком, на которого она всегда, при любых условиях, сможет положиться.

***

Каждому в жизни и не по одному разу приходится просить прощение. Это совсем не значит, что человек, совершивший неправильный поступок, плохой, просто в жизни происходит разное. Если человек признает, что ошибся и был не прав, а тем более пытается исправить произошедшее, то в этом нет ничего стыдного. Стыдно, зная о своей неправоте, продолжать доказывать обратное. Даже когда человек знает о том, что пора и нужно извиниться, сказать это бывает очень непросто. Особенно сложно сделать это бывает мужчинам, которым нужно попросить прощения у любимой женщины. Им ведь не только придётся объяснить, что ошибка осознанна, но и подтвердить это действием. Цветы – первые помощники в столь непростом деле. Они своим прекрасным видом не могут не тронуть даже самую стойкую женщину и не склонить её к прощению. – Это что? Дженни сидит в университетской столовой и тупо пялится на букет розовых альстромерий в бледной зелёной обёртке, кинутых непутёвым Юнги прямо перед её носом. – Букет. Тебе. Шуга неловко топчется на месте, переминаясь с одной ноги на другую. Плевать сейчас на то, что всё внимание голодных студентов приковано к нему и Ким; плевать сейчас на глупые смешки Розэ и Лисы, которые сидят за одним столиком с Дженни; да на всё плевать, кроме столь очаровательной девушки, похожей на пушистого котёночка, и её реакции на всё происходящее. Продавщица в магазине сказала, что букет из альстромерий – то, что надо для такой романтической натуры, как Ким. Они имеют очень приятный, нежный, лёгкий аромат, а маленькие цветочки выглядят крайне необычно, с какой-то тропической экзотикой. Из альстромерий можно составить букет с необычными переливами цвета от цветка к цветку, что придаст ему сказочные нотки. Юнги, к слову говоря, сам составлял букет, отчего волнение нарастает ещё сильнее. – В честь чего? – Ким смотрит по сторонам, косится на подруг, тихонько посмеивающихся рядом с ней, и только после этого поднимает голову вверх, встречаясь с потерянным взглядом Мина. Парень впадает в ступор от поставленного вопроса. Дженни реально ничего не понимает, не догадывается, даже после того, как он открыто всё сказал ей, или же просто делает вид, что не понимает? – Извини меня?.. Ким слабо ухмыляется, вновь смотря на букет. Девушка закусывает нижнюю губу от нарастающей неловкости; смотрят же все, слушают, а она ведь абсолютно не тот человек, который любит излишнее внимание к себе. И Юнги это прекрасно знает, но только зачем устраивает всё это на публике – непонятно. Дженни тянет руку к букету, а сердце Шуги уходит в пятки, прежде чем разбиться на миллионы осколков, когда девушка поднимается со стула и возвращает ему цветы. – Я ценю это всё, правда, но для того, чтобы заслужить прощение, этого мало, Юнги, – чуть ли не шепчет Ким, выпуская букет из рук. Она подходит к столу, берёт свою сумку и покидает столовую под пристальные взгляды студентов. Чеён сразу же вскакивает с места и бежит за Ким, а Лиса, встав из-за стола и задвинув стул, подходит к Мину, подбадривающе и сочувствующе похлопывая по плечу. – Всё образуется, – лёгкая улыбка трогает губы Манобан, да вот только Шуге от этого легче не становится. Когда и Лалиса покидает столовую, все студенты возвращаются к уже остывшей еде, не заостряя внимания на потерянном Юнги. А он зол, разбит и испытывает противоречивые чувства: то ли на колени упасть хочет и завыть от отчаяния, то ли тому очкарику за соседним столиком по морде заехать, чтобы не пялился на него так явно. Мин глубоко вдыхает, взъерошивает волосы и дарит букет какой-то девчонке с первого курса, которая чуть ли не падает в обморок от внимания такого человека к своей скромной персоне, прежде чем ретироваться из столовой и по пути набрать номер Чимина. Видимо, без его вмешательства здесь не обойтись.

***

Этим утром Чен пробуждается рано. То ли так сказался переезд, то ли он просто хочет удивить гостью, заявившуюся к нему прошлым вечером с просьбой приютить на пару дней. В подробности углубляться не стал, просто пошёл на поводу у давней знакомой. Да и шанс узнать о подробностях личной жизни Ким Тэхёна ведь не каждый день выпадает; надо пользоваться, пока есть возможность. Парень на цыпочках минует гостиную, где на удобном диване сопит Джису, и оказывается на кухне. Стоит посередине комнаты, чешет затылок и пытается понять, что же ему, собственно говоря, нужно сделать. Гостью удивить хочется безумно, но очень досадно, что в готовке Чондэ – полный ноль (а ещё в холодильнике, словно мышь повесилась). Нет, он, безусловно, знает азы, – в конце концов, Ким же достаточно долгое время жил с братом и готовил для него еду, – но сравнивать рослого мужчину с хрупкой девушкой крайне неправильно. Чен даже не знает, что любит Джису! А вдруг у неё индивидуальная непереносимость каких-либо компонентов, входящих в пищу? Ещё покалечит её тут, и тогда точно весь план провалится, да и Тэхён в придачу по шапке знатно надаёт. Чондэ, не придумав ничего лучше, ставит подогреваться чайник и достаёт с верхней полки шкафа оставшиеся с прошлого вечера печеньки. Хмыкает, в привычной ему манере, облокачивается о столешницу и уходит в себя. Большую часть мыслей занимает брат. Как он сейчас там, без него? Всё ли хорошо? Нормально ли он питается? Не достаёт ли его сиделка? Из раздумий вытягивает громкий хлопок, раздавшийся из глубины гостиной. Чондэ непонимающе сводит брови к переносице и отталкивается от столешницы, делая пометку в голове о том, что брату срочно нужно позвонить. Как только Чен оказывается в гостиной, то его губы трогает лёгкая, тёплая улыбка. На душе становится спокойней от осознания того, что упала ни дорогая ваза, подаренная родителям на свадьбу, ни плазменный телевизор, купленный на честно заработанные и накопленные деньги Чондэ, а всего-лишь Ким Джису. Та потирает левый бок, чуть слышно стонет от боли и скользит мимолетным взглядом по гостиной, а после и вовсе прикрывает веки. Всё в порядке, она жива, здорова, головой не ударилась, а даже если и ударилась, то может с лёгкостью попросить Чена оказать помощь. Стоп, что, Чена? Джису резко распахивает глаза и удивлённо смотрит на Чондэ, облокотившегося о стену и со смешком смотрящего на свою гостью. Ким резко вскакивает на ноги, поправляет задравшуюся пижамную майку и приглаживает волосы. Жуть, как неловко. – Как спалось? – Чондэ первым начинает разговор. – Нормально, – хрипит Джису. – У тебя очень классный диван. Комната заливается звонким мужским смехом, отчего девушка краснеет и мысленно даёт себе несколько подзатыльников. Нет, ну это же надо было такое сказануть! – Пошли, позавтракаем как нормальные люди, – хозяин дома, успокоившись, отталкивается от стены и машет гостье. Джису кивает и ждёт, пока Чондэ ретируется на кухню, чтобы наконец-то ударить себя по лбу. После же, вдохнув полной грудью, натягивает на лицо спокойную улыбку и следует в назначенном направлении, где садится за небольшой столик. Она внимательно следит за Чондэ, замечая то, на что раньше не обращала должного внимания. Например, пока Чен разливает горячую воду в кружки, на его изысканных кистях рук выступают венки; когда Ким кидает заварку, то сжимает губы в тонкую полоску, а ещё когда он несёт кружечки к столу, то хмурит лоб. И Джису всё это находит очаровательным. – Я не знал, что ты любишь есть на завтрак, поэтому… вот. Джису берёт любезно предложенную печеньку в руку и макает в горячую воду; откусывает размякшую часть, довольно улыбаясь. – Мне нравится, спасибо. На этом их разговор и заканчивается. Завтрак проходит в абсолютной тишине. Чен полностью сконцентрирован на еде, лишь изредка кидает заинтересованные взгляды в сторону Джису, которая всё ещё испытывает жуткую неловкость. До неё только сейчас начало доходить, что её вчерашний приход к Киму и просьба о ночевке – глупейшая идея из всех возможных. Но отступать нет смысла – сейчас она сидит здесь, в доме Чондэ, пьёт из кружки, принадлежащей Чондэ, ест печенья, которые купил Чондэ, и дышит одним воздухом с Чондэ, объектом своего давно забытого воздыхания. Возможно, это не было такой уж и глупой идеей. – Спасибо, что согласился помочь мне, – Джису неуклюже покусывает нижнюю губу и смотрит из-под густых ресниц на Кима. Он отставляет кружку в сторону и теперь уже свободными ладонями подпирает подбородок. Чертовски красивый. – Всегда к твоим услугам, Джичу, – многозначительно выдаёт юноша, вновь вгоняя девушку в краску, а потом озвучивает тот вопрос, который не успел спросить вчера: – А почему ты вообще решила не ночевать ближайшие ночи дома? Девушка замирает на короткое мгновение. Вопрос действительно вгоняет её в неловкое положение. В голове сразу всплывает диалог с Тэхёном, в ходе которого он поведал сестре, что Чонгук поживёт у них какое-то время. Джису протестовала, как могла, но брат оказался неприступен. Ким-младшую конкретно взбесило, что Тэхён не посчитал нужным узнать её мнения об этом. Он серьёзно всегда был готов оказать Чонгуку помощь, даже если сестра была против, ведь дружба для Тэхёна – превыше всего. Интересно, не поменялась бы его позиция, если бы он узнал, как его обожаемый дружок посмел столь постыдно обозвать Джису? В итоге девушка, психанув, собрала вещи и сказала, что пару ночей проведёт у Айрин. Да вот только затее Ким не суждено было сбыться: к Айрин приехали родители, смущать их своим присутствием не хотелось, а посему, переночевав у подруги всего одну ночь, она обратилась за помощью к ещё одному своему близкому, как казалось самой Джису, другу. – Так вышло, – тяжело выдыхает. – Можно я позже тебе расскажу? Чондэ согласно кивает, вновь принимается пить чай, а Джису думает, что Чен – слишком идеальный парень для этого мира. Он дышит цветами, носит светлые джинсы и заправляет футболки. Он подпевает песням на радио во все горло. Любит смотреть на звезды и с удовольствием согласился бы наблюдать за движением облаков в течение многих часов, если бы ему предложили. А ещё у него в голове всегда играет какая-нибудь заевшая песня. Чондэ – это солнце. Чондэ – это полная противоположность Чонгуку. Чонгук дышит дымом, у него крепкие руки с испещрёнными голубыми венами; глаза, лишённые сна, и высокие скулы; длинные конечности и неуклюжие ноги (только когда в его поле зрения попадает Джису). Он носит порванные джинсы и футболки с вытертыми логотипами любимых исполнителей. Чонгук – грязный мальчик с чертовски сексуальной ухмылкой и потрескавшимися губами. А ещё он крайне нерешительный, стеснительный ребёнок. Чонгук – это луна. Джису всегда тянуло к солнцу больше. – Знаешь, я всё же очень рада, что ты решил вернуться, – совершенно искренне говорит девушка, восхищённо смотря на парня, пока тот опускает глаза на поверхность стола и сдержанно улыбается. Он же думает, что если бы она знала о его истинных намерениях, то не говорила бы так.

***

Чеён вылетает из университета на всех парах, выбегает на проезжую часть и ловит такси. Сегодня среда, первый день её занятий с Тэхёном. Пак ныряет в салон, громко хлопает дверцей, попутно извиняясь перед водителем за доставленные неудобства, и диктует адрес, моля о том, чтобы он ехал максимально быстро (даже доплатить обещает). Чеён смотрит на часы, тяжело вздыхая. Половина седьмого, до начала занятия есть ровно тридцать минут. И она прекрасно понимает, что опоздание неизбежно, ведь вечерние пробки – не шуточки. Девушка откидывается на спинку сидения, складывая руки на груди и морально подготавливая себя к взбучке, которую устроит Тэхён. Она, честное слово, не виновата в том, что сегодня, нежданно-негаданно, доставили факультатив по уголовному праву! Если бы не пошла на него, то на успешную сдачу данного предмета на сессии можно было бы даже и не рассчитывать. Через сорок минут такси тормозит возле уже знакомого клуба. Пак расплачивается с водителем и спокойно выходит из салона, сразу же срываясь на бег, ловко перепрыгивая через ступеньки. Она с лёгкостью распахивает дверь, оказываясь внутри помещения, и тормозит на проходе, концентрируя внимание на Тэхёне, который в данный момент времени наносил удары по груше. Ким наносит удары с очень большой скоростью. Он бьёт в сочетании с перемещениями вперёд, назад и в стороны, что, конечно же, способствует развитию игры ног. Тэхён пытается выместить всё скопившееся в душе раздражение на ни в чём неповинном предмете, с каждым разом делая удары сильнее, жёстче. Он ненавидит тех, кто опаздывает, тех, кто смеет пропускать мимо ушей его слова, а ещё тратить своё драгоценное время на симпатичных девушек, которым вызвался помогать. Корча нелицеприятную гримасу в последний раз, парень наносит удар, позволяя груше раскачиваться в воздухе. Следит за тем, как свободно предмет мотыляется из стороны в сторону, после чего хватается руками за него, возвращая в состояние покоя, упирается о него лбом и приводит дыхание в норму. – Я опоздала, извини, – голос Чеён, как гром среди ясного неба, звучит в помещении, заставляя парня удивлённо распахнуть глаза. Он медленно, подобно маньяку из какого-нибудь зашкварного ужастика, разворачивается к девушке лицом и скользит по ней взглядом. Она тушуется, сминает край короткой бежевой юбки и смотрит жалостливо на Кима. Ну не хотела она опаздывать, правда, так просто сошлись звёзды! – Ты, блять, издеваешься надо мной, – выдаёт Тэхён, освобождая руки от массивных перчаток. – Тринадцать минут, Чеён. Ёбанных тринадцать минут. – Прости, пожалуйста, – Розэ складывает вместе ладошки, зажмуривая глазки. – Такого больше никогда-никогда не повторится. Боксёр смотрит на девушку перед собой и скулит чуть слышно, взирая взгляд к потолку, потому что смотреть на столь очаровательное создание перед собой – пытка, пройти через которую сможет только реально подготовленный человек. Тэхён таковым не является. – У тебя есть десять минут на то, чтобы переодеться. Раздевалка в левом крыле. Услышав слова Кима, Чеён моментально распахивает глаза и, подхватив сумку с пола, несётся туда, куда указал Тэхён. Хотя бы сейчас она не должна оплошать! Пока Пак готовится к тренировке, Ким плюхается на лавочку и поглощает прохладную воду, попутно вытирая пот с лица и шеи. Он непроизвольно кидает взгляд на проход, в котором ровно через пять минут появляется девушка. Удивляется в мыслях, как она справилась за половину отведённого времени. Тэхён скользит изучающим взглядом по стройным ножкам Чеён, обтянутым чёрными лосинами, цепляется взглядом за плоский животик девушки, который выгодно подчёркнут благодаря белоснежному топу, и сглатывает тяжело, поднявшись выше и встретившись с невинными глазками своей ученицы. Парень неловко отводит взгляд и встаёт с места, разминая шею. – Почему мы здесь только вдвоём? – интересуется Чеён, забираясь на ринг. Она заметила это ещё в тот момент, как прибежала сюда, но озвучить сразу не решилась. Возможно, струсила, возможно, слишком была поглощена созерцанием Тэхёна. – Я специально выбрал такое время, когда клуб будет свободен, – спокойно поясняет Ким, закрепляя перчатки на запястьях. – Ни тебе, ни мне не выгодно, чтобы за нами наблюдали посторонние личности. Чеён понимающе кивает, а у самой краснеют кончики ушей. И Тэхён, будь он неладен, замечает это. – Ты что там напридумывала уже себе? – он смотрит на неё и улыбается, кажется, впервые так ярко; в присутствии Чеён, по крайней мере. Розанна только смущённо машет головой в разные стороны и подходит ближе к Тэхёну, забирая из его рук перчатки. Одну застёгивает нормально, а вот со второй приходится изрядно повозиться; мало того, что неудобно, так ещё и Ким почти под ухом смеётся. Подготовившись, с горем пополам, она делает три шага назад и уверенно смотрит на Тэхёна. – Ладно, понял. Смотри, я – насильник, – Розэ распахивает в шоке глаза, открывая рот в немом вопросе. – Образно, Чеён. Так вот, ты – моя жертва. Ты идёшь из института поздно вечером домой, на улице немноголюдно. Я увязался за тобой и, когда ты завернула в тёмный переулок, напал на тебя. Каковы твои действия? – Я… я не знаю, – пульс девушки заметно учащается, стоит прекрасно представить картину, которую описал Тэхён. С воображением у неё всегда всё было в порядке. – И это хуёво, на самом деле, – выдыхает Тэхён, складывая руки на боках. – Во-первых, Чеён, никогда не показывай, что ты хочешь нанести удар. Иными словами, не надо принимать боксёрскую, каратистскую стойку или что-нибудь в этом роде. Положение твоих рук, ног, головы, туловища, тон голоса, общая расслабленность и естественность позы – словом, ничто не должно выдать твоего намерения к противодействию. Если у тебя в руках сумочка, сигареты… – Я не курю, – перебивает его Чеён. – Не суть, – выдыхает Тэхён, устало закатывая глаза. – Так вот, если у тебя в руках сумочка, сигареты или ещё какие-либо предметы, то держи их до последнего момента. Во-вторых, не смотри пристально в предполагаемую для удара цель. Если не жалко то, что находится у тебя в руках, то кидай в лицо незнакомцу, ну или плюнь в него, на всякий случай, – поймав пренебрежительный взгляд, Тэхён продолжает: – А что делать, Чеён?! Зато сработает! После всего сказанного отведи взгляд в сторону, а затем не превращайся в статую, а начинай решительно наносить удары. – Куда? – А какие есть варианты? – В глаз? – Вариант хороший, но не подействует так, как надо. – Нос? – Более чувствительнее, чем глаз, но насильника, да и вообще недоброжелателя, вряд ли это остановит. – Хорошо, а если в лоб? – Слишком твёрдый. – Эм, а если в перегородку? – До сих пор не остановило ни одного хулигана. – А если вообще в голень? – Если ты заранее подготовлена, то почему бы и нет, но всё ещё не рекомендую, ибо ты промахнёшься, – Розэ вскидывает брови, а во взгляде так и читается вопрос с чего ты вообще так решил? –Я уверен в этом. – Тогда я не знаю, куда ещё можно, – девушка неловко почёсывает затылок, поправляя высоко завязанный хвост. – О, а если по туловищу? – Бесполезно. Оно надёжно защищено плотной одеждой. Поэтому все сильные удары, которые ты будешь тренироваться делать на мешках, в реальных условиях имеют гораздо меньше шансов на успех. Нанося их, ты большей частью рискуешь серьёзно повредить себе руки о пуговицы, часы или какие-нибудь твёрдые предметы, находящиеся в карманах одежды, или просто подвернуть кулак о её мягкие складки. – И что же тогда делать? – Пак оттопыривает нижнюю губу; как вообще самообороняться, если Тэхён только что забраковал все её варианты? – Самоё лёгкое, что можно сделать – наступить каблуком на подъём стопы. – Я редко ношу каблуки, – выдаёт Чеён, заставляя Тэхёна в очередной раз закатить глаза. С ней слишком много проблем. – Тогда толкни коленом между ног, заедь кулаком в гортань, проедь мышечной частью кулака сверху вниз по ключице; можешь ударить расслабленной ладонью по ушам или наотмашь нанести удар снизу-вверх ребром ладони в складку между верхней губой и носом, – боксёр ловит потерянный взгляд Розэ, сменяя тон голоса на более спокойный, мягкий: – Всё не так сложно, как может сперва показаться, Чеён. Я помогу тебе выработать умение атаковать, а не защищаться, научу проводить атаку неожиданно, поспособствую тому, чтобы ты с лёгкостью научилась находить уязвимые места противника, сделаю так, что ты до автоматизма овладеешь несколькими приёмами и сможешь с лёгкостью освобождаться от захватов, ну и использовать подручные предметы, как оружие, тоже научу. Ты только не паникуй раньше времени, ладно? Доверься и мне, и себе. Тэхён кладёт руку на девичье плечо, сжимая его настолько, насколько позволяет массивная перчатка. И если два дня назад, когда Чимин только привёл её и Лису в клуб, он был всеми руками и ногами против данной затеи, то сейчас он всеми руками и ногами за. Ким правда хочет помочь Чеён, чтобы она наконец-то смогла почувствовать себя в безопасности и отпустить страх, чётко читающийся в её глазах. – А теперь давай посмотрим, как ты освоила то, что я тебе только что здесь толковал, – Розэ кивает чуть уверенно и боксёр, смерив её лёгкой улыбкой, отходит назад. – Отвернись и сделай вид, что куда-то идёшь. Пак следует словам Тэхёна и, развернувшись, начинает имитировать шаги на месте. Ким головой только машет, – не совсем то, что он просил, ну ладно, хоть что-то. Он приближается к ней сзади чуть слышно, выбирает подходящий момент и хватает одной рукой за талию, начиная тянуть её тушку на себя. Девушка взвизгивает от неожиданности, пытается ногами затормозить и извивается, не предпринимая ничего из того, о чём так долго и понятно объяснял ей Тэхён. Она пяткой начинает наносить удары по голени, но парню хоть бы хны. Девушка решается на отчаянный, как ей кажется, поступок: она напрягается и, что есть силы, заваливается на Тэхёна. Боксёр теряет равновесие и падает спиной на твёрдый кан­вас, выпуская Чеён из хватки. Он стонет, болезненно сжимая глаза, а Розэ приземляется рядом с ним на коленки и начинает лепетать извинения. – Твою мать, я же сказал тебе, чтобы ты не била по голени, – Тэхён натягивает на себя спокойную маску и, опираясь на левую руку, поднимается с пола. – Снимай нахуй эти перчатки и спускайся с ринга, будем тренироваться на мешках. Девушка сетует за парнем, всё ещё придерживающим свой бок, и улыбается сама себе. Она, оказывается, не так бесполезна, как могло показаться на первый взгляд. Спустя некоторое время плодотворного первого занятия, Розэ в прекрасном настроении выпархивает из спортивного клуба. Всё прошло гораздо лучше, чем она себе представляла. Мало того, что она пару раз дала отпор Тэхёну, так ещё и приёмчики некоторые освоила. На часах почти девять вечера, лёгкий ветерок щекочет девичьи щёчки. Чеён переминается с одной ноги на другую, оттягивая короткую юбку пониже. В идеале, надо было бы остаться в лосинах, но девочка-припевочка Розэ слишком сильно заботится о внешнем виде, чтобы выходить в подобного рода штанах на улицу. – Если ты ждёшь автобус, то спешу тебя разочаровать: его рейс уже закончился, – голос Тэхёна заставляет Розэ вздрогнуть. – Почему ты не сказал об этом раньше? – сквозь стиснутые от раздражения зубы спрашивает девушка и поворачивается вправо, становясь свидетелем того, как Тэхён пакует вещи в багажник внедорожника. – Вылетело из головы, – Ким улыбается, как ни в чём не бывало, и открывает водительскую дверь, облокачиваясь рукой о крышу автомобиля. – Если хочешь, я могу тебя довезти. Чеён чуть было не язвит, но вовремя прикусывает язык и молча двигается в сторону парня. Он с улыбкой на лице ныряет в салон, вставляет ключи в замок зажигания, включает печку вместе с магнитофоном и расслабленно откидывается на спинку сидения. Розэ же, сжимая руки в кулачки, думает, каков он джентльмен, и сама себе открывает дверь, садясь на место рядом с водительским. Смиряет Тэхёна явно натянутой улыбкой, устремляя взгляд на лобовое стекло. Едут они в полнейшей тишине, разбавляемой чуть слышной музыкой в салоне. Тёплая печка, приятная мелодия и ровное движение автомобиля по дороге заставляют девушку расслабиться. – Моя любимая песня, – внезапно выдаёт Розэ, чуть ли не подскакивая с места и протягивая руку к магнитофону, намереваясь сделать звук громче. – Можно? – хозяин машины согласно кивает, не отвлекаясь от дороги, а Пак радуется, как маленький ребёнок. – Знаешь, я бы никогда не подумала, что ты можешь слушать the 1975, – радостно лепечет девушка, поворачиваясь в сторону Кима. – Это моя любимая группа. «Моя тоже». – Да я их и не слушаю, – намеренно лжёт Тэхён. – Что по радио крутят, то и играет у меня в салоне. Чеён фыркает, к Тэхёну больше не пристаёт. Она сидит спокойно на месте и бубнит себе под любимые строчки из песни, в которой мужчина испытывает не взаимную любовь к девушке. Когда из колонок доносится столь раздирающее душу я не нужен тебе, но я думаю, я влюблён в тебя, её сердце пропускает удар. Дома она всегда плачет именно над этой фразой, крепко обнимает подушку и кусает губы до крови. Чеён хочет любви, что тёплая и тошнотворно сладкая, словно мёд. Той, из-за которой её внутренности станут мягкими и липкими. Такую, из-за которой её сердце начнёт трепетать, а на щеках непременно расцветёт тёплый румянец. Но так же она хочет спокойной и невозмутимой любви. Той, что устойчива, тиха и стабильна. Когда благодаря ей появляется ощущение, что ты возвращаешься домой. Девушка облокачивается лбом о прохладную поверхность стекла и прикрывает глаза, так и не заметив, что Тэхён в немом звуке шевелит губами и кидает на неё незамысловатые, короткие взгляды.