Почему ты не обнимешь меня?

Юнги стоит возле железных ворот, облокотившись на них спиной. Немногочисленные прохожие слишком явно косятся на парня, потому что раньше в их районе он замечен не был, сторонятся, а Мин хмыкает себе под нос, натягивает кепку на глаза сильнее и меж губ зажимает дешёвую сигарету. На улице тепло, солнышко отлично выполняет свою работу, да вот только Шуге на это всё равно; единственное, чего ему сейчас хочется – завалиться в кровать и проспать до самого вечера, чтобы потом всю ночь порубиться в игры с Хосоком. А ещё, как вариант, надавать тумаков Чимину за то, что позвонил ему реально посреди ночи, помешав тем самым игре, и приказал, чтобы Мин в срочном порядке в десять часов утра стоял возле его ворот. Шуга покрыл парня благим матом, напомнив ему о позднем времени и о том, что в такое время вообще-то спит, и сбросил трубку. Пыхтя от злости, подобно сломанному паровозу, он поставил будильник на девять часов ровно (чтобы, ненароком, не опоздать) и вернулся в игру к Хоупу. Мин понятия не имеет, почему идёт на поводу у Чимина и почему вообще, сам того не осознавая, согласился на его авантюру, но как результат – он реально встал с первой трелью будильника и припёрся к Паку. Юноша делает очередную глубокую затяжку, смотрит на часы и серьёзно задумывается над тем, что Чимин в прошлой жизни был девушкой, потому что парни, мать его, не опаздывают на пятнадцать минут; это золотое девчачье правило не распространяется на них. Выбросив на асфальт окурок, сопроводив его большим сгустком слюны, Юнги вновь смотрит на часы и, махнув рукой на всё, отталкивается от забора и намеревается свалить домой. Он здесь роль Хатико на себя примерять не планирует. – Если договорились на конкретное время – так, блять, приходи к нему, а если опаздываешь, то иди нахуй, – бормочет Мин, в следующую секунду превращаясь в статую, и сужает глаза, когда ворота отворяются. – Ты охуел. Чимин кивает в знак приветствия, закрывает за собой ворота и, пригладив волосы, двигается в сторону остановки. – Будильник не сработал, – пожимает плечами, поворачиваясь лицом к другу. Пак удивлённо вскидывает брови, когда замечает, что Мин продолжает стоять на месте. – Так и будешь стоять там? – Чё происходит? – вопросом на вопрос отвечает Юнги. – Чё ты задумал? – Ничего противозаконного, – закатывает глаза Чимин. – Пошли уже на остановку, по дороге объясню! Шуга сжимает челюсть, прикусывает язык, чтобы ненароком чего лишнего не наговорить, и, поразмыслив пару секунд, подбегает к Чимину, сравниваясь с ним и подстраиваясь под его темп. Пак не скрывает улыбку и внутренне гордится собой. Он свою работу сделал, теперь дело осталось за Лисой.

***

Чондэ садится на стул, ставит перед собой ноутбук и ищет страницу брата. Казалось бы, позвонить ему, спросить о том, как его дела, как он там без него поживает – проще простого. К тому же, Джису пока валяется в гостиной и купается в шёлковых простынях, постеленных на диване, а значит уж точно не помешает. Но всё же это не так просто, как кажется на первый взгляд. Брат Чена довольно-таки вспыльчивый человек, грубый, да и звонки по пустякам особо не жалует. И Чондэ это знает. Знает, и потому, глубоко вздохнув и выдохнув пару раз, вызывает брата на связь. Помятый Со­но появляется на экране менее, через тридцать секунд. Чондэ поджимает губы, потому что брат, видимо, ещё нормально не отошёл ото сна, а тут он со своими звонками. – Доброе утро, – выдаёт младший, слабо помахав в камеру. Ким-старший смотрит на брата тяжёлым взглядом. Чен поклясться готов, что если бы взглядом можно было убивать, то он уже был бы мёртв. – Чего в такую рань звонишь? – привычным басистым голосом с толикой хрипотцы вопрошает Соно. Чен же мысленно даёт себе шлепок. Вот как чувствовал, что звонить не надо, но нет же! – Просто хотел узнать, как ты там? – честно, без всякого лукавства. – Коньки ещё не откинул, и на том спасибо, – хмыкает Соно. Чондэ поджимает губы. Он ненавидит подобные слова, вылетающие из уст Соно. Инвалидная коляска – не приговор, да и Чен убеждён, что со старшим всё будет в норме; он вылечится и вернётся к прежней жизни. Ему действительно хочется в это верить. – Сиделка нормальная? – Пойдёт, – отмахивается Соно. – Носится со мной, как с маленьким ребёнком, разве что трусы не меняет, но зато есть вкусно готовит и с лишними вопросами не пристаёт. – Понятно, – тот факт, что об этой женщине Ким-старший более-менее лестно отзывается, успокаивает Чена. – А я вот планирую скоро домой приехать, как только улажу здесь все дела. – Мне всё равно. Чена эти слова нисколечко не задевают. Потому что он привык, потому что он всё ещё верит в то, что всё будет как раньше. Только тот факт, что как раньше уже ничего не будет, игнорирует упорно. – Хочу спать, – Соно показушно зевает. – Если это всё, что ты хотел узнать, то давай, пока. И отключается, без каких-либо «до скорой встречи» или «жду тебя». Чен смотрит в чёрный экран, прикрывая глаза и потирая переносицу. Бесит его это всё безумно, и Тэхён, по вине которого отношения Кимов испортились, тоже бесит безумно. – Ты разговаривал с братом? Чондэ резко распахивает глаза, напрягаясь всем телом, и поворачивается к Джису. Та стоит в проходе, опираясь на дверной косяк, и смотрит на парня сожалеющим взглядом. – Прости, я случайно подслушала. Девушка поджимает губы и проходит вглубь комнаты, аккуратно присаживаясь на самый край мужской кровати. – Мы не очень близки с ним, – оправдывается Чен, всё также сидя на стуле и закрепляя руки в замке. – Понимаю, – девушка понятливо кивает. – Мы с Тэхёном тоже не очень близки. – Серьёзно? – Чен искренне удивляется и подаётся вперёд, потому что, чёрт, это становится интересно. – Я думал, что у вас всё иначе. – Нет, ну мы как бы близки, но не так, как мне хотелось бы, – пожимает плечами Джису, задирая голову к потолку. – Не знаю, с чем это связано. Возможно, мы просто повзрослели и решили не загружать друг друга проблемами, – на девичьем лице проскальзывает чуть заметная улыбка. – У всех же взрослых людей есть секреты, которые они не хотят рассказывать, правда? – Конечно, – Чондэ согласно кивает, бегая глазами по её лицу. Неужели она что-то заподозрила? – Я знала, что ты согласишься, – Джису вновь переводит внимание на Чена. – Давно уже поняла, что ты мой соулмейт, – и хихикает, любезно даря смешинку собеседнику. – Кстати, я сегодня домой возвращаюсь. Боюсь, что Тэхён будет волноваться. – Твоё право, – безэмоционально отвечает Чен, отворачиваясь от Джису, и захлопывает ноутбук. Девушка тяжело сглатывает и кусает губы, потому что это не тот ответ, на который она рассчитывала. Не скрывает свою надежду на то, что Чен мог хотя бы попросить её остаться ещё на день, но он промолчал. Расстраивается, совершенно не подозревая о том, что Чондэ до лампочки на неё и важна ему не она, а её брат. Чондэ же, тем временем, тяжело вздыхает и заводит в голове шестерёнки, потому что реализация поставленной цели медленно, но верно двигается в тупик.

***

Автобус, внутри которого были Юнги и Чимин, останавливается напротив массивного деревянного входа. Пак с улыбкой до ушей выпархивает из салона, а Мин плетётся сзади, не совсем понимая то, что происходит. Шуга подходит к воротам, смотрит на табличку, висящую с правой стороны, и поворачивается к Чимину, чуть ли не крича на всю улицу. – Зоопарк? Ты серьёзно, блять? Пак закатывает глаза, ведь реакция была более, чем ожидаемой, и достаёт из кармана телефон, проверяя последние сообщения от Лалисы. – Мне что, пять лет? – всё не унимается Юнги. – Заебись! Я встал в девять часов в ёбанный выходной день, чтобы посмотреть на зверей! – Ой, заткнись, – устало выдыхает Пак, пряча телефон. – Это всё делается для твоего же блага, – Чимин улыбается, кивая позади Юнги. Шуга вновь хмурит брови, разворачиваясь на девяносто градусов, и замирает в немом шоке, когда замечает весело идущих навстречу Лису в компании Дженни. Если это сон, то он не хочет просыпаться, серьёзно. Провести выходной день вместе с девушкой, к которой ты неравнодушен, – пускай и не наедине, но в его случае так бы и не получилось, – просто удел мечтаний. Девушки останавливаются напротив парней, не скрывая своего хорошего настроения. Правда улыбка Лисы намного ярче и искреннее, чем у Дженни, но оно и понятно. Манобан сперва здоровается с Юнги, после чего одаривает вниманием Чимина. Ким же топчется на месте, неуверенно поглядывая на Шугу. Лалиса, зараза эдакая, не предупреждала её о нём, да и о Чимине она, по правде говоря, тоже не разглашалась; просто пришла и сказала, что хочет в зоопарк, а компания Дженни – самое то. – Привет, – первый шаг делает Мин, неловко маша ладошкой. – Привет, – моментально отвечает Дженни, устанавливая мимолётный контакт с юношей. Чимин, ставший наблюдателем столь неловкой картины, выпускает смешок, за что и получает лёгкий удар в грудь от Манобан. Он кидает на неё взгляд, в котором явно читается какого хера?, но девушка лишь бьёт пальцем по своему виску, намекая парню о том, что вести себя надо более сдержанно. – Хэй, ты же Дженни, верно? – Пак привлекает к себе внимание трёх пар глаз, в том числе и шатенки, которая утвердительно кивает. – Не знаю, помнишь меня или нет, но я Чимин. Мы недавно познакомились в кафе, мы ещё с Тэхёном к вам с подругами за столик сели. – Да, я помню, – Ким улыбается, создавая своей улыбкой тёплую атмосфер, подобно самому настоящему солнышку. – Мог бы и не вдаваться в подробности. Чимин лишь качает головой. Сперва он смотрит на Дженни, которая всё ещё чувствует дискомфорт (по ремешку, сжатому в девичьей руке, понятно), потом переводит взгляд на Юнги. Тот стоит, прожигая друга взглядом, а у самого руки сжимаются на автомате в кулаки и брови вновь сдвигаются к переносице. Паку реально хочется засмеяться в голос, потому что необоснованная ревность Юнги – ну детский сад, ей богу. Чимин зуб готов дать, что друг в своей голове уже успел сложить пазл, только перепутал местами некоторые элементы, вот и бесится стоит. Если Мин подумал, что Пак каким-то образом претендует на Дженни, то ошибся очень сильно, ведь в кафе с девушками юноша никогда не знакомится; слишком обычно для такого необычного Чимина. – Расслабься, приятель, – Пак всё же подходит к другу, похлопывает по плечу и, взяв рядом стоявшую Лису за руку, тянет за собой к входу. А та и не сопротивляется вовсе, лишь пытается скрыть смущённую улыбку. Дженни следует за товарищами, пока Юнги остужает пыл. Мысль о том, что она здесь лишняя, с каждой миллисекундой всё глубже и глубже оседает на задворках её сознания.

***

Тэхён рубится с Чонгуком в приставку, когда на его телефон поступает сообщение от тренера. Тот пишет, что через полтора часа состоится незапланированная тренировка. Точнее, она должна была быть в понедельник, но в связи с тем, что в понедельник у его дочери день рождения, то приходится перенести. Тэхён и не против, по сути; что сегодня, что в будний день – результат-то один и тот же. Плюс ко всему, из-за этого сдвига с Чеён в понедельник можно будет спокойно встретиться, без боязни того, что в зал неожиданно приедет Хиджун и вставит Тэхёну хороших мандюлей за то, что посторонних водит без его ведома. – Чё завис? – голос Чона разносится почти у самого уха Кима. – У-у, любовные послания? Тэхён мигом блокирует телефон, отталкивает от себя друга и поднимается с пола. Парень шагает в гараж, откуда через считанные минуты выходит со спортивной сумкой в руках. – Что-то случилось? – Чонгук тоже поднимается на ноги, потерянным взглядом смотря на друга. Ким вновь проверяет телефон, сверяет время и, убедившись в том, что собрался он более-менее оперативно, расслабленно выдыхает. – Ничего, просто тренировку перенесли на сегодня. – Во дебилы, – Чон головой качает. – Да у него повод есть, у дочки день рождения, – оправдывает тренера Ким, наспех запихивая бутерброд в рот. – И чё, я один дома почти до вечера буду? – Очевидно, что да. Или ты здесь ещё кого-то видишь? – с набитым ртом смеётся Тэ. – А ты что это, боишься? – Ничего я не боюсь, – фыркает Чон. – Джису не говорила, когда собирается возвращаться? – интересуется как бы невзначай. – Не знаю, честно, – Ким запивает еду прохладной водой. – Может, сегодня, может, и завтра. Не думаю, что она у своих подружек будет долго сидеть. Чонгук согласно кивает. Он надеется, что Ким-младшая поступит более благоразумно и вернётся домой в ближайшие сроки. А ещё он чувствует себя виноватым перед ней, ведь фактически из-за него она ушла ночевать за пределы дома. Нехорошо это, извиниться надо. Спустя несколько минут, Тэхён уезжает на тренировку, оставляя Чонгука на хозяйстве. Парень чувствует свободу сразу же: спокойно бредёт к холодильнику, откуда выуживает давнишнюю бутылочку пива, не забыв проверить срок годности, – для пущей верности, – заваливается на диван и принимается щёлкать каналы, надеясь найти хоть что-то нормальное. Синяк под глазом начал желтеть, что свидетельствует о скором его исчезновении; бровь, правда, всё ещё рассечена, но это уже не так важно. Значит, скоро придёт время возвращаться домой. Съезжать от Кимов не хочется от слова совсем. У них хорошо, уютно, да и контроля за каждым движением нет. «Не жизнь, а сказка» – думается Чонгуку, только сказка какая-то жестокая и законам жанра не соответствует. Чон, не найдя ничего лучше, включает спортивный канал. Везенье это или нет, но там как раз транслировали недавний боксёрский поединок между американцем и японцем. Чон делает ставку на американца, потому что тот ловко уворачивается от ударов и передвигается свободно по рингу, чего нельзя сказать о японце, который, между прочим, по комплекции в разы лучше соперника. Юношу накрывает с головой ностальгия. Прошло всего-ничего с того момента, как Чон завязал с боями, поэтому эти ощущения вполне имеют место быть. Как бы парень не утешал себя мыслями о том, что то, чем он занимался – сплошной мордобой ради денег, в душе он всё же был благодарен. Как бы люди не говорили и что бы они не думали, но боксёрские состязания дают парням уверенность в своих силах, значительно повышая самооценку. Это куда лучше многочисленных тренингов личностного роста, ведь результат работы в ринге виден невооружённым глазом. Умение постоять за себя пригодится в различных жизненных ситуациях, и это действительно классно. А ещё Чонгук, наверное, до конца жизни будет благодарен маме за то, что когда-то давно отвела его в секцию по боксу. Она, правда, долго не могла понять, почему выбор сына пал именно на этот вид спорта; почему не футбол, не хоккей, не баскетбол, почему именно бокс?.. Ответ на свой вопрос женщина нашла однажды, когда стала случайной свидетельницей того, как её сын вступился за хиленького мальчишку, над которым издевались одноклассники. Она не поощряла насилие, Чонгуку морали долго читала по поводу его поведения, но в душе гордилась сыном неимоверно. Не каждый человек рискнёт вступиться за слабого, а её сын смог. Пока Чонгук окунается в прошлое с головой, подкрепляя это всё терпким вкусом пива, в дверь шурудят. Ему сначала кажется, что показалось, но нет, шум становится всё более громким, а после дверь и вовсе открывается, запуская человека в дом. Чон вальяжно разваливается на диване, вновь подносит горлышко к губам и, не оборачиваясь, орёт: – Хэй, Маша-растеряша, чё забыла? Когда ожидаемого ответа, наполненного сарказмом, не следует, парень напрягается. Он приподнимается с мягкой поверхности и ставит бутылку на пол. Он крадётся в коридор, заранее обдумывая то, как именно повяжет воров. А в том, что это именно они, он не сомневается, ибо Тэхён сразу бы ответил ему, а здесь ничего, тишина. Чон заранее готовит кулак для битья, выпрыгивает резко из-за угла и замирает посередине дверного проёма. Перед ним стоят не какие-то воры в чёрных масках, а Джису. – Не знала, что ты девушек бьёшь. Парень смотрит на неё пару секунд, до сих пор не осознавая происходящее. С ней всё хорошо, она жива и невредима, стоит перед ним и смотрит, как на полнейшего дурака. Ничего не меняется. Чон краем глаза замечает, что рука всё ещё покоится в воздухе, поэтому опускает её, смущённо извиняясь. Ким-младшая фыркает, хватает свою небольшую дорожную сумку и проходит в гостиную, специально задевая Чона плечом. Она осматривает помещение, пытаясь найти Тэхёна, но никаких признаков, которые оповещали бы о его присутствии, не обнаруживает. – Где Тэхён? – По делам уехал, – отвечает Гук, а затем, собирая всю свою решимость в кулак, говорит: – Джису, я хотел извиниться. Ещё раз. Девушка закатывает глаза. Одной и единственной причиной, по которой она не хотела возвращаться домой, был Чонгук. Она знала, что он всячески будет её донимать, пытаться заговорить с ней, а ей это не нужно. – Чонгук, послушай, – начинает Джису, а Чон уши навостряет и смотрит на неё слишком доверчивым взглядом. – Ты живёшь здесь лишь по той причине, что Тэхён разрешил. Он не посоветовался со мной на этот счёт, хотя, наверное, и хорошо, потому что если бы он это сделал, то тебя бы здесь сейчас не было. Ты никогда мне не нравился, и я до сих пор не понимаю, как вы могли подружиться с моим братом.… И всё же, раз ты здесь, то, пожалуйста, не лезь ко мне, ладно? Сделай вид, что меня просто нет, – она заканчивает довольно резко, быстрыми шажками проходит мимо юноши и поднимается на второй этаж, в свою комнату. Слова Джису ранят сильнее, чем самый острый нож. Она говорит их, возможно, даже не осознавая, какой урон наносит по мужскому сердцу. Парень вздыхает, садясь на диван и зарывается руками в волосы. Джису всегда была измученной эстетической душой: вечно думающая, думающая, думающая, но никогда не чувствующая. Чонгуку бы грудь распотрошить, да чувства эти к ней выкинуть куда подальше, потому что нестерпимо больно; той эйфории от любви, о которой так любят писать в романах, не ощущается. Восторженные крики из телевизора заставляют парня поднять голову и впиться глазами в экран. От увиденного он хмыкает и улыбается кривовато. Победил японец. Чонгук не угадал; точно также как и с тем, в кого стоит влюбляться, а в кого – нет.

***

– Смотри, он так похож на тебя! – восторженно восклицает Лалиса, указательным пальцем тыкая в сторону павиана. Пак закатывает глаза и подходит к девушке, опуская её руку. – Я привык, что меня сравнивают с щеночками, но никак не с краснозадыми мартышками. Лиса улыбается, косвенно ощущая на руке чужое прикосновение. Она легонько ударяет Чимина по лбу, а когда тот в шуточной манере обещает лишить её мороженого, убегает с громкими криками. За последние дни их отношения улучшились, они стали более близко общаться, теперь их официально можно назвать друзьями, хотя девушке и хочется гораздо большего. Дженни поглядывает в их сторону, явно ощущая какую-то особенную ниточку, связывающую Пака и Манобан. Она, как никто иной, знает о симпатии Лисы, но другой вопрос: что испытывает к ней Чимин? Смог бы он представить её на месте своей девушки или стоит спустить подругу с небес на землю, дав понять, что ничего ей здесь не светит? – Они странные, да? Ким вздрагивает от голоса, обладатель которого стоит непозволительно близко с ней. Он выравнивается с ней, почти касаясь своим плечом её плеча, из-за чего кожа Дженни чуть заметно покрывается мурашками. – Возможно, – девушка пожимает плечами, делая небольшой шаг влево. – Зато они не боятся показать себя дураками, – улыбается, смотря в сторону друзей. – Хотела бы я также. Шуга понятливо кивает головой, цепляясь взглядом за бегающими Лисой и Чимином. Такие свободные, обыденные, счастливые, хотелось бы Дженни также… Стоп, что? До Юнги не сразу доходит смысл фразы, вылетевший из девичьих уст. Он поворачивает голову в сторону Ким, любуясь её идеальным профилем, натягивает на лицо коварную улыбку и хватает девушку за руку. – Побегаем? – Что? Дженни не успевает толком ничего сообразить, когда уже бежит вместе с Юнги по просторным дорожкам в зоопарке. Она пытается выдернуть ладонь, затормозить ногами, да что угодно сделать, лишь бы прекратить этот детский сад, но только не выходит от слова совсем. Мин громко смеётся, не обращая внимания ни на что. Когда он слышит девичий смех, что доносится сзади, то улыбается ещё шире; вагончик к их примирению с Дженни благополучно сдвинулся с места. Взрослые косятся на них, как на идиотов, маленькие дети с охотным желанием хотят к ним присоединиться, а Лиса и Чимин, успокоившись, дают себе пятюни. – Кажется, сработало? – вопрошает Лалиса, откусывая небольшой кусочек от чуть подтаявшего мороженого. Только вместо ответа Чимин подается чуть вперёд, откусывая чужую сладость и довольно улыбаясь. Лалиса застывает от подобного действия с его стороны. – Не спи, а то растает, – собеседник подмигивает и, оставив девушку в полнейшем смущении, подходит к следующей клетке. Похоже, он спятил.

***

Тэхён паркует внедорожник на стоянке рядом с клубом, глушит его и, подобрав с соседнего сидения тренировочную сумку и подарок, который он купил по пути, выныривает из салона. Быстрым шагом преодолевая расстояние до здания, парень ловко оказывается внутри. Игнорируя всех присутствующих, направляется в раздевалку, откуда выходит через считанные секунды и с куклой в руке. Со стороны слышатся смешки, да вот только Киму на них начхать. Юноша подходит к рингу, скучающим взглядом осматривая тренера и очередного новенького. Тот на вид ужасно дряхлый, высокий, нескладный, в какой-то мере, да и навыками владеет на двоечку. Ким смотрит на парня с прищуром, ведь его лицо кажется ему нереально знакомым. – О, ты уже приехал? Задумавшись, он даже не заметил, как тренер оставил незнакомца и подошёл к нему, вытирая белоснежным полотенцем пот с лица. Тэхён согласно кивает, протягивая куклу мужчине. – Подарок для дочки, – поясняет молодой человек, ловя от тренера сначала упрёки в роде «да ладно, не стоило транжириться!», но потом уже и искренние слова благодарности. – Сегодня просто отточишь знакомые приёмы вместе с Лукасом, ладно? У меня тут другая забота, – Хиджун кивает в сторону новичка, что находится чуть поодаль от них и жадно попивает воду. Ким согласно кивает, всё же переводя взгляд на новенького. – Пацана зовут Усок, – продолжает О. – Он вообще за Юджином закреплён, но так как его сегодня нет, то с ним нянчусь я. Имя новенького не даёт Тэхёну, ровным счётом, ничего. Он не слышал его никогда прежде, но вот лицо – ну блять, хоть убейся, знакомо! – Лукас ещё не пришёл? – меж делом интересуется Ким. Они никогда толком не общались друг с другом, даже не здоровались, поэтому какой результат получится от сегодняшней тренировки – неизвестно. – Нет, он предупредил, что опоздает немного. Короче, отдыхай, пока есть возможность, – мужчина шутливо подмигивает, пролезает через верёвки, оказываясь вне ринга, и шагает в тренерскую, чтобы отнести куклу. Ким приземляется на лавку. Вот как чувствовал, что смысла нет идти сегодня на тренировку. Этот Лукас припрётся непонятно когда, может быть, даже и тогда, когда положенное время истечёт. Тэхён вздыхает, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Парень чувствует, как прогибается лавка, и открывает правый глаз, чтобы удостовериться в том, кто этому способствует. Какого же его удивление, когда рядом с собой он замечает Усока, что-то усердно ищущего в телефоне. Думает, какой тот всё же придурок, раз пришёл сюда поиграть в телефон, а не заниматься, как все. Усок же, найдя то, что искал, подносит к уху смартфон и расплывается в улыбке, когда на том конце, по-видимому, отвечают. – Алло, Чеён? – Тэхён моментально встрепенулся, стоило только услышать знакомое имя. Какого лешего? – Я могу к тебе сегодня заехать? Да, окей, тогда после тренировки заеду. Ага, хорошо, до встречи, целую. Усок кидает телефон в сумку (которую, между прочим, не удосужился даже в раздевалку отнести) и поднимается на ринг вместе с Хиджуном, оставляя Тэхёна наедине со своими мыслями. Окей, что сейчас только что было? С какой стати этот новенький звонит Чеён, собирается к ней заявиться на ночь глядя, ещё и целую в конце разговора говорит? Она же сама признавалась, что у неё нет парня! Неужели успела завести или наврала ему наглым образом? В памяти моментально всплывает их разговор, произошедший в клубе в тот самый день, когда у Чонгука был последний бой. Тогда ещё какие-то ноунеймы играли на разогреве, а вокалист с Пак всячески флиртовал. И лицо того недопевца перед глазами возникает... – Блять, – выдыхает Тэхён, когда до его сознания доходит, что тот вокалист, покоривший всех девчонок клуба в тот день, стоит в паре метрах от него и неумело бьёт в тренерскую перчатку. Как тесен, оказывается, мир.

***

Занятие Усока подходит к концу. Он прощается с тренером, благодарит за то, что вытерпел его, подхватывает сумку с пола и, даже не сменив потную одежду на чистую, ретируется из помещения. Тэхён, как только замечает удаляющуюся фигуру Усока, прерывает занятие с Лукасом. Говорит, что появились дела семейные и домой сейчас надо очень сильно. Оппонент не возражает, плечами только пожимает, мол, мне по барабану, иди куда хочешь, и подходит к своим к друзьям. Киму, вообще-то, тоже до фонаря на Лукаса и его мнение, поэтому он бежит в раздевалку за своими вещами, не переодевается в нормальную одежду и вылетает из клуба. Каждая секунда, мать его, на чеку. Он обводит глазами улицу, бубнит себе под нос тихое «чёрт» и злостно сжимает ремешок сумки в руке. Усока нигде нет, упустил. Ким подбегает к своей машине и заводит её сразу же, как только оказывается в салоне. Выезжает с парковки на скорости, которая явно больше положенного, но разве кого-то сейчас это волнует? Он просто хочет убедиться в своём предположении касаемо Чеён, не более того. Юноша выезжает на оживлённую трассу, обгоняет машины так, как это только возможно, и сворачивает в переулок, надеясь сократить путь. Сначала ему кажется, что затея эта – ну такое себе: он ей ни брат, ни сват, ни даже друг, так что смысла беспокоиться по этому поводу нет, а ещё ему кажется, что сокращённая дорога занимает времени ещё больше, чем если бы он поехал по обычной, но когда в поле зрения попадает уже знакомый дом, сомнения отлетают прочь. Он тормозит практически рядом с девичьим домом, невольно становясь свидетелем того, как Чеён уже о чём-то говорит с Усоком. «Всё ещё без забора!» – мелькает где-то в мыслях у Тэхёна, но сейчас это отходит на второй план, потому что его догадки, кажется, подтверждаются, и Усок, – ох, этот долбанный Усок! – всё же является парнем Чеён. Потому что друзья не целуются так, как Усок целует сейчас Чеён. И Тэхён, – тот самый, который ни брат, ни сват, ни даже друг для Пак, – хочет вылезти из машины и вмазать со всей дури по этому смазливому юношескому личику. И если мы знаем, чего мы хотим, значит мы обязательно это получим, – таков закон вселенной, с этим ничего не поделаешь.