Почему ты не обнимешь меня?

Возвращение родителей – это, конечно, дело крутое, серьёзное. Нужно навести порядок в доме, загрузить холодильник нормальной едой нормальной, да и вообще создать такую картину, которая родителям понравится… ну и убедит их в том, что Чимина одного оставлять можно и дом в помойку (боже упаси!) он не превратит. По соображениям Пака, сходить за продуктами с утра – самый лучший вариант. Во-первых, людей мало: кто на работе, кто на учёбе, а такие балбесы, как он, которые закончили институт несколько лет назад и кое-где подрабатывают иногда, – Чимин уверен, – сидят в такую рань дома и, вероятно, спят. Ну, а во-вторых, кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Чимин в наилучшем настроении покидает свою временную холостятскую обитель и быстренько выгоняет отцовскую машину за двор. Юноша закрывает ворота и вновь ныряет в салон, моментально заводит тачку, выезжая на проезжую часть. Пак едет плавно, никуда не торопясь, даже успевает полюбоваться пейзажем, а когда загорается красный, так и вовсе наблюдает за бездомным котёнком. Смешной он и чересчур миленький; его бы домой забрать, помыть и накормить, но мама с её-то аллергией на шерсть такой маленький сюрпризик явно не оценит. Загорается зелёный, и Чимин, сопроводив животное сожалеющим взглядом, двигается с места. Экран лежащего на сидении рядом телефона светится из-за нового уведомления, но парень не отвлекается от дороги. Он не входит в число тех, кто любит поговорить по мобильнику за рулём; для него безопасность и предельная концентрация на дороге превыше всего. Когда же Пак паркует автомобиль на стоянке при гипермаркете, на телефон приходит ещё одно сообщение. Чимин, заглушив машину, наконец-то берёт предмет в руки и раздражённо выдыхает, когда видит отправителя. Лиса. Кто бы сомневался. Девушка желает доброго утра, жалуется на то, как скучно ей на парах и интересуется, есть ли у него какие-то планы. Чимин, ну честное слово, не желает рассказывать Манобан о приезде родителей и прочем, но фраза «я сейчас умру от того, как нудно… пошли гулять?» действует на него очень странно, поэтому парень выкладывает ей всё, как есть, пока берёт корзину и катит её по гладкому полу. Лису, кстати, чиминовские планы воодушевляют и нисколечки не расстраивают; она даже хочет помочь ему и просит выслать адрес гипермаркета, в котором сейчас находится Чимин. Пак смеётся, в очередной раз удивляется бесшабашности Лалисы и всё же исполняет её просьбу. «спасибо, ты супер, я скоро буду!» «в смысле… спасибо, всё супер, я скоро буду!» Чимин ухмыляется, кладя телефон в задний карман штанов. Ему хочется верить, что это не было просто случайной опечаткой. Да и первый вариант, по правде говоря, юноше нравится намного больше.

***

– Ой, бля-я-ять. Идеальное утро должно начинаться с умывания, вкусной яичницы и поцелуя в щёку. Только у Тэхёна, кажется, что-то идёт не так с самого начала: он не замечает резиновую уточку в ванной и поскальзывается на ней, падая на пол и ударяясь без того покалеченным локтём. Он стонет, поднимается с пола, возникает себе под нос и злым взглядом смотрит на жёлтого утёнка, что лежит в паре сантиметрах от него. Парень тянется к игрушке, сжимает ту в руках и со всей дури швыряет в стену; утёнок отскакивает от стены и пролетает над головой Кима, – спасибо, что хоть в него не попал. Бедный, бедный утёнок. Ладно, первый блин получился комом, но в списке «идеальное утро» есть ещё два пункта, так что молодой человек не теряет надежды и шагает на кухню, с улыбкой на лице тянется к холодильнику и открывает его. Вкусной яичнице, видимо, сегодня тоже не суждено быть приготовленной, потому что у Чеён элементарно нет яиц в холодильнике. Просто замечательно. Ким громко хлопает дверцей холодильника и вымученно стонет, доставая печеньки из ящичка, про который сегодня утром зарекнулась Чеён. Жуёт быстро, громко, и смотрит перед собой, впиваясь взглядом в одну точку. Идеальное утро, судя по всему, сегодня явно не коснётся Тэхёна, потому что третий пункт – поцелуй в щёку – можно даже не рассматривать. Просто потому что в доме, кроме него, больше никого нет, да даже если бы и была Чеён, то шанс получить чмок от неё очень мал. Вернее, невозможен совсем, как сказал бы Тэхён. Боксёр хочет домой. Очень-очень, и дело здесь вовсе не в том, что с Розэ ему неуютно. На самом деле, у неё дома классно, а ещё она не храпит по ночам, как это делает тот же Чонгук, от чего и спится хорошо. Просто домой хочется из-за Джису. Тэхён, по правде говоря, до сих пор не знает, что там за легенду насочинял Чон, но доверяет ему и уверен, что друг сделает всё для того, чтобы сестра ни о чём не догадалась. По крайней мере, одна ночь прошла, а Джису до сих пор не позвонила ему со своими столь ненужными сейчас вопросами. Тэхён вновь заглядывает в холодильник, замечает там молочный коктейль – странно, что раньше не обратил на него внимания – и достаёт его без зазрения совести. Парень отпивает небольшой глоток, одновременно с этим снимая с блокировки телефон, и пишет Чонгуку. Тот, кстати, не отвечает. Ким совсем немного переживает – не убили же Чон и Ким-младшая друг друга в его отсутствие, правда? Тэхён набирает ему, но трубку никто не поднимает. Пф, подумаешь! Откинув смартфон в сторону, юноша шагает в гостиную и, вместо того, чтобы сесть на диван, останавливается напротив портрета, который привлёк его внимание прошлой ночью. Только сейчас, стоя вблизи, Киму удаётся получше рассмотреть снимок. На нём есть трещины, как это и положено для старых фото, а ещё мама Чеён действительно обладает поразительной внешностью. Ким только сейчас осознаёт, в кого такой красоткой уродилась Пак. И всё бы ничего, если бы взгляд юноши случайно не зацепился за нижний правый угол. Тёмный уголок заметно контрастирует со светлой девичьей кофточкой. Тэхёна это напрягает; он мог бы, конечно, списать это на брак, полученный при печати фото, но парень сразу же откидывает эту версию в сторону. В голове так кстати всплывают воспоминания, как когда-то давно Джису посещала курсы для юных фотографов и рассказывала ему о некоторых тонкостях фотоснимков. Судя из её рассказов, именно такого брака априори не могло быть. Ким сужает глаза и подходит чуть ближе, внимательно всматриваясь в изображение. Это пятно очень похоже на часть чьего-то плеча; будто бы с мамой Чеён кто-то сидит рядом, но его вырезали. Боксёр сразу же предполагает, что этим неизвестным вырезанным человечком может быть отец Розэ, но с какого перепуга его надо убирать с фотографии? Странно. Парень шарахается, когда слышит звонок телефона. Он чертыхается, смотрит на звонящего и чертыхается ещё раз. – Надо же, кто соизволил позвонить! – с сарказмом тянет Тэхён, как только принимает вызов. – Чон, ты знаешь, для чего предназначен телефон или нет? – продолжает издеваться, только прекращает моментально и затыкается на несколько секунд, стоит Чонгуку ошарашить его новостью, к которой Ким был (не) готов. – Как это ты уже возвращаешься домой?

***

Лиса наспех собирает вещи, пока преподаватель распинается у доски и читает лекцию. Рядом сидящая Розэ, заметив действия подруги, перестаёт конспектировать лекцию и, нахмурив брови, поворачивается к Манобан. – Что ты делаешь? – А на что похоже? – Лиса игриво вскидывает бровь, кладя бутылку воды в сумку. – Ухожу. – Чего? – глаза Розэ чуть ли не лезут на лоб, потому что… какого вообще хрена? Как она уйдёт с пары в самый разгар этой самой пары? – Бурундучок, мне очень-очень нужно по делам. К Чимину, – услышав знакомое имя, Пак сразу же всё понимает и мысленно называет подругу влюблённой идиоткой, потому что, по сути, это факт. – Надо написать Дженни, – Лалиса кивает в сторону Ким, которая сидит чуть ли не в первом ряду противоположной стороны вместе с Юнги: – чтобы она отвлекла препода, а я по-быстренькому спущусь и выйду. – Лиса, нет, – Розэ вымученно стонет. – Что за дурацкая идея? – Лиса, да, – Манобан уже во всю строчит Дженни, не обращая абсолютно никакого внимания на явно недовольную Пак. – И ничего она не дурацкая, – девушка отправляет сообщение и выжидающе пялится на Ким. Дженни, как только получает сообщение от Лалисы, поворачивается к ней и удивлённо смотрит на неё, как бы проверяя, шутит подруга или нет. Манобан, на удивление, улыбается и складывает руки в умоляющем жесте; понятно, не шутит. Розэ надеется на благоразумность Дженни, убеждает себя в том, что Ким – умненькая, смышленая девушка и ни в какую аферу под названием «Великий побег Лалисы Манобан» вмешиваться не будет, но… – Извините, пожалуйста, а можно вопрос? …все надежды Чеён летят к чёрту. – Учись, как надо, зануда, – Манобан щёлкает Пак по носу и медленно передвигается по длинной лавочке. Когда она почти преодолевает одну вторую своего пути, преподаватель внезапно осматривает студентов, всё также продолжая слушать вопрос Ким; Лалиса резко выпрямляется, а когда мужчина отводит взгляд, покидает лавочку и на полусогнутых двигается к выходу, внутренне ликуя и гордясь собой за создание такого суперского плана. Понимает, что похвалу себе любимой стоит оставить до лучших времён, потому что Лалиса спотыкается на предпоследней ступеньке и шлёпается со всего размаху на пол с характерным криком. Дженни замолкает, Чеён глаза закатывает, потому что говорила ведь, что идея дурацкая, преподаватель хмуро смотрит на студентку, а во всей аудитории царит гробовая тишина. Лалиса приподнимается на локтях и крутит головой в стороны, ища причину того, почему все вдруг замолчали… а после до неё доходит, что причина лежит на полу практически возле самого входа и зовут её Лиса. – Чёрт. – Лалиса Манобан, – вдруг произносит преподаватель, стоя возле кафедры и с ехидной улыбкой на лице смотря на студентку, – Я понимаю, что мой предмет скучный для вас, но чтобы таким образом уходить с него…  – Извините, такого больше никогда не повторится, – девушка быстро становится на ноги и низко кланяется, стыдливо опуская голову; подумаешь, её план оказался не таким уж и суперским. – Покиньте аудиторию, пожалуйста, – мужчина говорит спокойно, не злится даже, но от этого легче не становится. – Немедленно! Чеён внимательно следит за тем, как подруга подхватывает сумку с пола и быстро шагает к выходу. Ей самой очень неловко за то, что произошло, она даже мысль допускает такую, что Манобан теперь из-за этого инцидента на занятия ходить не будет, однако, когда Лиса закрывает за собой дверь, на её лице царит улыбка, и сама она светится ярче, чем звезда на ёлке в новогоднюю ночь. – Засранка, — шепчет Пак и хихикает; Лиса реально безбашенная влюблённая идиотка. Лалиса же, как только выходит из университета, ловит такси и диктует адрес, куда её, собственно говоря, нужно доставить. Она пишет Чимину о том, что почти на месте, и надеется, что он никуда без неё не уйдёт. Молодой таксист, кстати, кидает на девушку заинтересованные взгляды, пытается даже познакомиться, но все его попытки кроются медным тазом, когда Лалиса достаёт из сумочки баллончик и крутит его в руках. – Едь молча, если не хочешь, чтобы я прыснула тебе этим в лицо. Молодой человек моментально замолкает и больше не отвлекается от дороги, а Лиса ухмыляется. Пятнадцать минут – и они на месте. Лалиса расплачивается с водителем, а тот даже не смотрит на неё; стрёмно ему. Манобан находит Пака в отделе со сладостями, тот стоит и очень долго, внимательно смотрит на шоколадки, выбирая между молочным и тёмным. Девушка хихикает, потому что у Чимина такое лицо, будто бы он принимает самое важное решение в своей жизни, и сама подходит к прилавку, беря молочную и кладя её в корзину под пристально-удивлённым мужским взглядом. – Если бы я знала, что ты так долго выбираешь шоколадку, то не неслась бы к тебе на всех парах. – Вообще-то не я жаловался тебе о том, как мне скучно сидеть на парах, – Чимин ухмыляется кончиком губ и двигает с места корзину. Лиса шагает рядом, не скрывая своей сияющей улыбки. – Что за студенты в наше время пошли? Одни лентяи да раздолбаи, – Пак театрально качает головой, строит гримасу разочарования и останавливается напротив морепродуктов. – Ой, только не говори мне, что не был таким же, когда был студентом, – девушка хмыкает, становится рядом с Чимином и показывает на креветки. – Давай их купим? – В своё время я не был таким же, как ты, – парень исполняет желание девушки, набирая небольшой пакетик. – Я был ещё хуже, – подмигивает и едет дальше. Лиса смотрит ему вслед и думает о том, что он замечательный. То есть, он хороший, смышлёный, весёлый, заботливый, находится с ней на одной волне, з а м е ч а т е л ь н ы й. – Как думаешь, стоит купить шампанское или всё же взять чего покрепче? – задаётся вопросом Чимин, но ответа не следует; Лисы рядом нет. Он вертит головой по сторонам, прежде чем находит девушку в паре метрах от него – всё в том же отделе с морепродуктами. – Хэй, Лиса? Лиса думает, что Чимин замечательный. И ещё ей очень жаль, что вот таким замечательным людям разбивают сердце какие-то там девицы, вроде Джинсоль. – Возьми шампанское, – озвучивает свой ответ Манобан, как только подходит ближе к Чимину и тот озвучивает ранее заданный вопрос. Лиса думает, что Чимин замечательный. Чимин думает, что Лиса замечательная тоже.

***

Вещи собраны, чемоданы находятся в коридоре, точка кипения достигнута. Чонгук стоит на кухне, заваривает себе кофе, а после принимается за бутерброды. Сначала – еда, а потом уже можно ехать. Мама, наверное, обрадуется, когда его увидит, ну и отвесит хороших тумаков за то, что столько времени не появлялся дома; ведь он даже не звонил. Чонгуку не страшно, по правде говоря. Мама побесится да перестанет; не впервой уже, проходили. Чон не жалеет ни о чём: ни о том, что решил перекантоваться у Кимов, ни о том, что с боями завязал… Хотя нет, жалеет он всё же о некоторых вещах: например, о том, что Чондэ по-нормальному врезать так и не получилось, а ещё о том, что с Джису у них отношения испортились окончательно. Это, наверное, самое обидное. Он хотел сблизиться с ней, подружиться, в конце-концов, а получилось, как всегда, всё через одно место. Бесит. Запах женских сладких духов разносится по кухне. Чонгуку даже поворачиваться не надо, чтобы узнать, кому он принадлежит. Джису заглядывает в холодильник, выуживает из него бутылочку молока и отпивает немножко, облокачиваясь плечом на дверь, с издёвкой смотря на Чонгука. – Видела твои вещи в коридоре, – начинает девушка, пока парень чуть сильнее сжимает рукоятку ножа в руке. – Рада, что ты наконец-то сваливаешь. Чонгук продолжает спокойно нарезать батон, сохраняя полное безразличие на лице, хотя внутри всё выгорает, всё кипит, всё горит. Девушку же, видимо, такая реакция не устраивает, ей зрелище нужно, поэтому она вновь делает небольшой глоток из бутылочки, прежде чем продолжить: – Хорошо, что Тэхёна сейчас здесь нет, а то он бы точно переубедил тебя, и мне пришлось бы продолжать смотреть на тебя, расхаживающего на моей территории. Чонгук напрягается, его резка становится более быстрой, нож стучит по доске громче, а Ким-младшая закусывает нижнюю губу. Всё в порядке, Чонгук, считай до трёх. Всё хорошо. – До сих пор не могу забыть, как ты обосрал меня. Интересно, должна ли я рассказать об этом брату или нет? – изгибает бровь. Издевается. Раз. – Знаешь, от одной мысли, что уже через пару часов ты уедешь, мне дышать легче становится. Прикольно, скажи же? Два. – Хоть теперь спокойно смогу Чена привести домой и не бояться, что какой-то псих набросится на него. Нож летит в сторону. Чонгук разворачивается к довольной девушке, смотрит на неё внимательно, изучает, после чего делает пару шагов и припечатывает её к двери холодильника, заводит руки над головой и с лёгкостью выхватывает молоко, ставя его на микроволновку. Между ними – считанные миллиметры расстояния, носы почти соприкасаются, но, что самое интересное, Джису не смотрит на Чона испуганно, не кричит и не вырывается. Лишь ждёт, что дальше. – Послушай, – тон голоса Чона, на удивление, спокойный, – Ты хотела, чтобы я свалил – я сваливаю. Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое – что ж, получи и распишись. Что ещё тебе от меня надо?! – Извинись перед Ченом. Чонгук смеётся, вслух, пока Джису недовольно смотрит на него. Извиниться? Перед Ченом? – Никогда в жизни, – Чонгук наклоняется, шепча практически в самые губы. – Он достоин гораздо больших пиздюлей, поверь мне. Ким-младшая верить отказывается. Она злится, пытается освободить руки, но её попытки тщетны. – Отпусти. Чонгук отрицательно машет головой, хватает девушку свободной рукой за подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза. – Я скажу Тэхёну, что ты до меня домогался! – Прикольно, а давай я скажу ему, что ты хотела трахнуться на вечеринке с Ченом в его же машине? – Что? – Что? Джису то открывает, то закрывает рот в немом удивлении. Какая машина? Какой секс? Что этот придурошный несёт? Она опять предпринимает попытку выбраться, но чувствует на своих губах чужие и столбенеет. У Чонгука смелость непонятно из какой жопы появляется: он тянет руки к девичьей талии, прижимает ближе, теснее к себе, а у самого сердце бешено колотится, в пятки грозится уйти. Сильнейшие чувства рвутся наружу, и Чонгук нежно целует девушку, боясь спугнуть её, отдалить от себя ещё дальше. Поцелуй получается совсем детским, невинным, но Чон доволен. Терять же всё равно нечего. – Чен твой – еблан тупой, – сразу же выдаёт юноша, когда отстраняется от девичьих губ. – Прекрати обзывать его, он хороший! – протестует Джису, заряжая ногой по чужой коленке. Чону больно, но он всё также продолжает стоять на месте. – Хороший? – юноша скалится, сжимая ладонь на чужих запястьях. – Хороший?! Открой свои глаза! Знаешь, почему на вечеринке я не позволил Тэхёну выпить его сок? Потому что твой ненаглядный Чен туда что-то подмешал. Понятия не имею, что именно, но я собственными глазами видел, как он прятал пипетку в карман, – у Чонгука глаза бешеного зверя, да и сам он выглядит напряжённо. Джису совсем капельку боится. – Он брата твоего отравить хотел, а ты продолжаешь его защищать и смотреть на него глазами-сердечками! – Ты… ты сошёл с ума, – чуть дрожащим голосом произносит Джису. – Ты перепутал всё! И вообще… ты это специально говоришь! Потому что ревнуешь меня к нему. Да, точно, именно поэтому! Чонгук прикрывает глаза, напрягает челюсть и подаётся вперёд, почти соприкасаясь губами с девичьей мочкой уха. – Я сейчас возьму и уйду, а ты подумай над сказанным мной хорошенько, окей? Я верю, что ты не глупая девушка и сделаешь правильный выбор, но если вдруг поступишь по-идиотски и твой ненаглядный суженый-ряженый попользуется тобой и выбросит, то, говорю сразу, ко мне плакаться не приходи. Чонгук убирает руку от чужих запястий и, смерив девушку на прощание нечитаемым взглядом, уходит в коридор. Джису слышит, как захлопывается входная дверь, как закипает чайник и смотрит на оставленные недоделанные бутерброды. На губах привкус чего-то горького, как мякоть грейпфрута, но Ким плевать. До сознания только сейчас доходит то, что произошло некоторыми минутами ранее, и Джису, на самом деле, немного страшно. Страшится не тот факт, что они поцеловались, а тот факт, что она вовсе была не против, не говоря уже о том, что ей, кажется, понравилось.

***

Весь день Тэхёна – это скучные, неудавшиеся часы жизни, состоящие из самокопания в себе, анализа Чеён и всех остальных. Ещё и из головы всё не выходит то злополучное чёрное пятно на фото. Это очень странно, и Киму кажется, что он совсем немного сходит с ума. Ему хочется найти разгадку, посему он нисколечко не удивляется, обнаруживая себя в комнате Розэ. Комната девушки милая, светлая, уютненькая, – собственно, такой он себе её и представлял. Ким садится на корточки возле прикроватной тумбы, уверенный на двести процентов, что разгадка скрыта в одном из этих ящиков (в фильмах про детективов, что он смотрел, всё именно так и было). Боксёр открывает первый, только ничего, кроме ненужных листов бумаги не находит. Открывает второй, но и там мимо. В третьем оказываются фломастеры и альбомы с рисунками, и Тэхён (при любой другой возможности) посмотрел бы, но сейчас не до этого. Последний ящичек, четвёртый, закрыт на ключ; у Кима начинают работать шестерёнки: по-любому там скрыто что-то интересненькое! Он тянется к ручке, но слышит хлопок двери и матерится, быстро выбегая из комнаты Чеён и залетая в ванную, где смывает унитаз, создавая тем самым видимость, что он был в туалете, и моет руки, попутно смотря на себя в зеркало. Не лицо, а трэш какой-то. Ким расслабленно спускается со второго этажа, пока вымученная Чеён разувается и бредёт в гостиную, сразу же плюхаясь на диван. – Физкульт привет старательным студентам, – бодро молвит Ким. – Нет, красотка, к тебе эта фраза никак не относится. Розэ, приложив все свои силы, берёт с дивана подушку и кидает в Кима. Тот, конечно же, ловит её и смеётся заливисто, плюхаясь на диван рядом с Пак. – Чёрт, ты выглядишь, как выжатый лимон, – констатирует Тэхён и смотрит на то, как Чеён с ногами забирается на диван. – Я и есть выжатый лимон, – девушка складывает ручки на груди, устало выдыхая, но через считанные секунды слабо смеётся. Тэхён не в первый раз замечает столь резкую смену настроения у Пак и настораживается; ей бы к психотерапевту, что ли, обратиться. – Представляешь, сегодня Лиса сбежала с пары на встречу с Чимином, но перед этим облажалась и свалилась на пол, почти к ногам препода, – она продолжает хихикать, пока Ким с полуулыбкой смотрит на неё, ловя себя на мысли, что она милая. Очень-очень. Та же, вдоволь насмеявшись, возвращает спокойное выражение лица и на полном серьёзе выдает: – Чимин нравится Лисе. И я не хочу, чтобы он сделал ей больно. – Я не понимаю, к чему эти откровения, но спешу заверить тебя, что он не сделает, – Ким подминает подушку под себя, пока Розэ переводит на него заинтересованный взгляд. – Он хороший парень, и с девушками как подонок не поступает. Интересненько, думается Чеён. Её усталость, кажется, как рукой снимает, и она садится напротив Тэхёна, принимая позу лотоса и заинтересованно смотря в чужие глаза. – Как вы познакомились с Чимином? – Тебе правда это интересно? – Розэ кивает. – Долгая история. – Я никуда не тороплюсь. – Знаю, просто… не хочу тебе всё такое рассказывать. Мы не на том уровне дружбы. – Оу, – Розэ понятливо кивает и больше не собирается лезть с вопросами. Тэхён же мнёт губы, испытывая некую неловкость за свой ответ. Он получился очень… резким? Каким-то грубым? Да, определённо да. – Чеён, – девушка мигом откликается на спокойный отклик себя, – Мы можем это исправить, – она приподнимает бровь, не совсем понимая, что имеет ввиду Тэхён, а тот продолжает: – Я тут, пока дома сидел, понял одну вещь. Мы пересекаемся с тобой достаточно часто, но до сих пор, по сути, не знаем друг о друге ничего. Это как-то… не совсем правильно? – И что ты предлагаешь? –девушка заинтригована. Тэхён, очевидно, тоже. – «Три вопроса», – Пак непонятливо хмурится. – Я задаю тебе три интересующих меня вопроса, а ты задаёшь мне свои. Отвечаем максимально честно, ведь иначе нет толка от этой игры. Розэ соглашается, ведь желание узнать что-то новое, доселе неизвестное ей, о Тэхёне, будоражит. Первые два вопроса кажутся ей безобидными: парень просто спрашивает, какой у неё любимый цвет и интересуется, как она могла подружиться с такой не совсем адекватной, как ему кажется, Лисой. Выясняется, что любимый цвет Чеён – розовый, а с не совсем адекватной Лисой она познакомилась в начальной школе, когда та подошла к ней и сказала, что у неё щёчки, как у бурундука. – Ладно, а теперь третий вопрос, – Тэхён мешкается пару мгновений, но потом всё же выдаёт то, что его гложет целый день. – В каких ты отношениях с родителями? Атмосфера мигом меняется, от былой расслабленности не остаётся и следа. Розэ тяжело сглатывает, удивляясь этому вопросу. Казалось бы, с чего бы вообще Кима это интересовало. – В нормальных, – актриса из Чеён, подмечает Тэхён, не очень. – То есть, между вами полная идиллия? – продолжает настаивать боксёр, но видит, как Пак напрягается всем телом и думает, что ему лучше заткнуться. – Вполне, – очередная очевидная ложь. Тэхён открывает рот, дабы спросить ещё, но Чеён прерывает его: – У меня хорошие отношения с родителями, Тэхён. И это, кстати, будет уже пятый вопрос, а мы договаривались только на три. Ким хмыкает, её взяла. Розэ же, осознав, что теперь настала её очередь пытать парня, расцветает на глазах. – Ита-ак, сколько девушек у тебя было? – Тэхён изумлён, потому что такого рода вопрос от Розэ очень неожиданный. С самого начала сразу о девушках? Ничего себе! – Три, – честно отвечает Ким, а Пак недоверчиво на него косится. – Что? Если я такой классный, то это не значит, что я перевстречался со всеми, с кем только мог, окей? – Чеён вскидывает руки в примирительном жесте и смеётся. Её настроение мигом перенимает Тэхён. – Почему ты решил заниматься боксом? – это на самом деле очень интересует девушку, а раз есть такая возможность утолить своё любопытство, то почему бы и не воспользоваться ей. – Я не планировал заниматься этим вот так, – Ким спокоен, его ничуть не смущает этот вопрос. – В школе я подвергся буллингу, – Чеён охает, сразу же жалея, что затронула эту тему, но парень не тушуется и выкладывает всё, как есть. – Меня макали башкой в унитаз, кидали грязные тряпки прямо в лицо, караулили чуть ли не каждый день после уроков и били, били, били, – Тэхён скалится, стоит только воспоминаниям всплыть в голове. – Отцу надоело то, что я каждый день возвращался домой с садинами, поэтому он решил отвести меня на бокс… Мне просто нужно было научиться постоять за себя, понимаешь? После этого меня бояться начали, и издевательства резко прекратились. Как сейчас помню лицо одного чувака, когда я врезал ему по яйцам и сам запихнул его голову в унитаз. Весело было. Честно говоря, я до сих пор не понял, почему козлом отпущения для этой шайки уродов оказался я… Возможно, они видели во мне угрозу, а возможно… Не знаю. Ненавижу ли я их? Да. Хочу ли переломать им все руки? Да. Почему сдерживаю себя? Потому что понимаю, что не хочу марать руки об говно. Эти ребята – натуральное стадо моральных уродов, которое остаётся таким же по сей день, – у Чеён во взгляде немой вопрос, на который Тэхён спешит ответить: – Недавно видел одного из той компашки, он девчонку в углу зажимал. Та хиленькая совсем, маленькая, плакала и звала на помощь. Сама же понимаешь, что я не мог пройти мимо. А этот придурок, как только увидел и, самое главное, узнал меня, наложил в штаны и убежал, – Тэхён смотрит на обеспокоенную Чеён, строя забавную моську. Девушка извиняется, нервно теребя край кофты. Просит прощения за то, что вот так неосознанно напомнила ему обо всём, что он, вероятно, так упорно старался забыть. – Всё нормально, – Тэхён кладёт ладонь поверх её ладони и сжимает. – У меня и без тебя есть одна вещь, которая напоминает об этой хуйне каждый день, – Розэ не понимает. – Помнишь моё тату? – девушка кивает. – Я сделал его, чтобы закрыть уродский шрам, оставленный этими припизднутыми. – Что? – Они заперли меня в раздевалке, когда мне было девять. Я тогда ещё думал, что они наконец-то решили извиниться передо мной, в команду футбольную принять, только вот один из них, самый главный, внезапно достал из кармана перочинный ножик, и тогда-то мне стало ясно, что никто не собирался принимать меня ни в команду, ни уж тем более извиняться. Я предпринял попытку убежать, когда этот ненормальный приближался ко мне, но козлы эти заперли дверь. Оставалось только кричать, умолять его не делать этого, но всем было абсолютно похуй. Его шайка держала меня, заткнув рот, когда он поднёс нож к коже. Им было плевать на то, что мне больно, что я – такой же ребёнок, как и они, как я содрагался, когда это ёбанное лезвие скользило по телу. Всем, кроме меня, было просто невьебенно весело! – парень трясёт головой, развеивая возникшую пелену перед глазами. Вздохнув, смотрит прямо в глаза девушке, когда признается: – Я хотел сдохнуть. По настоящему. Это ненормально, что ребёнок в девять лет не хочет жить, но факт, что его порезали сверстники, ненормален вдвойне. А знаешь, что ещё хуёвее? Им всё это сошло с рук. Не знаю, как именно, но всё, абсолютно всё, было замято, – Тэхён напрягается всем телом, сжимает руки в кулаки и отводит взгляд. У Чеён, кажется, перестаёт биться сердце. – Шрам был большим, ужасным. Поэтому я, как только мне исполнилось шестнадцать, решил, что от него стоит избавиться. Нет же способа лучше, кроме как тату, да? – юноша ухмыляется, пока Чеён балансирует на грани либо держать себя в руках, либо расплакаться. – Попросил Чонгука склепать мне согласие от якобы родителей и набил. Как сейчас помню, как сильно мама орала на меня и как полотенцем отмутузила. Только мне было смешно и даже не больно. Я был счастлив, если честно. – Как… как ты познакомился с Чонгуком? – пересилив себя, спрашивает осипшим голосом Чеён. Третий вопрос. – Так он за меня и заступился однажды, ну, когда эти идиоты вновь лупасили меня за школой. А его мама, кстати, это видела, и за ухо к машине отволокла. Орала на него тоже долго, но потом всё образумилось… Прикинь, мы ведь с ним ещё потом и в одну секцию по боксу попали, ну вот как-то сдружились. Он клёвый, и реально очень хороший друг. Чеён ничего не отвечает, лишь вперёд пододвигается и обнимает Тэхёна. Сжимает крепко, тычась носом в шею, пока Ким, мягко говоря, охуевает. Боксёр чувствует, как его шея постепенно становится влажной, а следом влажной становится ещё и футболка. Ну здрасте, приехали, что ещё за нюни. Ким обнимает Чеён в ответку, несмело касаясь талии, и гладит по волосам. Она напоминает ему котёнка, которого надо защищать, беречь и любить. Он не уверен, что пункты «беречь» и «любить» в его компетенции, но вот «защищать» её он просто обязан.

***

– Алло, привет, можешь мне пробить одного человечка?