Silent place

      Семья Мейфер-Ричардс жила в самом центре посёлка, если его таковым можно было назвать. Тут проходила главная дорога, идущая от трассы, и на этой улице даже было освещение. Их дом был не особенно велик, но при этом было заметно, что хозяева немало вложились в его обустройство. На окнах - добротные решётки, двери так же укреплены железными прутьями, не хватало только охранников при входе. Припарковавшись у газона, два детектива вышли из машины. Сегодня дождило, а с высоких, начинающих краснеть клёнов, тихо срывались редкие листья, устилая стриженный газон перед домом и дорогу яркими пятнами. — Для владельцев деревенского кафе они тут неплохо устроились. — Джон одобрительно оглядел дом и тщательно ухоженную территорию вокруг. — Не знаешь, у них есть сигнализация? — Возможно, но только какой в ней толк, если до Уильямса тридцать километров? Пока дежурный полицейский сюда доберётся, дом успеют ограбить. — Если вскроют решётки. — Джон нажал на звонок, кивнув Сэмюэлсу. Открыла им Элли Ричардс, симпатичная женщина лет за тридцать. Тёмные огромные глаза, светлые волосы по плечи, и настороженный взгляд. Внутри было хорошо — тепло и уютно, над интерьером явно кто-то потрудился, обстановка отличалась вкусом и одновременно простотой. Джон уже знал, что их семья с Айви не совсем обычная, они были женаты достаточно давно и вместе растили сына. Однополые браки в Миннесоте разрешены, эти люди любят друг друга, а остальное — совсем не его дело, вот как он рассуждал. Элли, нервно улыбаясь, провела их в светлую гостиную, где Оз, мальчик лет семи с белокурыми кудрями, сидел на диване, держа за руку свою вторую маму, Айви. Такая же светленькая, как и Элли, она была ниже её, и волосы были острижены короче, падая косой чёлкой на лоб и глаза. Она явно была решительно настроена, в отличие от своей супруги, и заметно меньше нервничала. Элли предложила сделать чай, но Джек и Джон, переглянувшись, попросили кофе. Знакомство заняло минут пять, Оз вроде заинтересовался работой полицейских, но уверенно заявил, что сам работать детективом никогда не будет. — А кем же? — Джон улыбнулся, подмигнув ему. — Я хочу быть… — он оглянулся на дверь, за которой скрылась Элли и тихо сказал, насупившись: — Когда вырасту, я стану смешить людей, а не пугать. — Будешь клоуном? — Джек Сэмюэлс ляпнул это, и то, что за этим последовало, гостей немного удивило. Айви и Оз взглянули друг на друга, а потом и на Джека с таким видом, как будто он сказал нечто совершено неприличное. — Не стоит упоминать при моей жене этих… — Айви замолчала, потому что в дверь вошла вторая мама Оза с подносом в руках. Тема была успешно замята, и детективы узнали много чего узнали. Оказывается, Оз вышел из школьного автобуса около супермаркета и дожидался Айви, которая должна была встретить его. Именно в это время он увидел, как из небольшой рощицы за маркетом вышел человек, «одетый, как в цирке». Тут ребёнок замолчал и, моргнув, посмотрел на маму Элли, которая стояла у окна, обхватив себя руками за локти. Ничего не сказав, женщина вышла, а Джон смог спокойно опросить ребёнка и записать все подробности. Мальчик молчал об этом случае до сегодняшнего дня, и только утром рассказал об этом Айви. Клоун, а это человек был именно в таком костюме, а так же в чёрном плаще и маске, скрывающей все: лицо, волосы, шею, так что никаких особенных примет не было. Кроме одной — при каждом шаге ряженый издавал странный, пищащий звук. Это был давно известный приём, в огромных цирковых ботинках часто устанавливались эдакие «пищалки», издававшие характерный звук, веселящий зрителей. Переодетый убийца, до этого явно перенёсший тело бедной Медоу под деревья из машины, спокойно отправился через дорогу в сторону леса и скрылся в нём, помахав рукой ребёнку. За выходные детективам удалось узнать, что Медоу поздно вечером заехала в супермаркет, потом отправилась на машине куда-то в сторону реки, а на следующий день её уже нашли под деревьями, у трассы и маркета Гэри Лонгстрита. В багажнике машины Медоу были обнаружены следы воды и её волосы, а в салоне стояли сумки с продуктами, купленные ещё вечером. Этот проклятый клоун привёз её к трассе уже мёртвой, и почему-то не стал оставлять в багажнике, перетащив под деревья. Детективы вышли из этого дома со странным ощущением — первое впечатление уюта и теплоты было обманчивым, в этой семье далеко не всё было так благополучно, как показалось сначала.

***

      Разложив по местам листы бумаги и цветные мелки, Вайолет посмотрела на часы. До начала сеанса арт-терапии оставалось ещё минут двадцать, и она присела у окна. Отсюда, со второго этажа, был прекрасный вид на больничный сад и бескрайние просторы, открывающиеся за ним. Сам лечебный комплекс располагался в огромном парке, а его корпуса были расставлены по всей территории, изолированные друг от друга расстоянием, высокими липами, соснами и дубами. За парком был высажен старый яблоневый сад, а потом — болотистая местность, плавно переходящая в реку Грей Ривер. Дальше - лесной массив, подёрнутый дымкой тумана, и над всем этим — сумрачное, тяжёлое небо, кое-где тронутое скупым золотом солнечных проблесков. Эту ночь Вайолет спала плоховато, за шумом дождя всё время чудилось что-то, то шаги в доме, то снова этот дурацкий, ритмичный писк в ночи, как будто некто бесконечно сжимал в руке резиновую игрушку. — Доброе утро, Вайолет, — она вздрогнула, повернувшись на голос. Это был Харрисон Уилтон, жена которого, Медоу, была убита в пятницу. Высокий, подтянутый мужчина с добродушным лицом, он совмещал тут сразу две должности — вёл группу лечебной физкультуры и полставки санитара. — Привет, Харри. — Они виделись в первый раз после случившегося, и Вайолет немного растерялась. — Ну, можешь спросить меня, как я, — он неискренне улыбнулся, — давай на этом и закончим, договорились? — Да, как скажешь. — Она растерялась, не зная, что ещё сказать. — Когда похороны, не скажешь? — Их не будет, Вайолет. — Он принялся поправлять стулья вокруг длинного стола, хотя они и так стояли на местах. — Её родители захотели, чтобы была кремация, а панихиду и прочую чушь они проведут сами, у себя в Миннеаполисе. — Понятно, — она вдруг спохватилась. — Постой, а что ты делаешь тут, в терапевтическом? Ты вроде же всегда работал в третьей психиатрии? — Винсент меня временно перевёл сюда, видишь ли, пациенты, как бы это сказать… — он вздохнул, оставив в покое стулья и неопределённо мотнув головой. — Они же меня все хорошо знают и что-то почувствовали. Как я переживаю из-за Медоу. — Ну, что ж, поработаем вместе, — Вайолет ободряюще ему улыбнулась. — Наверное, группу теперь будешь сюда приводить ты? — Вроде того, — он хмыкнул. — Прекрасно понимаю, что мои услуги тут и не нужны-то особо, но придётся вам всем меня потерпеть. — Послушай, Харрисон, думаю, главное — не сидеть дома одному, ты же согласен со мной? — Да уж, выходные я провёл почти один, не считая визитов полицейских и поездки в Уильямс, на опознание. — Он отвернулся к окну. — Хватит с меня, лучше уж тут. Кстати, я вот только сейчас подумал, — Уилтон, чуть нахмурив тёмные брови, повернулся к ней, — как ты одна там живёшь, Вайолет? Почти в лесу, из ближайших соседей — только Андерсен, и то, нужно через лес тащиться, чтобы до него добраться! — Нормально, — Вайолет мелко закивала, вдруг вспомнив вчерашнее «пи-пи-пи», надвигающееся из темноты. — Всё нормально, Харри, я, знаешь ли, привыкла уже. — Хм, доктор Винсент говорит, что те, кто может долго находиться один — либо больны, либо — шибко талантливы и умны. Ты кого выбираешь? — Даже не знаю, — Вайолет улыбнулась. — Ещё не решила, с умными я или с красивыми? Кажется, их обычные невинные шуточки и лёгкое общение никуда не делось, несмотря на горе Уилтона, и она была ему за это страшно благодарна. — Послушай, помнишь, мы на той неделе с тобой говорили, ну, по тому вопросу, про больных в режимном отделении… Она запнулась, внимательно глядя на то, как глаза Уилтона убежали от неё в сторону окон. — А, ну да, конечно-конечно! Я проверял, Вайолет. Заглянул в журнал наблюдений постовой сестры, и знаешь — нет там такой фамилии. Ты не пробовала напрямую поговорить с Каем? — Они оба повернулись на звук открывающейся двери, куда заглянул доктор Рудольф Винсент. — О, ты уже готова к занятиям, Вайолет? Как вы тут с Уилтоном, поделили территорию? — Да, доктор Винсент, всё в порядке, жду группу. — Что-то ты сегодня не в настроении, или мне показалось? — он подмигнул ей, кивнув Уилтону. — Сегодня у тебя будет новенькая, Элли Ричардс берёт у меня сеансы, и я ей порекомендовал походить на твои занятия, пусть расслабиться и попробует открыть свои подсознательные страхи через творчество, ок? Зайди потом ко мне в гипнотарий после занятия, ладно? Есть разговор. Сразу после этого в помещение стали заходить пациенты, и их разговор с Харрисоном не был продолжен.

***

— Так-так-тааак… — склонившись над монитором ноутбука, где была выведена карта космической съёмки Сайлент Плейс и его окрестностей, детектив Лоу ткнул пальцем в крошечное озерцо у края леса. — Это, кажется, и есть тот самый недоделанный пруд Андерсенов? — Ну да, — Джек Сэмюэлс, прихлёбывая кофе из стандартного пластикового стаканчика, довольно прищурился. — Чёрт, всё-таки единственный приличный эспрессо делают только в кафе у Ричардсов, даже в Уильямсе не найдёшь приличного кофе. — Да уж… — Джон покачал головой. — И Медоу Уилтон, значит, захлебнулась водой именно из этого искусственного озера. Арден прислал результаты исследования, вода в её лёгких именно оттуда. И ещё — барбитурат в лошадиной дозе, именно такой можно достать в местном реабилитационном центре, а смерть наступила рано утром, примерно часов в пять, когда только светало, — он повернулся к Джеку, продолжавшему смаковать свой кофе. — Что скажешь, почему Харрисон не побеспокоился, что жены нет дома? — Ну, всё просто, — Джек скомкал уже пустой стаканчик сильными, длинными пальцами. — У них не совсем обычный брак, об этом все знают, да и вы тоже слышали от Харрисона. Он — предпочитает мужчин, она — ну… — Да я в курсе, но всё же! — в нетерпении Джон встал и быстро прошёлся по помещению административного офиса Сайлент Плейс. — Как так, молодой женщины нет дома, вечером уехала за покупками — и всё! Неужели он не удивился? — Не думаю. У них свобода в отношениях, Джон. Думаю, они жили просто как хорошие друзья, не более того. Вместе оплачивали счета, копили деньги на путешествия, выплачивали ипотеку на дом. Они в этой глуши-то оказались только потому, что недвижимость тут недорогая, и нашлась работа для Харрисона. — А Медоу, значит, подрабатывала риэлторством, да? — Да какие тут продажи недвижимости, сам посмотри? — Джек развёл руками. — Единственное, чем она могла заработать — это сдача в аренду пустующих домов охотникам, которые приезжали сюда в сезон. — И на кого тут охотятся? — детектив Лоу опять уселся перед ноутбуком, осторожно двигая мышкой картинку геосъёмки. — Медведи и утки. На медведей-барибалов, кстати, резко увеличен лимит, разрешённый к отстрелу, их страсть, сколько развелось. И сейчас — самое лучшее время для охоты! — Слушай, а вот это что такое? — Джон показвал на монитор, сразу за лесом и прудом Андерсенов, не далеко от реки. — Это что, овраг какой-то? Сэмюэлс склонился над изображением и покачал головой. — Нет, это старое русло реки, после того, как сделали плотину выше по течению, в Канаде, река сменила русло. Теперь эти холмы и овраг принадлежат семье Вайолет Хармон, и их владения граничат с землями Андерсонов, вот тут, — он ткнул пальцем куда-то между прудом и оврагом. — Кажется, они сдают их в аренду фермерам, на этих лугах сейчас пастбище. Тут по-близости скотоводческое хозяйство Моттов, производителей полуфабрикатов. А вот тут, за поворотом реки, налево, когда-то свернул себе шею один парень, тоже из нашей школы. — Хм, — Джон задумчиво почесал висок. — Как ему это удалось? Прыгнул с высокого берега головой вниз? — Да вроде того, звали его Джетер Полк. В крови — изрядная доза какой-то наркоты и алкоголя, явно хотел освежиться в реке и головой воткнулся в дно. На том месте стоит крест, его семейка поставила, прежде, чем свалить отсюда. Те ещё клошары были, скажу я тебе. На плане было прекрасно видно, что от Хармонов до владений Андерсенов было очень близко, между ними была узкая полоса густого леса, тянущегося в отдалении от реки километров на пять. — Печально это слышать, — Лоу указал на дом Кая, стоящий на самом краю леса. — Понятно, и эти самые Хармоны и Андерсены друг друга не выносят, да? — Да нет, это только между Вайолет и Каем чёрная кошка пробежала. — Надо бы поточнее поинтересоваться у Кая, где он был той ночью, когда убили Медоу. Они же, вроде, были в неплохих отношениях, правда? — Ну да, он даже, если не ошибаюсь, одно время был адвокатом её мужа, Харрисона. Они дружили семьями. Кстати, да Уилтон и сейчас вовсю общается с Каем, уж не знаю, на какой почве, но он частенько наезжает к Андерсену в его лесной дом, особенно по вечерам. — Семьями? — Джон приподнял брови. — С кем же из супругов Андерсен дружил, ээ, конкретно? С Медоу или всё-таки предпочитал её муженька — гея? — Вот уж не знаю! — Сэмюэлс вяло пожал плечами. — Если честно, детектив, с Харри когда-то был дружен я сам, мы… — он опустил голову, приподняв красивые, тёмные брови. — Но это дело прошлое. — Офигеть, — Лоу присвистнул. — И ты заявляешь это только сейчас?! Сэмюэлс, тебя могут запросто отстранить от дела, понимаешь ты это? Парень взлохматил свою светлую шевелюру, нервно хмыкнув. — Дело прошлое, Джон, поверь. Но если ты считаешь нужным, можешь сообщить об этом в управление, что ж… Джон, развернувшись уже всем корпусом к своему напарнику, внимательно изучал его. Как он сразу не заметил — да парень просто красавец, а его волосы — их блондинистый цвет явно был умело подкорректирован парикмахером. Не просто метросексуал, мать его, дело, оказывается, совсем в другом. И вот, что ещё он вспомнил: ещё более радикальный цвет волос был именно у Кая Андерсена, и это теперь наводило на мысли определённого рода. Медоу утонула в его пруду; он в последнее время тесно общался с Харрисоном, и, возможно… Да уж, придётся познакомиться с этой загадочной Мальвиной поближе.

***

— Вайолет, не окажешься от хорошего кофе? — доктор Винсент стоял у своей кофемашины, наблюдая за тонкой струйкой тёмно-коричневого, почти чёрного напитка. Невольно поморщившись, девушка отрицательно мотнула головой. Все в клинике знали, что кофе у Руди Винсента — та ещё дрянь. — Нет, спасибо, доктор, не хочется, — она села в кресло с высокой спинкой и тяжко вздохнула. В этой комнате под названием «гипнотарий» проходили групповые сеансы психотерапии, стояли мягкие светлые кресла, а пол был устлан бордовым ковровым покрытием. Большие окна были плотно зашторены; рассеянный, мягкий свет давали несколько светильников на стенах, обитых золотисто — бежевой тканью. Какой-то притон, а не гипнотарий. Почему-то именно такие мысли всё время лезли девушке в голову, стоило ей переступить порог помещения, облюбованного здешним главным врачом. — Как началась рабочая неделя? Все больные спокойны и счастливы? — Скорее, заторможены и несколько обеспокоены, — девушка слегка улыбнулась, гадая, что послужило причиной этого разговора. — Кто-то им рассказал о… происшествии. — Да уж, как не отгораживайся от мира, толку от этого мало. Но, да речь не о том, — доктор уселся за свой массивный стол и, зажмурившись, прихлебнул горячий напиток. — Ты точно не хочешь? — Нет, спасибо, — Вайолет ответила слишком поспешно, потому что уже знала кислый вкус этой бурды. — О чём вы хотели поговорить? — Ну, есть такая мысль — дать тебе небольшой отпуск, — предупреждая возражения, готовые вырваться из губ девушки, он поспешил продолжить. — Нет, не подумай, дело совсем не в Бене. Он, как ты понимаешь, мне звонил, но дело, повторюсь, совсем не в этом. — А в чём? — Вайолет подалась вперёд, вцепившись в подлокотники. — Он попросил вас придумать какую-то другую причину, чтобы выпроводить меня из Сайлент Плейс? — Нет, — Винсент отставил свою чашку и его взгляд неожиданно потяжелел. — Вайолет, ты же прекрасно знаешь, что в нашем учреждении действует кодекс о неразглашении конфиденциальной информации о пациентах, не так ли? Ты ведь подписывала соглашение при заключении контракта? — Да, а… В чём дело, доктор? Я ничего такого… — Стоп-стоп, успокойся. Пока ничего страшного не случилось, но я должен был с тобой поговорить, — он ободряюще улыбнулся, сразу разрядив обстановку. — Ты прекрасно знаешь, что в закрытых отделениях установлены камеры, и все действия персонала и пациентов фиксируются для их же безопасности. Мне сказали, что Харрисон пытался узнать кое-что для тебя, это же так? — Ну… — девушка, приподняв брови, опустила глаза, одновременно пожав плечами. — А откуда вы всё-таки узнали, что я просила? Это сам Уилтон вам рассказал? — Ну, я, знаешь ли, тоже не дурак, мисс Хармон. И я понимаю, что приехав сюда, в нашу глушь из солнечной Калифорнии, ты, наверняка преследуешь какие-то цели, не так ли? Но, к сожалению, стажёрам без оконченного специального образования даже вход в режимные отделения закрыт. Давно хотел с тобой поговорить на эту тему, дорогая моя, — он откинулся назад, всматриваясь в её лицо и наблюдая, как глаза девушки становятся колючими. Чёрт, что она с характером, было понятно сразу, и сейчас он видел, что она мало того, что не испугалась, что её поймали с поличным, так ещё и ничего не собирается ему говорить. Но он всё же попытается. — Чего ты добиваешься, Вайолет? Возможно, если ты спросишь напрямую, мы с тобой сэкономим друг другу время и нервы? Что тебе нужно было в закрытых отделениях? Девушка попыталась скрыть нахлынувшее на неё облегчение. Нет, Харрисон её не выдал и доктор Винсент ничего не знает. — Ничего, — она улыбнулась с самым невинным видом, и Винсент с готовностью ответил ей тем же. — Ну, ладно, ничего — так ничего, забыли. Но больше не делай так, Вайолет, договорились? На все твои вопросы смогу ответить я сам, и это не пустые слова. Как там Элли, кстати? Нарисовала что-нибудь? Они обсуждали стрессовое состояние Элли Ричардс ещё минут пять, затем попрощались и Вайолет, глядя прямо в светло — серые глаза доктора пообещала: «Больше так не делать». На том и расстались, оставшись каждый при своём мнении. Вайолет уходила всё с той же мыслью, что кофе у доктора — дерьмо, и она не оставит свои попытки пробраться в закрытое отделение, а Руди Винсент понял в очередной раз, добродушно усмехнувшись, что девчонка с характером.