Silent place

      Сегодня дождя не было, и Вайолет, переодевшись в рабочие джинсы и утеплённую стёганую рубаху, опять вооружилась топориком. Скоро уже должны были начаться сумерки, и её велосипед стоял наготове около калитки, ожидая ежевечерней прогулки до реки. А пока как раз была возможность уделить немного времени заросшему саду. Кусты бересклета были чертовски влажными, их ветки — гибкими и не ломкими, и её нервная система в очередной раз подверглась жестокому испытанию. Сегодня ей удалось продержаться ровно двадцать восемь минут, нарубив небольшую кучку веток, после чего она, размахнувшись со всей силы и вонзив топор в многострадальную сухую грушу, осыпала дерево очередью жутких проклятий. Выдохнув и немного успокоившись, Вайолет, кряхтя и упираясь ногами в землю попыталась вытащить свой инструмент из ствола, но, естественно, совершенно безрезультатно. Исполненная напрасных сожалений, она задрала голову к небу, зажмурившись и ловя языком холодные капли начинающегося дождя. Редкие, но очень звучные аплодисменты послужили ей ответом. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она замерла ровно на секунду. Влажные, и от этого слегка потемневшие волосы девушки были в живописном беспорядке, щёки порозовели в тон старой, бордовой клетчатой рубашке, а красные, обветренные на осеннем ветру губы были приоткрыты. И на неё внимательно смотрел Кай Андерсен. — Привет, Вайолет, — он обаятельно улыбнулся, поджав губы и склонив голову к плечу. — Я тут подумал, к вечеру, вроде, обещали дождь, так что можешь особо не напрягаться, покажи мне свой средний пальчик прямо сейчас и проведи этот вечер дома, как… Как все нормальные люди. Перестав дышать на несколько мгновений и не сразу овладев собой, Вайолет оставила попытки вытащить своё орудие труда и молча смотрела исподлобья некоторое время на него. — А ты мне не покажешь… - она замерла, как бы прикидывая, стоит ли. — Свой мизинчик? Нет? — она выдохнула. — Ладно. Чего тебе? — Мизинчик ещё нужно заслужить, как ты знаешь, так что забудь, — он скептически оглядел окружающие их заросли. — Там, на веранде, я положил твою отремонтированную бензопилу, — Кай, не отводя от девушки смеющегося взгляда, качнул головой с синими распущенными волосами в сторону дома. — Заезжал по делам в автосервис, они заменили тебе масло и подтянули цепь, а я не отказался доставить инструмент тебе, так что можешь продолжать… — он открыто усмехнулся, окинув насмешливым взглядом пожухшие заросли, - ...сражаться со своими разросшимися монстрами. — Хм, думаешь, я тебе «спасибо» скажу? — она, справившись с волнением от неожиданной встречи, засунула озябшие руки в карманы джинсов. — Убирайся отсюда, и, если я захочу проехаться на своём велосипеде, мне ни дождь, ни ты не помешаете, понял? Рассмеявшись, Кай медленно кивнул. — Да ты — настоящий реднек*, Хармон. Спорим, по вечерам слушаешь кантри и чистишь до блеска папашин карабин? Проигнорировав его издевательства, Вайолет схватила в охапку нарубленные ветви и свалила их в общую кучу, предназначенную для сожжения. — Кстати, по поводу убраться, не думала сама свалить из Сайлент Плейс? Вайолет, повернувшись к нему, внимательно наблюдала, как парень, не отводя от неё взгляда, медленно подошёл к сухому дереву и без видимых усилий вынул топор из ствола. — Что, Андерсен, я тебе напоминаю то, что ты хотел бы поскорее забыть, да? — она уже развернулась к нему лицом, потому что всегда воспринимала прямые или косвенные попытки отделаться от своей персоны как вызов. — Совесть спокойно спать не даёт? — Вроде того, — он, поигрывая топориком, медленно приближался. — А тебе как, по ночам тут спокойно спится? — Да уж получше, чем тебе! — выпалив это, Вайолет замолчала, невольно глядя на то, как легко движется в его руке тяжёлый топор. Ситуация становилась до ужаса нелепой и хотелось всё это как можно скорее прекратить. А Кай усмехался, чем-то довольный и, как обычно, до смешного уверенный в себе. Вот в такие моменты всегда хотелось подойти к нему и двинуть наотмашь прямо по смазливой, чисто выбритой физиономии. Да ещё — эти дурацкие, слипшиеся от дождя синие патлы. Первый раз его в такой цвет как-то покрасила Уинтер, дело было по пьянке, и с тех пор Кай зачем-то постоянно тонировал свои светлые волнистые волосы в этот мерзкий ультрамарин. А он, всё не сводя тёмных глаз с Вайолет, бесцеремонно разглядывая её, подходя всё ближе. Девушка, уже хмурясь и не зная, что делать дальше, вздрогнула от того, что её спина коснулась деревянной стены дома. Сама этого не понимая, она отступала по чуть-чуть всё дальше и дальше, пока не наткнулась на препятствие. Они были одни, никого в радиусе километров трёх вокруг, и ей было, мягко говоря, не уютно. — Короче, вместо «спасибо» я, как всегда, получу только ругань и, судя по всему, даже не дождусь приглашения на кофе. Что скажешь? — топор в его руке легко подлетал и каждый раз был ловко пойман за рукоятку. Если он его сейчас, к примеру, уронит, то чёртов топор вполне может воткнуться ей в ногу, пробив толстую кожу ботинка. Эта мысль пришла как-то сама по себе, отстранённо и без тени страха. Оперевшись уже лопатками и локтями на холодную и влажную стену, Вайолет молча смотрела на молодого мужчину, становившегося всё ближе. Что нас делает врагами? Как можно перейти эту тонкую грань, после которой твой друг уже не заслуживает прощения? Ведь что-то мы готовы прощать, оставлять в прошлом, перешагивать и смело идти дальше рядом, доверяя друг другу. Но, конечно, не всё. Предательство — вот, что стало для Вайолет Хармон тем Рубиконом**, который она так и не смогла одолеть. Она смотрела на его бледное лицо, вспоминая, как когда-то давно воспринимала то, что видела сейчас, совсем по-другому. Кай явно был зол, и, наверное, у него было не меньше причин, чем у неё, вот так смотреть. С неприкрытым раздражением, почти с ненавистью. Но было в его взгляде и то, что неожиданно для девушки злило её больше всего. Он смеялся над нею, и в отличие от неё вся эта хрень ему явно доставляла удовольствие. Это было прекрасно видно по его выразительному лицу. Искорки смеха, как шкодливые бесенята, прорывались сквозь темноту его почти чёрных глаз, и вот именно за это она ненавидела его в этот самый момент больше всего. — Так что, такие деревенщины, как ты, я так понимаю, благодарность не могут испытывать в принципе, да? — он говорил, приблизив своё лицо к ней, и это было так странно, что когда его мятное дыхание коснулось её щеки, она вздрогнула. Вайолет с содроганием вдруг поняла, что его взгляд уже не в первый раз скользнул по её приоткрытым губам. И это уже было совсем лишним. — От-ва-ли, — сказано раздельно и чётко, холодным и выверенно бесчувственным тоном, и насмешливый прищур её глаз добавил то, о чём она умолчала. Моментально вспыхнув, что-то в его тёмных зрачках погасло, как будто кануло в мутной, холодной воде, оставив на поверхности только тревожную рябь. Его губы сжались. Резко и коротко замахнувшись, Кай всадил топор в деревянную стену рядом с её лицом, срезав несколько растрепавшихся длинных волос девушки. В этот момент его красивое лицо неуловимо исказилось, став по-настоящему жутким. И… тут же тепло, по-настоящему, парень лучисто улыбнулся, продемонстрировав на щеках такие милые мальчишеские ямочки. — Да, если ты не настроена на нормальный разговор двух взрослых людей, Вайолет, к тебе вскоре зайдёт мой, эм, поручитель, поговоришь тогда с ним, — он, как ни в чём ни бывало улыбнулся ей и, коротко кивнув, двинулся к выходу из сада, огибая угол дома. — И занеси с веранды в дом свою бензопилу, если она намокнет, придётся снова отдавать в починку. Последняя фраза была сказана уже из-за угла. Кай уходил, оставляя её медленно сползать вниз по стене, цепляясь за неё длинными волосами и тонкими, покрасневшими от холода дрожащими пальцами.

***

      Элли слышала, как Айви и Оз о чём-то тихо говорили на кухне, потом даже смеялись несколько раз, потом дверь за ними закрылась. Теперь было решено отвозить сына в школу самим, не полагаясь на школьный транспорт. Айви сначала везёт их мальчика в Уильямс, а Элли открывает кафе, а днём забирает сына уже она. Ещё сегодня арт-терапия у Вайолет Хармон в медицинском центре, кажется, вчера на пробном занятии они поладили. Повернувшись на спину, молодая женщина скинула своё слишком тёплое одеяло. Начинался новый день, сегодня вторник и прошло уже три дня после смерти бедняжки Медоу. Нужно вставать и начинать шевелиться, потому что и так много дел отложено на потом… В доме царил тот особый, утренний сумрак, который бывает только в конце осени и зимой, и исключительно в северных штатах. Быстро собравшись на работу, Элли проглотила безвкусную кашу и, подъехав к кафе, уже взялась за ручку входной двери, как вдруг… Боже, на неё с листовки, наклеенной на дощатую дверь, смотрела, скалясь огромными зубами, жуткая клоунская маска. Моментально потеряв ориентацию в пространстве, женщина тихо всхлипнула, отступая назад. Это всё не по-настоящему, скоро Хэллоуин и, скорее всего, так шутит местная детвора. Выдохнув, она отвернулась от жуткой образины и стала глубоко, размеренно дышать, считая каждый выдох и вдох. Уняв дрожь в руках, Элли повернулась к двери и на ощупь, не открывая глаз, попыталась справиться с замком, куда никак не мог попасть ключ. — Эй, Эл, помощь не нужна? Взвизгнув о неожиданности, она отскочила от двери, тут же выронив связку с ключами. — Эй-эй, что случилось, Элли? — это был Харрисон Уилтон, и он, легко приобняв её, нахмурившись, заглядывал молодой женщине в лицо. — Ты чего-то испугалась? — Этот… Этот гадкий трикстер… Харрисон, убери это отсюда, пожалуйста! — закрыв лицо руками, она слышала, как мужчина рывком сорвал с двери листовку и скомкал её. — Кто это сюда повесил? Кто?! Пока Уилтон искал внизу упавшие ключи, она стояла, всё ещё закрывая лицо руками и мелко дрожа. — Элли, послушай, это всего-то лишь ориентировка на предполагаемого преступника, полицейские составили описание и вчера привезли в администрацию посёлка листовки, — открыв дверь, Харрисон провёл женщину внутрь кафе, говоря с ней, как с маленьким ребёнком. — Кто-то расклеил эти бумажки по всей деревне, наверняка из лучших побуждений. Ну, успокаивайся, Эл! — Да, да… Я сейчас, — присев на высокий табурет у барной стойки, Элли достала дрожащими руками пузырёк со своими успокоительными, проглотив на сухую сразу две капсулы. — Ох, Уилтон, прости меня… Кажется, я теряю почву под ногами, опять весь этот кошмар начинается… — Понимаю, Эл, — Харрисон, поставив локти на стойку, молча смотрел на неё, стоя рядом. — Ты не против, если я включу вашу кофе-машину? — Ах, прости, я сейчас сама этим займусь, — кивнув ему и даже попытавшись улыбнуться, Элли поднялась со своего сидения, стаскивая с себя бежевый тренч и оглядываясь. — Ты хочешь кофе? — Да, не откажусь, Эл, — он молча смотрел некоторое время, как вроде бы пришедшая в себя хозяйка кафе справляется с заправкой кофейных зёрен в автомат. — Как у вас дела в бизнесе, сводите концы с концами? — Ну, так себе, счета за перестройку дома приходят обычно неожиданно, как снег в июле. И пока края не видно, — кофейная машина заурчала и Элли повернулась к Харрисону, глядя на него с другого края барной стойки. — прости, ты потерял жену, а я даже не спросила у тебя, как ты сам. — Нет, Эл, всё нормально, перестань, — вздохнув, мужчина опустил голову. — Терпеть не могу, когда люди начинают спрашивать, как дела, хотя им реально на тебя плевать, — он быстро взглянул на женщину. — Нет-нет, я не про тебя, не подумай. Представляешь, даже больным кто-то сказал, что случилось, и они, бедняги, всполошились! Пришлось переходить на время в другое отделение, а мне там реально делать нечего. Пялюсь на дождь в окно, да и все дела… Они помолчали с минуту. Вторя его словам, по окнам и правда застучали редкие капли воды с деревьев, потревоженных ветром. Наконец, кофе был готов и они оба выпили по чашке горячего напитка. — Как тебе занятия с дочкой Хармона? Он, говорят, был приличный врач, да и док Руди неплох, правда? — Да, всё хорошо, в четверг ещё пойду, Вайолет справляется на «отлично». Вскоре они распрощались, и Элли, включив свет в зале, стала встречать редких утренних посетителей деревенского кафе. Она не обратила внимание, кто из них положил несколько листков с изображениями жуткой маски носатого клоуна, скалящейся в страшной, вселяющей ужас улыбкой.

***

— Значит, Медоу подрабатывала услугами риэлтора, да? — Да, и дело это было не особо прибыльное в наших местах, — Джек пожал плечами, обтянутыми тканью ладно сидящего на нём пиджака. — Камеры у супермаркета Гэри ничего не засняли, машина жертвы была припаркована в самом конце парковки, как раз у рощи, так что видео у нас нет. — Ладно, — Джон кивнул. — Теперь вот что. Её утопили в пруду у дома Андерсена, и вот у меня пока какой вопрос — откуда у парня столько бабла? Сносит старый родительский дом, захотел выкопать пруд — копает. Просвети меня, Сэмюэлс! — Так это же страховка, ну, за его предков, всё она. Они оба погибли, была там очень некрасивая история. В конце концов выяснилось, что это миссис Андерсен, это она застрелила мужа и потом покончила с собой, короче, дело было тяжёлое, даже обвиняли в двойном убийстве его сестру, — он, приподняв брови, пожал плечами. — Если честно, думал, что зазнайку Кая это сломает, я-то всегда его считал не крутым парнем, а маменькиным сынком, но я ошибался. Джон, нахмурившись, внимательно слушал напарника. — А парень был при этом… происшествии? — Нет, он как раз в то время торчал где-то в Мичигане, чуть не стал там членом городского совета, но это убийство спутало ему все карты. И там, кстати, в Мичигане, он успел сделать неплохую адвокатскую карьеру, брал нахрапом и харизмой, и сам чуть не загремел под статью. — Под статью? Это под какую же? — Джон с трудом припомнил это нашумевшее дело про убийство Андерсенов-старших в Сайлент Плейс: кажется, это случилось года три назад и шуму было достаточно. Андерсен, отец, наблюдался в местной психиатрии, передвигался после аварии на коляске и что-то там было ещё, какое-то продолжение, но сейчас это не важно. — Организация незарегестрированного общественного движения и хранение оружия, если не ошибаюсь, — Джек неопределённо махнул рукой. — Муть какая-то. Расследование так ни к чему и не привело, а Кай бросил всё и примчался сюда получать страховку и хоронить предков. Кажется, он в доле с Моттом, местная ферма, коровы там, овцы. Я думаю, сумел вывернуться, подлец, лично мне кажется, что этот псих способен на многое. Кстати, я забрал ноутбук Медоу и нашёл там кое-что интересное для нас. — Ну, давай тогда, не томи. Джон в очередной раз подумал, что совершенно не напрасно не стал писать заявление на отвод Сэмюэлса от этого расследования из-за его давней связи с Харрисоном. К чертям, парень очень трудоспособен и не дурак, а притираться к новому напарнику не хотелось. — Думаю, именно она заключила для Андерсена некую сделку о продаже земли, он приобрёл небольшой кусок у Мисти Дэй, край леса у пустоши. — Так, ладно. А когда он стал похож на Мальвину, Джек? — усмехаясь, Джон Лоу покачал головой. — Только не говори мне, что с таким цветом волос он ещё и предпочитает мужчин! Неопределённо пожав плечами, Сэмюэлс явно не поддерживал шутливого настроя своего старшего напарника. — Ну, я ему фонарь не держал, но в старшей школе каждый, кто заявил бы такое, получил бы от Андерсена по полной. А покрасила его как-то Уинтер, сестра, на спор и, наверняка, по пьяни. Трезвым бы он на такое не согласился. — И с тех пор никак не отмоется? — детектив Лоу резко встал, вглядывая в окно. — А давай-ка проедемся в гости к этому красавцу, пусть расскажет нам, какого чёрта бедняжка Медоу нахлебалась воды в его недокопанной луже, ок?