Silent place

      Прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, Вайолет стояла в негустом лесу, за которым начинались холмы. Со стороны реки наползал туман, и лучи солнца только-только робко касались макушек сосен, предвещая скорый рассвет. Оглянувшись, она тихо выругалась: это, кажется, была та самая часть леса, из которой выход к реке был возможен только через участок Андерсенов. Какого чёрта её сюда занесло?! Резко выдохнув, Вайолет сжала руль своего велосипеда крепче и упрямо двинула вперёд, с трудом преодолевая заросли высокой, пожелтевшей полыни и осоки. Кажется, было всё ещё раннее утро, и если ей повезёт, то никто, кроме камер, её тут не заметит. Да чего сложного-то? Проскочить за пять минут луг перед фасадом его дома — уж эта перспектива в любом случае будет лучше, чем лезть обратно через подлесок до знакомой дороги. Решено, бегом проскочить через его стриженный газончик — и дел-то. Вайолет резко сжала губы и, вздрогнув от холодной капли, упавшей ей прямо на лоб, двинула вперёд. — Оу, как неожиданно и приятно, дорогая, — он появился неожиданно, выступив из-за тёмного ствола и даже как будто не глядя в её сторону. Тёмно-серая водолазка, джинсы и чёрный кардиган; расслаблен и, как обычно, самоуверен до тошноты. В отличие от Вайолет. Что-то в этом мире, наверное, никогда не изменится. — Решила срезать, да? Сглотнув и замерев ровно на секунду, она, схватившись за руль велосипеда, как за спасательный круг, рванула вперёд. — Даже не поздороваешься? Нет? — пауза. — Ну, хоть средний палец мне покажи и будем считать, что это — твоё приветствие. Я и этому буду рад! Неожиданно её велосипед рывком останавился, намертво застряв, и Вайолет, даже прилагая сверхусилия, не смогла сдвинуть его с места. — Отвали, Кай! Отпусти… — она резко развернулась, тут же ошарашенно заметив, что спицы заднего колеса прочно зацепились за корень сосны, торчащий из земли. А Андерсон, смеясь и скрестив руки на груди, одобрительно кивал, наблюдая за её конфузом, и его немного влажные, ультрамариновые волосы подчёркивали бледность лица и тёмные тени под глазами. — Отвалить? Да я ещё и не начинал к тебе подваливать, — он подался вперёд и в его лучисто-карих глазах загорелся азарт и что-то ещё, что невозможно сразу назвать. — А хочешь, дам тебе почувствовать разницу? Ещё мгновение — и её велик с металлическим лязгом легко отброшен в сторону, а сама Вайолет прижата к стволу крепкой сосны, и её не отпускает одна мысль: свитер на спине теперь наверняка испорчен пахучей смолой от коры дерева. Хочется, не смотря ни на что, закрыть глаза и попробовать, что же будет, если не сопротивляться в этот раз? Их тела почти соприкасаются, и, оказывается, он её уже почти отпустил, но размахнуться для удара всё равно не получится. Мгновенно поняв это, Вайолет вдруг почувствовала, как предательская слабость, появляясь где-то между лопаток, медленно ползёт по позвоночнику вниз, вступая в ноги. Дурацкие, абсурдные мысли роились в голове, вытесняя то, что действительно сейчас важно. Каковы его бледные скулы, если по ним провести самыми кончиками пальцев, чуть касаясь и как будто порхая по бледной коже? Прохладные и гладкие или горячие, как его ладони, крепко сжимавшие её запястья? Что он сделает, будет ли удивление в его тёмных глазах, когда она сама сделает это? Колется ли его его подбородок, когда… Да, когда она сама прижмётся к его сейчас сжатым, кажущимися такими жёсткими губам, вдохнув прохладный воздух у его кожи и странных, сине-фиолетовых прядей волос. — Как же ты… Как же ты меня… Бесишь? Заводишь? Ненавидишь? Или что-то другое? Эти слова вертелись на её языке, и, насмешливо растягивая непослушные губы в каком-то подобии улыбки, Вайолет нервно облизнула слегка обветренную верхнюю губу. А он не договорил, ощутимо придавив девушку своим телом и как будто затягивая её в липкую смолу своего тяжёлого взгляда, переполненного раздражением, внимательно следя за нею. Что ты стоишь, не пытаясь оторваться от него, дурочка?! Ждёшь, когда эта синеволосая змея проглотит тебя целиком, не моргнув глазом? Или думаешь, что потом сама сможешь остановиться в любое время, только попробовав эту опасную близость на вкус? Это вообще, возможно?! — Отпусти, — она сказала это, всё же попробовав оттолкнуть его, и иллюзия того, что хоть что-то ещё оставалось под её контролем, тут же рухнула. Руки девушки оказались заведены назад, за ствол, влажная кора немного ободрала кожу её запястий, и она дёрнулась, не посмев вскрикнуть, только сжав губы и как будто очнувшись. — Ты. Пожалеешь. Отпусти! Нахмурившись в притворном ужасе и усмехаясь, Кай медленно, наслаждаясь беспомощностью Вайолет, приближался к её лицу. Хищная улыбка, его взгляд уже тронул её губы и Вайолет опять почувствовала, как ноги становятся ватными. Их губы соприкоснулись, её — прохладные и сухие, его — горячие и неожиданно требовательные. Она почти закрыла глаза, не в силах выносить этот взгляд, жадно пожирающий всё, продолжающий затягивать её в бездну, и с торжеством констатирующий слабость в его руках. Кай выдохнул, и его дыхание отдавало мятой и как будто горечью хвои, и Вайолет, постепенно теряя себя, уже не пыталась отвернуться. Она с отчаянием видела, как его глаза улыбаются ей; теперь он медленно, не торопясь, пил её дыхание, откровенно наслаждаясь и даря девушке невыносимую, противоестественную нежность в почти насильственных поцелуях. Он слишком близко, тяжело дышать, и не только от тесноты. Ощущая его возбуждение внизу, Вайолет вздрагнула всем телом, помимо воли чувствуя, как внутри всё сладко сжимается. Его бёдра всё крепче прижимались к её напряжённому телу, и он позволил себе ещё сильнее надавить, двинувшись немного в сторону, чтобы почувствовать своей напряжённой плотью сопротивление её тела, вырывая из груди почти неслышный, тихий стон. — Вай, что же ты делаешь со мной, а? — он хрипло шептал в её губы, прерывая на секунду охватившее их безумие. Я?! С тобой?! Она на секунду пришла в себя, а Кай, чуть отпустив её лицо, наслаждался тем, что видел. Красные, немного припухшие губы, прерывистое дыхание Вайолет, её затуманившийся взгляд… О да, знала бы ты, что я готов сделать с тобой прямо сейчас, в этом чёртовом лесу, на холодной, жёсткой земле… Наверняка потом детективам придётся вести новое расследование шокирующего своей жестокостью преступления. Ладони Кая с нажимом медленно скользнули по её напряжённым рукам, всё ближе к хрупким плечам и шее, спрятанным под жёсткой шерстью свитера. Пальцами она вцепилась в холодный ствол сосны, уже ощущая липкость смолы и чувствуя себя глупой мухой, попавшей в сети хитрого, прожорливого паука, не знающего пощады. — Кай! Да ты, никак, в лесбиянки заделался? — её звонкий смех отбросил их друг от друга, как и тогда, сто лет назад, когда они все были другими. Когда Уинтер ещё была… А потом — всё, как обычно: крик, звук удара и кто-то падает вниз, и это непоправимо, немыслимо, и дико страшно. * — Вайолет, Вайолет, да проснись же ты! Всхлипывая и цепляясь за одеяло, девушка всё ещё уворачивалась от рук своей подруги, прерывисто дыша и давясь слезами. — Ну, чего ты так? Это же я, Мисти, просыпайся! Было ещё очень рано, на улице за окном только светало и всё было молочно-белым из-за осеннего тумана. — Чёрт, это проклятый кошмар, просто кошмар… Не понятно, кого она уверяет в обыденности происходящего, примерно так думала Мисти, с удивлением глядя на свою обычно уравновешенную подругу. — Так, нужно посмотреть на дневной свет, тогда сразу забудешь плохой сон. Сказав это, Вайолет уверенно соскочила с кровати и пошлёпала к окну спальни, старательно вглядываясь в серое, светлеющее к востоку небо над верхушками сосен. — Да уж, а ещё можно просто рассказать мне, — Мисти, оставшись одна на широкой двуспальной кровати, хмуро куталась в толстое синтепоновое одеяло поверх утеплённой пижамы. — Не хочешь? — Нет, — Вайолет, схватив себя за локти и уже подмерзая в тонкой пижаме, поёжилась. — Вот это точно не помогает от ночных кошмаров. Понимаешь, когда их пересказываешь, они как бы закрепляются в сознании и памяти, про них узнаёт твой собеседник, и это уже не просто сон. Она повернулась к Мисти, глядя на неё немного покрасневшими, как будто заплаканными глазами. — И вот тогда они действительно могут стать реальностью, и не только моей. — Эй, место психа в нашем тандеме уже занято, и ты прекрасно знаешь, что оно — моё по праву, — вздохнув, Дэй грустно улыбнулась. — Ты говорила ночью, Вай, кажется, кому-то угрожала. Мне даже стало не по себе, а потом ка-ак вдаришь по подушке кулаком! — Ладно, хватит про меня, — Вайолет забралась обратно в кровать, под своё одеяло. — Ты-то как, нормально спала, а? — Да, уж получше, чем в клинике, — Мисти, откинув назад облако спутанных белокурых, кудрявых волос, вытянулась на своей половине. — Мне тоже снятся очень странные сны, и знаешь… — она быстро взглянула на свою соседку. — Я не считаю, что их вообще никому нельзя рассказывать. Вот тебе я могу. — Ну, тогда давай, выкладывай, — Вайолет, повернувшись на бок, поставила согнутую руку под голову, уже улыбаясь. — Иногда я во сне вижу, вернее, чувствую чью-то смерть, и совсем не обязательно это смерть человека, совсем нет, — она, глядя в потолок, вздохнула. — Я и сейчас такие сны вижу, а до лечения была почему-то уверена, что, ну… Понимаешь, мне казалось, что я могу возвращать к жизни умерших, призывать их дух обратно, в тело… Замолчав, девушка с опаской покосилась на Вайолет. — Ты… не считаешь теперь меня совсем сумасшедшей? — Но ты же говорила, что вылечилась, — нашарив рукой свой телефон, девушка посмотрела на экран. — И я совсем не думаю, что такие сны могут сделать кого-то сумасшедшим. — Да, но я никому не рассказывала о них в клинике, ни доктору Винсенту, ни соседкам по палате. — И правильно делала, Мисти, — Вайолет встала. — Я тебе советую и сейчас никому про них не рассказывать и думать про скорейшую выписку. Но вот мне можешь говорить всё, что тебе хочется. Пошли-ка на кухню, у меня скоро занятие, а тебя ждёт доктор Руди. — Да, сейчас, — Мисти откинулась на подушки, глядя на белый потолок, перекрещенный тёмными дубовыми балками. В доме было прохладно, утренний сумрак медленно светлел за окном, и впереди был длинный, серый день в клинике. — Мне было очень хорошо у тебя, Вайолет. Мне вообще после того, как я продала эту проклятую землю, стало легче. Но теперь я не хочу врзвращаться к опекунам, уж лучше остаться в этой психушке ещё на полгода, как по мне. — Так в чём проблема? — Вайолет уже сдёргивала с себя пижамные штаны, намереваясь первая залезть в ванную комнату. — Только вчера я почувствовала, как мне надоело торчать тут одной, Мисти. Переезжай после выписки ко мне, хотя бы на зиму. Будем вместе оплачивать счёт за электричество, чистить снег зимой и коротать вечера. Сможешь подрабатывать секретарём у Винсента, хотя бы сваришь для него приличный кофе! Или няней у Ричардсов, как тебе? — Ты… Ты серьёзно, Вай?! — резко усевшись на постели, девушка смотрела на неё во все глаза. — Серьёзно? — Ага, — Вайолет с притворной строгостью ткнула пальцем в сторону окна. — И поможешь вычистить мне этот проклятый заросший сад, чтобы этот синий козёл, наконец-то, заткнулся!!! — Какой козёл? — Не важно, но в том, что он козёл — сомнений у нормального человека быть не может. И я… Помнишь, я просила поспрашивать тебя пациентов из других отделений, не видели ли они девушку, похожую на Уинтер? Мисти, ты ничего не узнала? — Нет, Вай, иначе я бы сказала это тебе ещё вчера, — девушка вздохнула, опустив голову. — Ты не пыталась поговорить с Каем по этому поводу? — Пыталась, после… всего, — замерев, Вайолет присела на край кровати, морщась и нервно поправив волосы. — Придурок только ухмылялся и откровенно издевался надо мною, понимаешь?! А я ведь знаю, уверена, что он упёк её в какое-то закрытое режимное отделение, где содержат самых опасных психов! И, скорее всего, именно сюда, в Сайлент Плейс. — Ну, — Дэй, придвинувшись к подруге, тронула её за плечо. — Ты же знаешь, какие ходили слухи, Вайолет, говорят, что именно она… Сбросив её руку, Вайолет резко встала. — Нет, Уинтер не убийца, я в этом уверена, — она смотрела в окно, в медленно светлеющую массу тумана. — А вот кем стал Кай Андерсон, вот это хороший вопрос. Знаешь, я найду Уинтер, чего бы мне это не стоило, и если получится, выведу этого козла на чистую воду.       Они уже позавтракали, не помыв посуду и даже не заправив кровать, и Вайолет выбралась на улицу, чтобы включить зажигание у машины. На работу в клинике она всё чаще ездила на своём старом Шевроле, а на велосипеде — всё реже, из-за возможности первых заморозков. Вообще-то, они в октябре тут редкость, но ранним утром всё же могло быть небольшое обледенение дороги. Она уже завела машину и понуро разглядывала кучу золы от вчерашнего костра, когда её отвлёк шум подъезжающей машины. — Ну, кто ещё там! — Вайолет с раздражением наблюдала за тем, как ярко-красный форд осторожно подползал к её воротам, пряча обратно в пачку уже вынутую сигарету. За рулём была немолодая женщина, явно приезжая. — Доброе утро, вы, я смотрю, тоже ранняя пташка? — она вылезла из машины, улыбаясь и высматривая, куда бы ступить, чтобы не вымазать свои замшевые сапожки в грязи. — Есть у вас пять минут для разговора? — А кто вы? Вообще, я собираюсь на работу и мне не до разговоров. — Не собираюсь отнимать у вас много времени, мисс Хармон! Я — риэлтер, моё имя — Марси… — Риэлтер? — Вайолет заинтересованно кивнула, сменив выражение лица и запахнув борта куртки. — И что же вам от меня надо? Чьи интересы вы представляете? — Это совсем не важно для нашего дела. Она уже успела переправиться через пару луж у калитки и подбиралась всё ближе к девушке, заискивающе той улыбаясь. — Мой клиент хотел бы приобрести у вас землю, и даёт за это хорошую цену, не сомневайтесь! Налоги на владение прибрежных речных земель растут год от года, это же природохранная территория, а использовать их практически невозможно, не так ли? Я посчитала примерную смету доходов, которые вы получаете от Моттов за сдачу земли в аренду, и эта сумма едва ли покрывает сумму налога на владение, дорогая, поэтому… — Поэтому передайте своему драгоценному клиенту, что я не собираюсь ему ничего продавать в ближайшее время, — Вайолет еле сдерживала себя, чтобы не нагрубить. — Это вы его, типа представитель, которого он обещал ко мне послать? Так вот, передайте Андерсену, чтобы он лучше попробовал кому-нибудь продать по-дороже свой драгоценный зад, а ему тут ничего не обломиться. До свидания, мне пора на работу. Резко развернувшись, она пошла к веранде, где её уже ждала Мисти, укутанная поверх пальто в свою любимую шаль и переминаясь с ноги на ногу. — Мисс Хармон, возьмите мою визитку, ведь обстоятельства могут измениться, и тогда… — Разговор окончен, здесь ничего не продаётся. Решительно схватив недоумевающую подругу под руку, Вайолет пошла к машине, нарочито плюхая тяжёлыми кожаными ботинками по лужам. Педусмотрительно отскочив в сторону, Марси укоризненно покачала головой, наблюдая за тем, как девушки садятся в старенький джип Шевроле. Молодость так нетерпелива, самонадеянна и беспечна, а она, как и её поручитель, умеет ждать. Опыт и многолетнее наблюдение за разнообразными клиентами говорили ей, что её время ещё придёт, и тогда она сделает всё, чтобы получить свой немаленький процент от выгодной сделки.

***

— Трое. Пока у нас три возможности раскрыть это убийство, — Джон удобно устроился на крутящемся стуле в офисе Сайлент Плейс. — Первая — это близкие Медоу, её муж и… Ну, подруг у неё не было, поэтому остаётся только Харрисон. Вторая — Кай Андерсен и его не совсем понятная роль во всей этой истории, да и утонула она рядом с его домом, третья — неизвестный мистер Икс. — Мистер Икс? — Сэмюэлс улыбнулся своему шефу, чуть наклонив голову. — То есть третий подозреваемый — это незнакомец, пришедший сюда откуда-то издалека? — Нет, не утрируй! Подозреваемых пока нет, есть только потенциальные возможности раскрытия преступления, и нам нужно искать мотив и выгоду от её смерти. Кай Андерсен осуществлял через неё свои сделки, Харрисону она могла до смерти надоесть, мистер Икс — он, ну, мы пока не знаем его мотивов, но, возможно… — нахмурившись, Джон заглянул в свой блокнот. — Постой, ведь раньше Медоу работала секретарём в местной клинике, не так ли? А почему она оттуда уволилась? — Хотела найти не полную занятость, чтобы не торчать на работе целый день, она любила смотреть всякие шоу по кабельному, целый день пялилась в телик, Уилтон рассказывал. — И его это не бесило? — Да нет, они вообще не мешали друг другу жить, как-то так, — он помолчал, обдумывая что-то. — Возможно, можно ещё поговорить с доктором Винсентом, может он что скажет, например про своих бывших пациентов, вдруг Медоу с кем-то общалась, пока работала у них? — Отличная идея, Джек! — Джон сделал очередной поворот на своём стуле. — Вот и наведайся в клинику, побеседуй с доктором Руди. Кстати, ты говорил с Уилтоном, где же он был в ночь убийства своей жены? Спал с Андерсеном или всё же дежурил в клинике? Поморщившись, Джек отрицательно мотнул головой. — Не думаю, что у него с Каем что-то там… Ну, что они в отношениях, нет. Скорее, просто сдружились на какой-то почве. И я говорил с Харрисоном, он действительно остался в ту ночь у Кая, потому что перебрал с виски, они якобы смотрели регби по спортивному каналу, ну и нахреначились вдвоём. А насчёт поговорить с доком — не вопрос, сегодня же займусь этим, — парень встал, размяв спину и вдруг замерев, как будто вспомнив о чём-то. — Да, Айви Ричардс просила вам передать вот это, — он достал из кармана скомканный лист. — Её жена, помешанная на своей клоунской фобии, нашла это в их кафе, кто-то подбросил. Расправив смятый лист, детектив Лоу удивлённо приподнял брови. — Что за… Это же совсем другая маска, Оз дал нам описание другого уродца! У этого… Это что, три носа или три члена? И зачем подсовывать ей эту образину? Сэмюэлс вяло пожал плечами. — Думаю, и то, и другое. Кто-то явно желает вывести из себя Элли Ричардс, а ещё… — он задумчиво потёр переносицу ладонью. — Я где-то видел подобное, именно вот такую членоносую маску, а вот где — ума не приложу, нужно порыться в старых фотографиях. — Ну, что ж, нароешь что — сразу сообщай, — Джон аккуратно положил расправленный лист на стол перед собой. Кажется, это дело затягивается, и ничего хорошего ждать не приходилось. Его чутьё подсказывало, что в этом местечке под таким умиротворяющем названием не всё так тихо, как может показаться с первого взгляда.

***

      Элли не могла дождаться конца занятия группы арт-терапии. Она следила глазами за Вайолет, медленно передвигающейся вдоль рядов почти пустого конференц-зала. Больные садились на расстоянии друг от друга, их никак невозможно было упросить сгруппироваться по компактнее, и их юной преподавательнице приходилось бегать по всему залу, давая советы и оказывая посильную помощь тем, кто в ней нуждался. Занятия были организованны без особого плана, каждый изливал свои переживания на бумагу, как умел, а если кто-то из пациентов хотел добиться конкретного результата в изображении натуры, то она всегда помогала. Сегодня особенно усердно работала Грейс, изображая на этот раз ветер в тумане. — Это — она указала на длинное охристое облако в светло-голубом мареве, сделанном сухой пастелью. — Это ветер, он тёплый и превращает туман в облака, а вот здесь, — проведя пальчиком вниз, в постепенно нарастающую чёрно-фиолетовую темноту. - …здесь мир поглощает ночь. — А это что, Грейс? — Вайолет указала девушке на ярко-синее пятно на границе светлого и тёмного пятен. — Так это же тот, кто ещё не знает, затянет ли его в тьму или обратно, на свет, — она мечтательно улыбнулась. — Думаю, земное притяжение сделает своё дело, и он свалится вниз в конце-концов, как и все мы. — Хм, не оставляешь бедняге надежды? — Вайолет улыбнулась, задумчиво перебирая мелки на выдвижном столике перед девушкой. — А что, если… — Не будет никаких «если», мисс, — Грейс тихо качнула кудрявой, взлохмаченной головкой. — Ты сама его туда толкнёшь, правда? Я вот никак не решусь толкнуть, поэтому и застряла здесь. Резкий звонок, говорящий, что время занятия окончено, заставил их обеих вздрогнуть. Грейс тут же вскочила, скомкав свой рисунок и быстро пошла к выходу, опустив голову. Выдохнув, Вайолет принялась собирать забытые пациентами мелки и изрисованные листочки. Кажется, события в деревне до сих пор не перестают будоражить этих бедолаг… — Вай, Вайолет, нужно поговорить, — к ней, быстро оглянувшись, подошла Элли. — Давай я помогу собрать тебе мелки и убраться, а ты меня послушай, ладно? — Конечно, Эл, не вопрос, — кивнув ей, девушка подала молодой женщине коробку для пастели. — Буду тебе очень благодарна, спасибо. Что ты хотела сказать? — Эти полицейские, — Элли передёрнуло. — Я им не доверяю, особенно молодому, блондину. — Почему? Какому блондину? — Сэмюэлсу, Джеку, — она кидала мелки в коробку не глядя, и некоторые цветные палочки, стукаясь друг об друга, ломались. — Понимаешь, я как-то раз делала доставку еды на дом для Кая Андерсена, Гэри в этот день подменял сменщика у себя в маркете и не мог, так вот, я видела там этого, белобрысого, Джека. — Сюмюэлса? Постой, он же учился в одной школе когда-то со мной и Уинтер, да и с Каем, возможно, они до сих пор общаются, — Вайолет нахмурилась. — А что тут такого? Ко мне приезжал детектив Лоу, тоже задавал вопросы, то да сё, а к Андерсену, наверное, послал Сэмюэлса. — В девять часов вечера?! — Элли грохнула коробкой с пастелью, поставив её на столик. — Да, а ещё там был Уилтон, в их компании, и веселье там только начиналось. — Когда это было, не скажешь? — прикусив ноготь мизинца, Хармон присела на стул, сжимая в руках стопку бумаги. — Позавчера, Вайолет, — она присела рядом с девушкой. — А ещё, мне кажется, у Кая в доме кто-то живёт, кроме него самого. — Ага, его самомнение и неоспоримое величие, — Вайолет фыркнула, усмехнувшись. — Или я забыла про феноменальную наглость? — Нет, думаю, это женщина. — Что?! — Вайолет оторопело уставилась в тёмные глаза Элли. — Какая женщина?! Выловил русалку из реки? — Нет, не думаю. Я видела товарные чеки, оплаченные Андерсеном в супермаркете Гэри Лонгстрита, и это, знаешь ли, были предметы гигиены, которыми пользуются именно женщины, не русалки. — Уффф… — Вайолет резко встала, одёрнув на себе белый халат. — Ну, знаешь ли, я всё-таки ставлю на русалку. С такими синими патлами ни одна нормальная девушка на этого урода не посмотрит. К тому же… — она пожала плечами, переведя взгляд на залитое дождём окно. — Я за него даже рада, если честно. Думаю, это пойдёт ему на пользу. — Послушай, знаешь, что я думаю? — Элли не отпускала Вайолет, положив руку на её локоть. — Я почти уверена, что дома у Андерсена не чисто, и что этот Сэмюэлс с ним за одно. Я не особо была дружна с Медоу, но она мне как-то жаловалась, что Харрисон последние полгода раза два в неделю таскается к Андерсену, и ей это не очень нравилось, понимаешь? — Ревность? Она ревновала бедолагу Харрисона? Постой, но если это так… Ты думаешь, что они могли убрать Медоу? Но зачем? — Не знаю, но совсем недавно я подслушала разговор Айви, она говорила с Каем о каких-то правовых отношениях, и в её телефоне я нашла много таких звонков, и самое страшное, мы с ним связаны, — Элли осеклась, явно сболтнув лишнего и, казалось, она сейчас расплачется. — Ах, Вайолет, возможно, это уже мания, но почему-то я уверена, что они замышляют вместе с Айви что-то за моей спиной… — И что ты хочешь, Элли? — девушка слушала её совершенно серьёзно. — И как это вы ещё с ним связаны? Хочешь, я поговорю с Винсентом об этом? Кай же адвокат и кстати, специалист по принудительному лечению в психиатрии? — Нет! Только не с ним, это… Он настаивает на приёме амитриптилина*, а я на нём становлюсь совершенно подавленная, ничего толком не могу делать, даже заниматься с сыном, — она внимательно посмотрела на Вайолет, наклонившись к ней. — Я хочу попробовать пробраться в дом к Андерсену, посмотреть в его ноутбуке, какие дела он сейчас ведёт, и нет ли там уже моего дела. Ты… Ты не составишь мне компанию? Глаза Вайолет сузились, и думала она не долго. — Однозначно — да. Я согласна, Элли.