Silent place

      Туман сегодня просто преотличнейшего качества, вязкий, как свернувшееся молоко. Да, именно как молоко. Кай Андерсон аккуратно подхватил тело оседавшей в грязь девушки и осторожно помог ей приземлиться прямо посередине приличной дождевой лужи, подкорректировав её падение. Её слипшиеся до этого мокрые волосы как будто ожили, веером распускаясь по поверхности бликующей грязной воды, а оставшееся чистым лицо белело, как будто это была совсем не Вайолет Хармон, а, мать её, Офелия из знаменитой шекспировской трагедии. Жаль, в местных лужах течение слабовато, а то вот так бы плыла себе и плыла. Любуйся, сколько душе угодно. Присев около притихшей девушки на корточках, Кай тихонько примял пальцами вздувшуюся воздушными пузырями тонкую брезентовую куртку, улучшая общую композицию и явно наслаждаясь тем, что видел. — Чёрт, Вай, ты бы сама оценила, если бы себя увидела, честное слово, — удовлетворённо кивнув, парень резко встал, быстро оглянувшись и откинув назад длинные волосы, казавшиеся в ночи почти чёрными. — Эй, по периметру всего дома работают камеры, любезный, и прожектор высветит все твои тёмные делишки! А вот прямо сейчас я вызову полицию! Он прокричал эти слова в лесную тьму, окружающую их небольшой островок мутного света. В ответ ему была полная тишина, не считая обычных лесных звуков. Кай достал из кармана телефон и вместо того, чтобы куда-то звонить, включил камеру с подсветкой, медленно обойдя лежащее в луже тело вокруг. Галогеновый прожектор, направленный от его дома, с трудом пробивал густые слои тумана, но кажется, со съёмкой что-то должно было получиться. Закончив, Кай спрятал телефон, вздохнул и уже серьёзно обратился к лежащей. — Вот, все рано или поздно получают то, что заслужили. Так мой предок всегда говорил, ты должна помнить. Он вот получил свою пулю, а ты, хм… — он покачал головой. — А может, оставить тебя здесь до утра? Девушка тихо шевельнулась внизу, нарушив успокоившуюся гладь вязкой, как ртуть воды. — Нет? А ты неплохо бы смотрелась в тонкой корочке льда, отражающей первые лучи восходящего солнца, не находишь? — он засунул руки в карманы куртки, задумчиво подняв голову и глядя куда-то вверх. — Или оставить тебя для этого мистера Пи-пи, что скажешь? — но Вайолет молчала. — Говорят, он Медоу даже не трахнул, а вот тебе, думаю, так не повезёт. Печально покачав головой, парень оценивающе окинул взглядом то, что видел. И это, чёрт возьми, было всё же очень красиво. Её тело только на половину было скрыто тёмной водой, ставшая влажной ткань одежды красиво осела по контурам девичьего тела, а тонкие пальцы руки, лежащие у неё на груди, казались прозрачными. Спящая лесная фея, прекрасная и не доступная простому смертному. Девушка всегда казалась ему какой-то слишком эфемерной, даже не настоящей. Всегда занята своими мыслями, даже в детстве лучшая подруга его сестры была какой-то другой по сравнению со многими девчонками. Рисование, чтение, и длительные пешие прогулки — вот её любимые занятия, а эти огромные глаза лани, мгновенно загорающиеся смехом или затуманенные заманчивой меланхолией, вкупе со странным, всегда «своим» мнением, отличавшимся от мнения большинства… Вайолет Хармон всегда была немного не от мира сего, и она совсем не была похожа на его обычных шумных и броских подружек-блондинок. О такой, казалось, можно было только мечтать в своих видениях, но сегодня, чёрт возьми, время грёз для Кая Андерсена заканчивалось. Пора попробовать на вкус, какова же она, эта сказочная мечта его грёбаного детства! По её бледному, полупрозрачному лицу скользили блёклые тени, слегка искажая мимику, как будто… Как будто она не спала, а размышляла о чём-то. Вообще, когда человек крепко спит или уже умер, вот именно тогда по-настоящему понятно, что за личину он носил в своей настоящей жизни. Маски сдёрнуты, настоящие чувства обнажены и контролировать это уже нет никакой возможности. Кай это прекрасно знал по собственному опыту и память, воспользовавшись случаем, тут же подсунула ему то, что он так старательно пытался забыть все эти годы. Похожая чем-то на неё девушка, тоже хрупкая и бесконечно близкая ему, но её волосы были гораздо светлее, почти цвет серебристого блонда, и она уже не дышала… Склонив голову набок, Кай наклонился и поправил её волосы, скользнув пальцами по девичьей фарфоровой щеке, которая уже похолодела от стылой влажности. Сейчас Вайолет казалась гораздо моложе, как три года назад, когда она ещё доверяла ему. Почти… Да всё доверяла, ага. А её чуть приподнятые к тонкой переносице брови, как всегда, застыли в вечном вопросе. Вот, в чём твоя беда, девочка, вот в чём. Ты никогда не умела молчать и всегда хотела знать то, что тебе совсем не нужно было. Невольно он задумался, а что было бы, встреться они эдак годика полтора назад? И, скривив губы в каком-то оскале, понял — она бы не выжила, скорее всего. Хотя… и сейчас её шансы можно было назвать призрачными. Вокруг была полная тишина. Сверху, с сосен, теряющихся в густом тумане где-то вверху, тихо капала вода и далеко в лесу глухо прокричала сова. Приподняв брови и перекатываясь с носка на пятку, Кай склонил голову к плечу, тряхнув своими странными синими волосами, глядя на неё сверху сияющими от предвкушения глазами. Девчонка принесёт массу проблем, но оно того стоит. Они оба слишком долго шли к этому! Ладно, сколько не тяни время и не рассуждай, а придётся её отсюда вытаскивать, при этом прилично извозившись в грязи. Всё, как обычно. Вздохнув и поморщившись, он наклонился к ней. — Знаешь, я бы, конечно, сходил за мусорным мешком, но боюсь, что это… — он кивнул в сторону леса. — Тебя утащит, и я навсегда лишусь моего грёбанного вечернего развлечения, на которое ты, паршивка, в последнее время всё чаще позволяешь себе забивать… Чёрт тебя дери!!! — выкрикнув последнее слово в темноту, парень затем тихо выругался и, ловко перехватив лежащую девушку за руку, взвалил её лёгкое тело себе на плечо, не прекращая тихо ругаться и при этом, естественно, прилично вымазавшись в липкой грязи, которая стекала теперь с них обоих. Он занёс тело в свой дом, и дверь за ним закрылась, щёлкнув автоматическим замком. *       Яркий, невозможно ядовитый белый свет резал и давил на глаза, стоило их хотя бы попытаться приоткрыть. Глухо простонав, Вайолет попробовала отвернуться, но сил не было даже на это. В лицо, кажется, хлестал поток тёплой воды, изредка заливаясь в нос и не давая нормально дышать. Она полулежала в чём-то тёплом и согревающем, страшно хотелось спать, но вокруг творился какой-то бред. Что-то настойчиво лезло ей в рот, силой приоткрывая губы и сжимая её щёки, явно чего-то добиваясь. — Твою мать, открой свой чёртов рот, иначе я тебя сейчас утоплю тут на хрен!!! — это орали ей в ухо, взрывая и так страдающий мозг немыслимыми децибелами. С трудом разлепив глаза, девушка повернула голову назад. Прямо ей в лицо смотрел разъярённый и совершенно мокрый Кай Андерсен, он был сзади неё, и при этом слишком близко. Да что там, она просто полулежала — полусидела в его объятиях. Они оба, скорее всего, были голыми, дело было в ванной, и это его пальцы так настойчиво пытались проникнуть ей в рот. Тут же вскинувшись из последних сил, Вайолет попыталась что-то сказать — и его пальцы тут же оказались у неё в горле, насильно проникая всё дальше, давя на корень языка и неизбежно вызывая рвотный рефлекс. Всхлипнув, она обмякла в его руках и её тут же вывернуло. — Вот так-то… Давай, давай, Вайолет, пусть вся дрянь на хрен выходит. Старайся, детка, вот, хорошо… — и так далее. Давясь слезами и ужасом от того, что с ней происходило, она крупно дрожала, сотрясаемая жуткими рвотными спазмами и ощущая его крепкую хватку. Потом ей уже было всё равно, её куда-то тащили, растирали, потом она что-то пила, уже засыпая, и её опять нещадно трясли, что-то бесконечно требуя и без конца издеваясь.

***

      Джон Лоу, одобрительно кивая, рассматривал пару мятых листов, принесённых ему Сэмюэлсом. Сегодня они не поехали в Сайлент Плейс, была суббота и их встреча была назначена в кафе Уильямса, где они обсуждали результаты недельной работы. — Значит, говоришь, Медоу Уилтон выписывались какие-то заоблачные премии? А что говорят в бухгалтерии клиники? Часто такое счастье обламывалось другим работникам? — Да вот в этом-то и вопрос, — Джек Сэмюэлс, хитро улыбаясь, достал из кармана распечатку годовой заработной платы Медоу Уилтон. — Такие выплаты появились в последний год её работы, все были инициированы главным врачом, затем резко прекратились за пару месяцев до её увольнения — и всё на этом. Выходное пособие она получила как все, обычных размеров. — А уволилась она полтора года назад, да? — Вроде того. — Тааак… — Джон почесал затылок. — Пожалуй, придётся пообщаться с доктором Винсентом, позвони-ка ему в воскресенье, договорись встретиться с ним на понедельник. Проверим его алиби в ночь нападения, заодно поговорим о том, не могут ли его пациенты покидать по ночам клинику. Там ведь есть закрытое режимное отделение, не так ли? Джон кивнул. — Да, так и есть, — он поморщился. — Но ничего страшного в этом нет, убийц там вроде не держат, только сложных больных и госпитализированных принудительно или по суду, если представляют опасность для себя или окружающих. Сигнализация и решётки на окнах, круглосуточная охрана, электронное наблюдение, всё увешано камерами, — он пожал плечами. — Не думаю, что какой-нибудь псих оттуда смог бы сбежать, особенно ночью. Кстати, вхож туда только специально обученный персонал, просто работник клиники туда не войдёт, разве что исключительно с разрешения главного врача. Это касается, кстати, и посещения родственниками больных. Всё строго регламентированно, я проверял журнал посещений. — Понятно, — Джон одобрительно кивнул. — А ты неплохо поработал, Джек, хвалю! — Ну, я себя, надеюсь, реабилитировал? — парень, очаровательно улыбаясь, наклонил голову к плечу. — Ты про что это? — Про ту историю, Джон, ну… Что я был в отношениях с Харрисоном. — Дело прошлое, Джек. Но ты ведь сейчас тоже с ним в неплохих, хм, отношениях? — Ну… — опустив глаза, Сэмюэлс пожал плечами. — Мы, вроде как остались друзьями. — Скажи мне тогда, у Харрисона теперь какие-то мутки с Каем Андерсеном, да? Все эти странные визиты по вечерам, и то, что он оставался с ним на ночь в тот день, когда было убийство. Это… это говорит о многом, не находишь? — Даже не знаю, что сказать, — Сэмюэлс задумчиво поворачивал своё блюдце с нетронутым десертом. — Кай, вообще-то, странный парень, думаю — он би, а вот что у них с Харрисоном, не скажу. В школе он, то есть Кай, таскался за девчонками, даже, говорят, типа встречался с этой, с Хармон, но я им фонарь не держал. — Эй, Джек, — Джон внимательно смотрел на него. — А тебе он никогда не нравился, этот прибабахнутый Кай? Он же красавчик, хоть и синей масти. — Ну… — Сэмюэлс замялся. — Ещё в школе, но это ничем не кончилось. Одно время мне казалось, что он, вроде как… Нет, — он мотнул головой, тут же отправив в рот приличный кусок чизкейка. Всё с тобой понятно, парень. Кивнув ему и нахмурившись, Джон вновь уставился на листы измятой бумаги, проклиная про себя своё первоначальное решение оставить в расследовании Сэмюэлса. Кажется, горе-детектив завяз в этом деле и в своих отношениях со свидетелями по самые уши, и придётся всё брать в свои руки. Всё как обычно. Звонок мобильного Сэмюэлса заставил парня встать и, извинившись, отойти в сторону. — Что?! И она жива ещё? — выслушав ответ, он несколько минут молчал, прижав пальцы ко лбу. — Ладно, я приеду, как только появится первая возможность. Не вздумай её отпускать и сделай всё, чтобы она… Замолчала.

***

Простонав, Вайолет медленно повернулась на бок, откинув руку на пустое пространство рядом с собой. Голова гудела, как колокол, в горле саднило и страшно, убийственно хотелось сразу двух вещей: попить и сходить в туалет. Причём, если первое могло подождать, то со вторым пунктом требовалось разобраться как можно скорее. — Бооже… Ооох… — она всхлипнула, попытавшись оторвать голову от подушки и тут же свалившись обратно. — Не благодари боженьку, детка. Можешь сказать спасибо мне. Услышав этот голос, девушка на секунду задержала дыхание. Это, это… Широко отрыв глаза и уставившись в белоснежное пространство какого-то помещения, она некоторое время лихорадочно соображала. Нет, это невозможно, такого просто никак не может быть! — Кай? — Вайолет выдавила из себя его имя и медленно, зажмурив глаза, повернулась. Сначала она увидела расплывчатый силуэт, всё светилось и сияло вокруг в какой-то немыслимой, белоснежной и мерцающей мгле. Потом она с трудом сообразила, что он сидит на фоне огромного окна во всю стену, против света, и, к тому же, в белоснежном банном халате до пят. Да уж, а его распушившиеся после душа голубые волосы в этот момент были похожи на какой-то, мать его, голубой сияющий нимб. И тут Вайолет вспомнила, что в душе Кай Андерсон был не один. Его пальцы у неё во рту, и то, как он удерживал её, поливая из душа и прижимая её к своему телу, и они оба, кажется, голые, и оооо....... — Оууыммм… — издав какое-то подобие яростно-тоскливого воя, девушка зарылась лицом в подушку, сминая её руками. В его подушку. На его постели, где он, они вместе… Нет, лучше не думать о том, что могло произойти ночью. — Понимаю, Хармон, — естественно, подлец-синевласка торжествовал. — Что, тебе плохо? Чего-нибудь хочешь? — Что вчера со мной было? — она спрашивала его, перевернувшись на спину и лихорадочно шаря под объёмным одеялом по своему телу. Нет, трусы на месте, и они ещё немного влажные. То есть надежда на то, что она и в ванне с ним сидела в белье, ещё остаётся. А вот на груди не было ничего. Ни-че-го. — Почему я голая? — Хм, а ты думаешь, я бы тебя затащил в свою постель в грязи и блевотине? Это единственная кровать в этом доме. И да, ты вчера чего-то там перебрала и заявилась карячиться у меня под окнами, как обычно. Но, видимо, силёнок не рассчитала. С трудом сев на постели и укутавшись в топорщащееся одеяло, Вайолет наконец-то смогла разлепить глаза и тут же почувствовала, как низ живота заныл от острого желания посетить уборную. А Кай, сидя на кресле нога на ногу, безупречно выглядел, с усмешкой наблюдая за ней и меланхолично подпиливая ногти маникюрной пилочкой. Видимо, эта пилочка была одним из его великолепных инструментов для её личного, окончательного унижения. — Кстати, я тебе вчера, вроде как, жизнь спас, соседка, — короткий, снисходительный кивок головой. — И полночи полоскал тебя в ванной, а потом закачивал в тебя всякую хрень, положенную при отравлениях. Я бы на твоём месте… — Где моя одежда? — чувствуя, как одновременно слёзы и кое-что другое готово политься из неё, Вайолет всхлипнула, дрожа. — Эй, ты чего это? — вдруг встревожившись, Кай подскочил к ней и его халат разошёлся на груди почти до пояса, заставив девушку зажмуриться. — Вайолет, тебе что, опять плохо? Прошу тебя, только не на этой кровати! Неожиданно он схватил её лицо в свои тёплые ладони, настойчиво поднимая его вверх и заглядывая ей в глаза. — Отпусти!!!! — она, опять всхлипнув, крутанулась, пытаясь вырваться, и одеяло от резкого движения сползло с груди. Вскрикнув, она дёрнулась закрыться руками, и он тут же отпустил её, отступив и не торопясь разглядывая хрупкую фигурку, скорчившуюся на его огромной постели. — Ты что, думаешь, я ночью на тебя не насмотрелся? — опять насмешка в его глазах и лёгкое презрение. — Чего надо-то? — Я… я очень хочу в ванную, в туа… — Понятно, но сама ты, знаешь ли, не дойдёшь, — сказав это и сочувственно улыбнувшись, он сделал паузу, продолжая смотреть на неё и потом вернулся к креслу, на котором недавно сидел. Затем кинул ей свою белую майку-борцовку. — На, прикройся. Путаясь дрожащими руками, девушка попыталась натянуть одежду просто огромного для неё размера, и уже не сопротивлялась, когда почувствовала, как он легко выдернул из её слабых пальцев ткань и быстро натянул на неё майку, велев поднять руки. Так же, не открывая глаз, она позволила ему донести себя до ванной и усадить на прикрытый крышкой унитаз. Весь ужас происходящего просто парализовал мысли и чувства. — Сама теперь справишься? — он нависал над нею, обдавая её лицо свежестью какого-то лосьона после бритья, оглушая своим голосом и вообще, доводя своей проклятой близостью до полуобморочного состояния. Не дождавшись ответа, Кай вышел, тихо прикрыв за собою дверь. Кое-как приподнявшись на дрожащих ногах, Вайолет откинула крышку и… Да уж, такого наслаждения и унижения одновременно она не испытывала давно. Потом она долго пила холодную воду прямо из-под крана, после залезла в ту самую ванну, в которой, оххх… Нет, не думать об этом! Короче, под душем девушка просидела не меньше часа. Позже, стоя перед зеркалом, Вайолет тщательно изучила своё лицо и тело. Нет, синяки только на руках и ногах, видимо, как следствие её многочисленных падений в лесу с велосипедом. Несколько приличных, с корочкой, царапин на щеках и одна — на шее. Глаза опухли, что не удивительно, руки дрожали и слабость в теле такая, что не хило шатает. А вот то, почему с ней такое произошло, стало понятно почти сразу. Тот кофе, выпитый ею в кафе Ричардсов. Быстро натянув на себя всё ещё влажные трусики и его майку с огромными вырезами под руки, из которых практически была видна сбоку её небольшая грудь, она укуталась сверху большим полотенцем, висевшим тут же. От него пахло тем самым лосьоном, которым несло от Кая, и в отличие от неё — он свеж и, как обычно, уничижительно насмешлив. И да — как тут ни крути и не выворачивайся, он ей жизнь спас. И, кажется, даже… Да, они спали вместе. Признав и это, она всхлипнула и была вынуждена схватиться за стенку — думать об этом почему-то было просто немыслимо. Нужно, мать его, как-то отвлечься, только не представлять себе, как он её вчера раздевал, таскал, как безвольную куклу, и один Бог знает, что ещё с нею вытворял… Встряхнув влажными волосами, Вайолет заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть и успокоиться. Кажется, ещё вчера они с Элли собирались сами наведаться к нему домой, и вот — мечты идиотов сбываются. Треснув со всей силы кулаком об кафельную стену, Вайолет невольно застонала - от боли и страшного унижения. — Эй, Хармон, ты живая там? Можно тебя, ээ, выносить оттуда? Проигнорировав этот вопрос, Вайолет сжала губы и решительно открыла дверь, слегка не вписавшись в косяк. Кай закончил заниматься своими ногтями и стоял уже в джинсах и чёрной футболке с длинным рукавом, что-то наблюдая в своём ноутбуке на столе. Вообще, как заметила Вайолет, он был на удивление аккуратен в быту — ничего лишнего, никакого обычно присущего парням бардака. Минимум мебели, огромная низкая кровать без ножек, стеклянный стол с офисным стулом, встроенный шкаф с зеркальными панелями и удобное, какое-то модерновое кресло у огромного, во всю стену окна. То самое окно, из которого он наблюдает за её представлением каждый вечер. Внезапно девушка поняла, как жалко это, наверное, выглядело. Сама себе дав слово больше не появляться здесь, она угрюмо разглядывала прекрасный пейзаж, открывающийся за окном. Облачное небо прошито редкими лучами солнца, а так как дом Андерсенов стоял на возвышении над далёкой рекой, то вид отсюда на канадский лес и холмы был удивительно красив. Остатки тумана ещё таяли во впадинах между холмами, река отсвечивала холодной ртутной синевой, редкие сосны на пустоши дополняли красоту этого осеннего утра. Ни одной живой души, не видно даже пасущегося на холмах стада. Она стояла в дверях, держась за косяк и тут же вздрогнула, заметив внимание Кая к себе. — Чего ты там увидела? — он, не стесняясь, разглядывал её тонкую фигурку. — Значит, уже сама ходишь, да? — Да. Спасибо за… За вчерашнее и вообще за всё, — она пробормотала это, глядя на него исподлобья, и Кай, снисходительно приподняв брови, медленно кивнул в ответ, прислонившись к своему столу и продолжая бесцеремонно разглядывать Вайолет. — У тебя есть что-нибудь мне надеть? — Кое-какие вещи Уинтер, пойдёт? Получив в ответ быстрый кивок, он, не торопясь, прошёл к встроенному шкафу и, отодвинув панель, открыл ряд полок с аккуратно сложенной одеждой. Слишком аккуратно, как раз так, как это делают настоящие шизофреники и психи. — Вот… Должно подойти, выбери что-нибудь, — на кровать полетели двое джинсов, две блузки и кардиган. Схватив всё это, Вайолет переоделась в ванной — блузки были безнадёжно малы, она была выше Уинтер, а вот джинсы с трудом, но налезли. Натянув поверх всё той же майки-алкоголички огромный серый кардиган, явно принадлежащий Каю, она вышла из ванной, чувствуя, как её опять мутит, на этот раз от голода. — Иди вниз сюда, на кухню, — он кричал откуда-то снизу, и Вайолет бросила взгляд на его ноутбук, экран которого светился. Замерев, девушка на секунду метнулась к нему, чуть не свалившись от резкого движения. Заставкой экрана служила фотография, на которой был смеющийся Кай, обнимавший за плечи свою сестру, Уинтер. Они были очень странно одеты, явно в Хэллоуинские костюмы. В их руках были снятые клоунские маски, подобие шлемов на всю голову — какая была у девушки, Вайолет не запомнила, а вот в руках у Кая была та самая уродливая маска с торчащими красными носами, которых было три. И именно это изображение жуткого клоунского лица она увидела на той листовке, которую ей показывала Элли, это изображение ей подкинули в кафе. «Пи-пи-пи-пи…» — эти звуки, доносившиеся из тьмы, вновь ожили. Кай, это мог быть сам Кай — она же не видела своего преследователя, а он мог её запросто потом подобрать, когда она свалилась в лужу. Но зачем?! Зачем ему преследовать её в этом жутком обличье, тем более, что Вайолет так ни разу не удалось рассмотреть своего агрессора?! Только вот этот, мерно пищащий, давящий на уши, всё приближающийся писк. Услышав шаги Кая на лестнице, девушка в панике отшатнулась от стола и, тяжело дыша, схватилась за стену у двери спальни. — Тебе нужно выпить кофе, кофеин при отравлении барбитуратами — первое лекарство, знаешь ли, — он внимательно смотрел на неё, отмечая про себя то, что она всё ещё не в себе. — Пошли-ка, — одно движение к ней и девушка с ужасом отпрянула от него. Остановившись, Кай молча смотрел на неё. Волосы Вайолет почти высохли, глубокий растянутый вырез обнажал светлую шею с длинной царапиной. Ночью он осторожно провёл пальцами по этой нежной, чуть вспухшей полоске, и даже, не удержавшись, кажется, прижался губами к тонкой ключице, где эта царапина заканчивалась. Но не более того. Видимо, что-то его выдало, и она шарахнулась бы куда-то назад, если бы он не поймал её за локоть. — Стой, не надо больше падать, Вайолет, — он сказал это тихо, резко схватив её за руку и притянув к себе. — И не дёргайся, если бы я тебя хотел, поверь, я бы не постеснялся, — это было сказано нарочито небрежно, и они оба в этот момент понимали, что кто-то из них врёт. Позволив взять свою руку и положить её ему на плечо, а затем взять себя на руки, Вайолет отвернулась от него, почти не дыша. А Кай, осторожно прижимая к себе девушку, медленно спускался вниз, по лестнице, нахмурившись и на полном серьёзе обдумывая: а какого же хрена он действительно постеснялся?! Скорее всего, если бы не эта история с принудительной тошниловкой в его ванной, он бы даже не смог спать с ней вместе в одной постели, но это бесконечное промывание желудка так его измотало, что сил в любом случае осталось только на один чёртов поцелуй. Но, чёрт возьми, ощущать тепло её тела рядом — это было до мурашек приятно, она вся была как будто сделана как раз под него, и именно сегодня он убедился в этом окончательно. Теперь ему будет не хватать её в этой проклятой постели, а Кай Андерсен не привык себе в чём-либо отказывать, особенно в таких вещах. Сажая Вайолет на кресло в просторной кухне, он не сразу отпустил её, вдыхая тёплый воздух у волос девушки, пока она сама не вывернулась от него, слегка оттолкнув. Ладно, пока ещё ты можешь себе такое позволить, но посмотрим, что будет потом. Усмехнувшись, он налил ей кофе и достал из микроволновки подрумянившуюся пиццу. Дай мне немного времени, детка, и ты сама будешь делать то, что я тебе скажу, причём с удовольствием. Нет. Улыбаясь своим мыслям, Кай присел напротив девушки, наблюдая, как она осторожно пробует кофе, облизывая порозовевшие губы. Не так. Её ненависть никуда не денется, он оставит её для своего собственного удовольствия. А вот всё остальное, пожалуй, она предложит ему сама, и это, чёрт возьми — вот это будет обжигающая смесь! — Чего ты так пялишься? — Вайолет резко выпрямилась, замерев. — Не смотри мне в рот, когда я ем, понял? — Оу, прости, прости, я совсем не хотел тебя смущать, — он, кивнув и больше не улыбаясь, встал. — Вообще, скоро подъедут полицейские, я им уже позвонил. Когда поешь, пойдём наверх, я кое-что тебе покажу, договорились? — Что - "кое-что"? — она тут же чуть не подавилась, закашлявшись, и Кай аккуратно вдарил ей пару раз между лопаток. — Ничего страшного, но тебе стоит меня послушаться, поверь. Откашлявшись и выпив залпом остатки кофе, девушка молча смотрела на него. А он улыбался, и проклятые ямочки на его щеках опять заставляли её вспоминать то, что было когда-то давно и уже никогда не вернётся. Её собственные иллюзии и эфемерные надежды. Аппетита теперь особенно не было, но Вайолет понимала, что хоть что-то поесть следовало. От очень крепкого и сладкого кофе и правда полегчало, мир вокруг как будто раскрасился, стал цветным и перестали трястись руки. Значит, у неё было отравление барбитуратами, и действительно, нужно запомнить, что кофеин реально… Осознание накрыло, как цунами. Опустевшая чашка выскользнула из её вмиг ослабевших пальцев и, с гулким звоном встретившись с кафельным полом, разбилась вдребезги. Эта кухня была необычной расцветки — пол в чёрном блестящем кафеле, стены и мебель — белоснежные, и нигде ни одного пятнышка, как в чёртовой операционной. Стены задекорированы белоснежными панелями, видимо, некоторые из них сдвигались и туда пряталась посуда и вся кухонная утварь. Повернувшись на звук, Кай нахмурился. Он варил ещё одну порцию кофе, отвернувшись от Вайолет. — Откуда ты знаешь про то, что мне подсыпали именно барбитураты? — Что?! Твою мать, ты что тут устроила, а? — он надвигался на неё, буквально сверкая глазами и не скрывая бешенства. — Ты чего тут творишь? Вайолет, замерев, молча смотрела на то, как легко, оказывается, он может потерять над собою контроль. — Думаешь, это я ради развлечения тебя сначала накачал этой дрянью, а потом всю ночь разгребал блевотину и ту грязь, в которой ты вчера извалялась?! — он выдохнул и, стоя уже прямо над девушкой, на мгновение прикрыл глаза, чуть отвернувшись от неё. И, как будто кто-то щёлкнул выключателем, сменив ярость на доброжелательное спокойствие: — Детективы сказали, что Медоу накачали этой дрянью, так почему бы ради тебя мистеру «Пи-пи» менять тактику? — он устало кивнул, ухмыльнувшись. — Ладно, если ты закончила, давай руку, пошли наверх. Вайолет сидела, задрав голову и глядя снизу в его лицо. То, как этот псих всего минуту назад кинулся на неё — о, это было реально страшно. Она прекрасно понимала, что сейчас слишком слаба и не может противостоять ему ни в каких смыслах. Да он в любом случае был всегда гораздо сильнее её. И то, как его ярость моментально сменилась благодушием, пугало не меньше. Да, за ним и раньше такое водилось, но, чёрт возьми, тогда это всё выглядело почему-то совсем по-другому. — Кай, — она сглотнула. — Давай я уберу. — Уберёшь? — он покачал головой, криво усмехнувшись. — Интересно на это было бы посмотреть, но, думаю, в другой раз. Проигнорировав его протянутую руку, Вайолет встала, опираясь на стол. Наплевав на её стремление к самостоятельности, он ловко подхватил девушку под руку, и она не посмела оттолкнуть его, послушно потащившись к лестнице на второй этаж, потому что все преимущества пока были на его стороне и выбора у неё не было.