Silent place

      Остаток дня они так и не разговаривали, потому что каждый получил своё. Кай — её ярость и вполне предсказуемое негодование, Вайолет — очередную порцию топлива для костра своей ненависти. Кай сидел в сумерках на веранде её дома, наслаждаясь относительным покоем и совсем новой, приятной обстановкой. В его доме быт был настолько отлажен и предсказуем, что со временем хотелось, как раньше, взять палатку и свалить в канадский лес на пару деньков, чтобы хорошенько соскучится по надоевшему комфорту. Старый дом Хармонов напоминал ему те времена, когда его семья жила вся вместе, отец ещё не совсем свихнулся, мама была если не счастлива, то страдала молча, а рядом крутилась Уинтер, сужая круги и стараясь не уступать ему ни в чём. Это было их своеобразным соревнованием — если он болел за республиканцев, она с таким же пылом отдавалась борьбе за демократию; если они оба хорошо учились в школе — то она специально записывалась на пару лишних факультативов, чтобы обогнать его хоть в чём-то. В колледже было с этим потише, их разделяло расстояние в несколько лет, но в конечном счёте расставание брата и сестры привело к страшной трагедии. Странно, но вот лично его, Кая, успехи Уинтер никогда особо не волновали, да он вообще был в таких вопросах равнодушным. А вот сестра следила за ним с ревностным вниманием. Он улыбнулся, наблюдая в наступающей темноте, как из леса, со стороны реки медленно наползает туман, заполняя сначала все впадинки на поверхности земли и уже потом поднимаясь выше. В этих воспоминаниях о прошлой, якобы «счастливой» жизни не было сожаления, желания всё это дерьмо вернуть, совсем нет. К чертям всю эту возню с тоской об ушедшем детстве! Воспоминания иногда выползали из глубин памяти, вот совсем как этот мутный туман, и ничего, кроме неясной тоски у него не вызывали. Не то, что у Вайолет, к примеру. Уж она-то точно яростно ностальгирует по ушедшему «золотому времени», совсем не понимая истинных причин того, что когда-то между ними всеми происходило. Скрипнула дверь и на улицу высунулась её голова. — Присоединяйся, не надо ложного стеснения, крошка. Чувствуй себя, как дома, — он лениво повернулся к ней. — Шезлонги влажные, но я тебе с удовольствием уступлю свой или можешь запросто присесть ко мне на колени, — он ободряюще хлопнул по своей ноге. Не ответив, девушка вышла на веранду и хмуро уставилась на него. Волосы в беспорядке, глаза припухшие и вообще, на вкус Кая выглядела она просто прекрасно. Лучше было только в той луже перед его домом. — Ты говорил, что купишь мне сигареты. — А, ну да, было дело, — вздохнув, он поморщился и нехотя достал из кармана пальто пачку Парламента, единичку. — Я… Это не те, что я курю, — она насупилась, засунув руки в карманы. — Ты что, не помнишь, что отбирал у меня? Там была тройка, Винстон. — Не хочешь, не надо, — распечатав пачку, Кай достал одну сигарету и сам прикурил её от зажигалки, неглубоко затянувшись. Никотин был ему неприятен, но ради такого дела стоило. — Ладно, давай, — Вайолет, как будто делая большое одолжение, протянула руку к пачке. — На, травись на здоровье, — благосклонно улыбаясь, он отдал ей прикуренную сигарету. — Но со временем, если мы с тобой уживёмся, придётся с этим делом подвязать. Недобро глянув на него, девушка не ответила, глубоко затянувшись. Они молчали некоторое время, глядя вдвоём на умирающий вечер. Лес перед домом уже почти скрыл туман, заметно похолодало и с ветвей деревьев падали редкие капли воды. — Скажи, это не ты прохаживаешься тут по вечерам с резиновой уткой в руке? — Вайолет не смотрела на него, выпуская из губ не густой дымок от слабых сигарет. — Нет, я частенько тут прогуливаюсь, Хармон, но вот с детской игрушкой или в цирковых ботинках — никогда, — он косо глянул на неё. — Значит, мистер «Пи-пи» навещает, бывает, тебя по вечерам, вот как? — То есть, это был не ты? — она закашлялась от дыма, согнувшись вперёд и завесившись длинными волосами. Лениво поднявшись, Кай аккуратно поддал девушке между лопаток и, подождав, когда её приступ кашля успокоится, усадил её в своё кресло, вынув и выбросив в сад сигарету из её пальцев. Он наклонился над нею, схватившись руками за подлокотники кресла, чем заставил Вайолет отпрянуть назад. — Нет, Вайолет, не я, — он упрямо мотнул головой, наклоняясь ещё ниже. — Знаешь, весь этот чёртов маскарад, эта проклятая клоунада и прочее дерьмо с убийствами тех, кто со мною связан — думаю, это вполне удачная попытка меня подставить. Да, именно меня, не удивляйся. Всем в деревне известно, как ты ко мне фигово относишься, и если бы тебя прибил какой-то паршивый имитатор в клоунском прикиде — первым бы попал под подозрение именно я. Теперь понятно, почему я с тобой вожусь и почему мне важно, чтобы ты не рыпалась, была живой и слушала старших? — Имитатор? — она скользила глазами в полном замешательстве по его лицу. — Чей имитатор, Кай? Чей же почерк убийств он имитирует? — А ты что, ещё не догадалась? — он, приподняв брови, насмешливо улыбнулся, вдруг коснувшись кончика её носа пальцем, отчего Вайолет сморгнула. Парень резко выпрямился, подавая ей руку. — Имитатор меня, всего-то лишь. Пошли в дом, уже слишком сыро и холодно.

***

      Понедельник шёл своим чередом, Вайолет уже отвела свои занятия и дожидалась Мисти, чтобы прогуляться с ней по больничному саду. Вскоре её подружка, покончив с массажем и приёмом лекарств, вышла ей навстречу, как обычно, с мечтательной улыбкой на лице. Вот именно эта улыбка всегда поражала Вайолет и заствляла её сомневаться в постулатах современной психиатрии. Более уравновешенного и спокойного человека, чем Мисти Дэй было трудно найти. Даже когда она только — только оказалась здесь на принудительном лечении, куда её отправили опекуны, она улыбалась. И сейчас, когда из назначенного лечения остались только витамины и идти ей отсюда, по сути, было некуда, она всё так же считала свою жизнь чудом. И Вайолет откровенно завидовала ей, пыталась учиться этому и восхищалась мудростью подруги. «Только смерть непоправима, Вай, а если ты жив, да ещё сам переставляешь ноги и идёшь туда, куда тебе хочется — то что ещё нужно для счастья?» — вот, как она говорила, когда подруга спрашивала её, в чём секрет такого отношения к житейским и не очень невзгодам. А когда Вайолет как-то раз заметила, что передвижения больных тут строго ограничены, и ходить «на своих ногах куда захочется» вот ей, Мисти, пока ещё проблематично, девушка только постучала пальцем по своему лбу, намекая на своё неограниченное ничем воображение. И кто же из них был более сумасшедшим, было трудно решить. — Ну, пойдём, прогуляемся? — Мисти, как и Вайолет, была одета в верхнюю одежду, которую выдавали и мед. персоналу, и больным. Это были длинные, свободные с капюшонами зелёные плащи, достаточно тёплые и кстати, даже удобные для прогулок. И они, не мешкая, вышли на улицу. Больничный сад с яблочными и вишнёвыми деревьями прошли быстрым шагом, тут бродили обычно старики и ленивые пациенты. Их всегда привлекали берег реки и болотистая местность за садом, за территорией комплекса, называемая Овечья пустошь. Здесь летом, в засушливые месяцы пасли овец и баранов, когда другие пастбища в округе истощались. Редкие ивы и корявые сосны на холмиках немного оживляли этот безрадостный осенний пейзаж, а далёкие горы на территории Канады добавляли ему очарования в этот пасмурный день. Они уже отошли достаточно далеко от ограждения, оказавшись на берегу реки*, выглянуло солнце и Вайолет достала из кармана сигареты. Она уже рассказала Мисти то, что произошло в пятницу вечером, как она оказалась в руках Андерсена и в том числе поведала свои подозрения о том, что в этой странной истории мог быть замешан её спаситель. Умолчала она лишь о том, что он шантажировал её тем страшным видео, где было заснято убийство Полка. Об этой истории было известно только Вайолет и Андерсенам, пока, по крайней мере. — Не думаю, Вайолет, что за тобой по лесу шёл Кай, — неглубоко затянувшись, Мисти присела на поваленное дерево. — Я, скорее, поверю в то, что он решил прикрыть себе спину, защищая тебя. — Защищая? Хм, эта защита больше смахивает на издевательство, Мисти. Он наслаждается тем, что имеет теперь власть надо мной, понимаешь? — Власть? Но по какой причине? — девушка улыбнулась. — Я всё ещё помню те времена, когда вы таскались втроём, и все вокруг делали ставки, с кем ты спишь — с Каем или с Уинтер. — Ну, перестань, — Вайолет поморщилась, туша окурок во влажную землю. — Мы были закадычными друзьями, а Уинтер при мне, кстати, ни к одной из девчонок не испытывала каких-либо симпатий. Если бы это было, уверяю тебя, она бы поделилась со мной в первую очередь. — Не думаю, — сжав губы, Мисти задумчиво покачала головой. — А у тебя не было такого, когда ищешь какую-то вещь, а она лежит на самом видном месте, а ты её в упор не видишь? — Ну да, а потом, наткнувшись, смеёшься над собой и удивляешься, как ты её раньше не заметил, да? Но Дэй не смеялась, внимательно глядя на Вайолет. — Да, вот и я о том же, Вай. Ты не думаешь, что Уинни ни на кого не смотрела, потому что ей нравилась ты? — Нет, — Вайолет покачала головой, кутаясь в свой плащ. — Не думаю, сто процентов, я бы знала. Скорее, я поверю, что её братец ко мне неровно дышал, я даже в этом одно время не сомневалась, было дело. — Иногда бывает, об этом зачастую узнают от других, — Мисти махнула рукой. — Не важно, дело прошлое. Но с Каем… Всё же он очень странно себя ведёт, Вайолет. Ты всё мне рассказала? Вайолет слегка поморщилась, в очередной раз удивляясь проницательности своей подруги. — Да, всё, Мисти. И, кстати, не вздумай сомневаться, что я не сдержу своё слово: как только тебя выпишут из больницы, будешь жить у меня, понятно? — У тебя, вместе с Андерсеном? Чёрт, Вай, если ты всё-таки ненароком прибьёшь его, у меня будет случай опробовать мою теорию. Проверим, могу ли я оживлять мёртвых или всё же мои родственники правы и я совсем конченный псих? — Ну, или он меня… — девушка встала, оглядываясь по сторонам. — Одно я знаю точно, Мисти: таких подлецов, как Кай Андерсон оживлять не обязательно. канун Хэллоуина, три года назад Спичка догорела, погаснув у самых её пальцев, и Уинтер выбросила её. Вскоре она услышала, как Вайолет за её спиной тихо встала и куда-то пошла прочь из комнаты. Прикрыв на секунду глаза, девушка досчитала в уме до пяти и, наконец, решилась. — Вай, постой, — она резко повернулась лицом к ней. — Я должна тебе кое-что сказать. Про то, что случилось вчера. Вайолет молча стояла в дверях, теребя пальцами ворот слишком широкой для неё рубашки Кая. — Что сказать? — Что всё это было не случайно, — Уинтер многозначительно приподняла брови. — Присядь, а я всё же сварю какао и на твою долю. Хмыкнув, Вайолет присела, внимательно следя за подругой. То, что придурок Полк может пострадать по их вине — на счёт этого она переживала мало, не смотря на своё увлечение наркотой он был необыкновенно живуч, но то, как вела себя сейчас Уинтер, её тревожило. Они были дружны с самого детства, и иногда старшая подруга Вайолет вела себя… странно. Впрочем, как и её брат. Сама того не замечая, девушка давно подражала им, и в школе Уильямса все прекрасно знали, что эта тройка друзей из Сайлент Плейс немного не в себе. Но Кая побаивались, и поэтому Уинтер и Вайолет никто не трогал. — Неужели ты думаешь, что этот недоразвитый Полк полез к тебе по собственной инициативе? Зная, что ты можешь пожаловаться отбитому на всю голову Каю Андерсену? — Даже не знаю, что сказать, — Вайолет пожала плечами. — Ты же сама говоришь, что он недоразвитый? Вот и полез. — Не до такой степени он дурак, чтобы так рисковать, — Уинтер поставила перед ней кружку с ароматным, дымящимся какао. — Не думешь, что кое-кто попросил его об этом? — Попросил? — Вайолет прыснула, склонившись над своим напитком. — И кто же этот заказчик, не подскажешь? — Охотно, — девушка скрестила руки на груди, глядя на подружку сверху и улыбаясь. — Это мой брат, Вайолет. — Что?! — уже прихлебнув горячего, она чуть не подавилась. — Что за… Уинтер, что ты несёшь? Он же сам помог мне, да если бы не Кай… Нетерпеливо мотнув головой, Уинтер её перебила. — Да, именно. А потом он увидел, что старина Джетер зашёл слишком далеко, и ему пришлось вмешаться, — она криво усмехнулась. — Не уверена, что Полк это пережил. — Но… зачем?! — Зачем? — Уинтер заливисто засмеялась, запрокинув голову. — Я уже давно не задаю такие вопросы своему брату, и не уверена, что он сможет или захочет ответить тебе. Лично я думаю, что ты ему нравишься, всего-то лишь, — она отвернулась к окну, поправляя растрепавшиеся волосы. — Я это поняла, когда увидела в твоей комнате зимой, как вы целовались. Вайолет стало не по себе. — Послушай, если это на самом деле так, почему он… Ну, если бы Кай сам сказал мне это, то… — То есть, ты судишь о нём, как об обычном парне? Но, Вайолет, Кай не совсем типичный паренёк с соседней улицы, нет. Он, знаешь ли, привык действовать наверняка, и при этом просто обожает манипулировать теми, к кому он неравнодушен. Кого ненавидит или кого, ну… кто рядом с ним. А к тебе он давно неровно дышит. — Не может этого быть, Уинн, это… — растеряв все слова и не в силах собрать мысли, Вайолет встала, с ужасом глядя на девушку. — Это слишком даже для твоего брата! — Для тебя — возможно, а я слишком хорошо знаю моего дорогого братца, — Уинтер смотрела на неё с сочувствием, и почему-то Вайолет показалось, что к этому чувству примешивается нотка торжества. — Такие, как он, могут что-то чувствовать только на пределе, любовь над пропастью во ржи*, — она засмеялась. — Когда в любую минуту всё может оборваться и улететь к чертям. Вот он и придумал такую историю: спасение юной девы из лап жуткого чудовища, а бедолага Джетер увлёкся, за что и поплатился.       На следующий день рыбаки обнаружили тело Джетера Полка в воде, он плавал не далеко от берега лицом вниз. В его крови было обнаружено приличное количество всякой дряни вперемешку с алкоголем, следов борьбы нигде видно не было, равно, как и других улик. К тому же, в прошедшую ночь прошёл хороший осенний дождь и искать что-либо было просто бессмысленно. Вайолет Хармон ровно через полторы недели после произошедшего уехала из посёлка на юг, в Лос-Анджелес, перед этим хорошенько врезав своему бывшему лучшему другу Каю Андерсену с правой, прямо в местном кафе вечером в пятницу. Их растащили, хотя Кай, вообще-то, и не пытался дать сдачи. Задумчиво потирая медленно заплывающий глаз, он улыбался Вайолет; а когда она уходила, провожаемая тычками его приспешников до двери, даже послал ей вслед воздушный поцелуй. На следующий год она поступила в художественный колледж, а ещё до этого, через полгода после описываемых событий, погибли родители Кая и Уинтер Андерсен.

***

      Оказывается, дело клоунов — убийц, действующих в пригороде Детройта под названием «Культ», было давно и благополучно закрыто. Их так и не нашли, вернее, нашли компанию молодёжи, промышляющую экстремальным косплеем и предводителем там был, вроде бы, Кай Андерсен. Странное дело, все его друзья были согласны брать любую вину на себя, лишь бы не подвести под монастырь своего лидера. Им вменялась в вину организация экстремистского противоправного объединения, подозрения в убийствах и ещё какие-то нападения и хулиганские бесчинства. Кое-кто из них даже сел, но сроки были не серьёзными, ведь ни одно убийство так и не было доказано. Такие жуткие маски клоунов — некромантов теперь запросто продавались на Али-экспрессе, и вообще, эти образины, как ни странно, именно в Детройте становились всё более популярными. Так как уровень преступности там и так зашкаливал, то все нераскрытые убийства были приписаны нескольким афроамериканцам, убитым в уличных перестрелках с полицией. А Кай Андерсен, уже тогда будучи неплохим адвокатом, вышел из этой истории, не потеряв ни пушинки из своего ультрамариново — синего оперения. Как ни странно, эта история сделала из него достаточно популярную фигуру, и на выборах в местный Горсовет парень одержал верх. Потом погибли его родители; кажется, мать застрелила отца, а после — вынесла и себе мозг. Известно это стало не сразу, их тела были обнаружены в комнате на втором этаже, дверь которой была заклеена скотчем, а кровать, на которой они лежали, была густо посыпана известью. Свидетель их смерти был только один — Уинтер, младшая сестра Кая, и у детективов была версия, что с этим двойным убийством — самоубийством не всё так просто, но за дело взялся её старший брат, наняв своего человека и девушка была полностью оправдана, хотя… Высказывались сомнения по поводу непричастности девушки, которая была буквально потрясена произошедшим на её глазах, но развивать эту тему никто не стал. После всех этих событий Андерсен забросил так удачно начавшуюся политическую карьеру и, получив немаленькую страховку, а так же присовокупив к ней свой доход от адвокатской практики, снёс старый дом своей семьи и построил новый. Современный и до самой макушки оборудованный разнообразными модными девайсами. И вот теперь, заявляется этот пижон Мотт и услужливо подсовывает картинку с командой ряженых, как будто собравшихся таскаться по дворам, выпрашивая в канун Хэллоуина сладости. — Вот, это список всех, кто видел Вайолет в тот вечер и кто чисто теоретически мог сыпануть ей дури в кофе, а вот у этих есть хорошее алиби, я проверил… В дверь без стука ворвался Сэмюэлс, потрясая стопкой исписанных бумаг. Прищурившись, Джон слушал его в полуха. — Я понял. Ты на сколько договорился о встрече с доком Руди? — А, так на завтра, сегодня он отъехал в Миннеаполис, завтра утром будет, — Джек, нахмурившись, подцепил мятый лист с фотографией клоунов, принесённый Денди Моттом. — А это что за уроды? — Думаю, какой-то культ любителей циркового искусства, возглавляемый Каем Андерсеном, — Джон встал. — Ничего не слышал об этом? Тут явился Денди Мотт, местный землевладелец, как он сам себя называет, и объявил, что вот это на фотографии он, а урод с тремя носами — Андерсен. — Точно, — Сэмюэлс утвердительно кивнул головой. — А я всё вспоминаю, где же я видел этого носатого уродца?! Ещё в такой же маске выступал мой кузен на дне рождении моей двоюродной сестры, он её на Али-экспрессе заказывал, — он пожал плечами. — Фигня это всё, скажу я вам. — Я тоже так сначала подумал, — Джон медленно кивнул. — У меня для тебя ещё одно задание: наведи справки в земельном управлении штата о последних сделках купли — продажи земель в этом округе, хорошо? Нам пока известно, что у Мисти Дэй землю приобрёл Андерсен, и я хочу знать, кто ещё интересуется продажами участков. Кажется, это неплохой мотив для убийства, не думаешь? — Чёрт, Джон, да в этом захолустье не то, что землю, тут даже индейку в канун Дня Благодарения не продашь! Кому эта глушь нужна? — А может, тут залежи сланцевой нефти или золотишко со времён Золотой лихорадки? Сэмюэлс покачал головой, печально улыбаясь. — Мои предки уехали отсюда, чтобы отец окончательно не спился без работы, а у матери начиналась депрессия. Нет, Джон, ловить здесь нечего, кроме уток и медведей в охотничий сезон. — А я вот думаю, что каждое убийство имеет какую-то причину. Из ста восемьдесят пять процентов — это деньги, и только пятнадцать остаются на больную психику. Нужно подумать о том, что и кому тут выгодно, а если весь этот кошмар продолжится и при очередном убийстве это признают серией — то нас отсюда с тобой быстренько выставят федералы. Как там с сигнализацией у дома Вайолет Хармон? Ты уже переехал в съёмный дом? — Да, мне помогает Кай, они же с ней вроде, ну, задружили. — И тебя это не удивляет, Джек? — Джон внимательно смотрел на парня, глаза которого оставались невозмутимо — голубыми, и подозрительно честными. — Они же выносить друг дружку не могли? — Хм, помнится, когда Кай заканчивал колледж, а Хармон школу, у них уже была лав-стори, а потом они быстренько расплевались. Девчонка даже фонарь ему засветила, прежде, чем съехать отсюда вместе с предками в Лос-Анджелес. Так что, думаю, и этот всплеск взаимной симпатии не на долго. Не пройдёт и месяца, как у Андерсена будет побитый и довольный вид, а Вайолет сбежит отсюда к папочке, наплевав на свою липовую стажировку в психушке. — Почему это липовую? — Джон заинтересованно прищурился. — Я слышал, у неё неплохо получается. — Да потому что её папашка, Бен Хармон раньше занимал место Руди Винсента, вот и пристроил выпускницу художественного колледжа на стажировку в клинику! Думаете, это так просто? — Ладно, и об этом тоже поговорим с доктором Винсент, а так же о том, как далеко за пределы клиники могут выходить его пациенты без надзора.

***

      Вайолет вернулась вместе с Мисти с прогулки и прежде, чем уйти домой, зашла в холл, где после обеда проводили время пациенты, не желающие спать. В этом отделении не было жёсткого режима, если пациенты не желали спать, то могли посмотреть телевизор или поиграть в настольные игры. Собственно, днём спали обычно те, кто находился под тяжёлыми препаратами, а выздоравливающие потихоньку копошились в холле. Грейс Бертранд уже давно не спала днём, обычно она сидела одна у окна и думала о своём. Вот и сейчас девушка, подобрав под себя ноги и закутавшись в просторный халат, задумчиво смотрела на пасмурный пейзаж за окном и медленно водила пальчиком по стеклу. — Привет, Грейс, — Вайолет присела рядом, улыбнувшись ей. — Не против, если я поговорю с тобой? — Нет, — девушка улыбнулась в ответ, тряхнув кудрявой головой. — Я всегда только за, ты же знаешь. Вайолет тоже посмотрела в окно, думая, как бы поделикатнее завести разговор. — Послушай, я тут как-то нечаянно встретила одного человека, он передавал тебе огромный привет, и очень сожалеет, что ты всё ещё обижаешься на него. Грейс, наклонившись вперёд, схватила Вайолет за запястье, больно сжав его, что заставило её собеседницу дёрнуться от неожиданности. — Ты говорила с ним? Он сам нашёл тебя? Ты сказала, что знаешь меня? — все эти вопросы были произнесены слишком быстро, свистящим шёпотом, и девушка теперь смотрела на неё горящими, тревожными глазами. — Постой, постой… — Вайолет, не ожидавшая такой реакции, тоже наклонилась к ней. — Послушай, Грейс, тебе не кажется, что вам нужно встретиться с ним и о многом поговорить? — Поговорить?! — Грейс откинулась назад, на спинку кресла, резко отбросив от себя руку девушки, которую сжимала. — О чём это мне с ним говорить, после того, что он сделал? — А… Что он сделал, скажи? Она улыбнулась в ответ, но её глаза оставались холодными. — Ты не знаешь этого человека, Вайолет. Скажи, его привёл к тебе этот Андерсен, правда? — Ну… Они же братья, и как-то… — Да, в этом-то всё и дело, — она покачала головой, вставая. — Ты знаешь, мой отец был извращенцем, а мачеха — ненавистной сукой, радовавшейся моему унижению. Но Киту не следовало их убивать, а потом сваливать всю вину на меня. Из-за него я теперь тут, а он со своим синеволосым маньяком — братцем на свободе, — она одёрнула на себе больничный халат. — Передай ему, я его не хочу видеть! И вот тебе мой совет: увидишь Кита Уокера — переходи на другую сторону улицы, а если с ним рядом будет этот самый Кай — беги от них без оглядки, потому что всё, на что падает их взгляд — обречено. Сказав это, Грейс быстро вышла из холла, и края незавязанного халата развевались за её спиной, как плащ супергероя.