Silent place

      Если бы кто-нибудь спросил Вайолет, как она попала в тот день домой и кто её туда привёз, наверное, она бы вспомнила, если постаралась. То смятение чувств, в котором она пребывала в подвале — комнате Кая, не отпускало её потом долгое время. Уинтер была жива, и тогда в подвале она, не обращая внимания ни на кого, легко подалась ближе к своему брату, и он её обнял. Девушка была гораздо ниже его, она стояла, закрыв глаза, прижавшись к нему и больше ничего не желая видеть вокруг. Не отпуская сестру, Кай медленно повернулся ко всем, кто стоял за его спиной и тихо, но отчётливо произнёс: — Оставьте меня с моей сестрой, как видите, она никому не способна нанести вред, кроме себя. Несколько человек сразу стали подниматься по лестнице, но Джон остановился. — Кай, как давно вы удерживаете свою сестру… таким образом? — Со дня смерти моих родителей, — он отвечал, не отпуская Уинтер, и всё ещё бережно удерживая её в объятиях. — Пока строился дом, она проходила лечение в Лос-Анджелесе, в клинике доктора Хармона, а потом я перевёз её сюда. Кивнув, детектив Лоу пропустил вперёд себя Сэмюэлса вместе с Вайолет, всё и так было ясно. А Вайолет медленно шла наверх, спотыкаясь о каждую ступеньку. Слёзы душили её, смутная радость в душе мгновенно сменялась ужасом и отчаянием. Теперь она была уверена в том, что видела у реки именно Уинтер, и это она звала её по имени, и только чудом она в неё не попала из проклятого пистолета. Видимо, напившийся Уилтон упустил свою пациентку, за которой наблюдал в отсутствие Кая, и она, воспользовавшись отсутствием света, улизнула в туман. А ещё… Слова Андерсена о том, что её лучшую подругу лечил Бен Хармон в Лос-Анджелесе, её отец, больно ранили её. Да, он же был на похоронах их родителей и, видимо, ещё тогда взялся за лечение Уинтер, забрав её с собою. А Вайолет не сказал об этом ни слова. Странно, но вместе с нарастающим раздражением девушка ощущала и безмерное удивление. Значит, её отец, которого она никогда не считала приличным врачом, всё же умел хранить врачебную тайну, по крайней мере от своей дочери. Но как, как он мог так долго молчать об этом!!! Всхлипнув, она в очередной раз споткнулась, кутаясь в куртку, потому что они были уже на улице. Её голову кто-то нагнул, она оказалась в машине, а потом и у себя дома. Да, подвозил её именно Джек Сэмюэлс, потому что кто-то другой обязательно что-то сказал бы ей перед отъездом. Но, видимо, детектив отчасти понимал, какая лавина информации обрушилась на девушку и поэтому молча уехал, оставив её в одиночестве. Разговор по скайпу с отцом почти ничего не прояснил, Вивьен как раз увезли со схватками в больницу и Бен совершенно безапелляционно заявил дочери, что ей совершенно необязательно было знать о проблемах семьи Андерсонов. Да, смерть родителей её друзей не была так уж проста, скорее всего, это было убийство и самоубийство, а Уинтер… Вот тут Бен опустил глаза. Она тогда повела себя странно. Трупы родителей были закрыты в их спальне, посыпаны каким-то химикатом, предотвращающим сильный запах, а двери заклеены скотчем. Потом домой явился Кай, только начинающий свою политическую карьеру и уже будучи успешным адвокатом, он-то и обнаружил весь этот кошмар и свою несчастную сестру. А дальше ты знаешь. — Но как, как ты мог не сказать мне? — Вайолет уже не плакала, теперь она была неимоверно зла. — Ты ведь понимал, зачем я еду в Сайлент Плейс? Я считала, что Уинтер вообще, возможно, нет в живых! Бен отвёл глаза и монитор ноутбука сделал плохенькую раскадровку из этого действа. — Ты хотела получить стажировку, Вайолет, а лучший опыт можно получить в самой обычной клинике, а не в частных рехабах Лос-Анджелеса. Отпуская тебя, я руководствовался именно этим соображением. — Ты всё это время общался с Каем, папа, ты хоть знаешь, в кого он превратился? — она медленно закипала. — Вообще, знаешь, что тут происходит? — Знаю, — у Бена зазвонил телефон и он дёрнулся. — Кай — очень порядочный парень, Вайолет, а на всякие сплетни я предпочитаю не обращать внимания. Он заботится о своей сестре так, как немногие способны! Бросил карьеру, живёт в глуши, обеспечивая ей уют и спокойствие. И да, я просил его присмотреть за тобой, ничего не говоря тебе об этом, чтобы не ущемлять твоё ранимое самолюбие, — он ткнул в монитор пальцем. — Теперь я уже не смогу приехать к тебе, маму забрали в клинику, скоро начнутся роды, но ты, дорогая, всегда можешь вернуться домой и продолжить своё образование здесь, находясь рядом с нами. Вайолет поняла, что Бен ещё ничего не знает о сегодняшнем убийстве, а о своих проблемах с отравлением она ему так ничего не сказала. — Тебе звонили, па, это не из клиники? Не по поводу мамы? — Да, именно по этому поводу, — Бен угрюмо кивнул. — Скоро у тебя родится братик, Вайолет, и твоё место — здесь, с нами, а не в грязных сугробах глубокой северной провинции, я им уже перезваниваю. Вайолет вздохнула, на мгновение отвернувшись в сторону окна. — Снег ещё не выпал, папа, почти каждый день туман и холодает, и я сегодня, кстати, чуть не убила человека, вернее, Уинтер, — когда она повернулась к монитору, скайп уже отвалился, видимо, Бену ответили на его звонок. Вот так. И Вайолет даже была довольна, что их разговор закончился на неопределённой ноте. Ехать домой — нет, только не это! Естественно, Бен не будет её упрекать в неудачной попытке начать самостоятельную жизнь, но только до первой ссоры. И то, что всё это время он держал её в неведении по поводу того, где была Уинтер! Да, видимо, она действительно была тяжело больна после ужасной смерти родителей, но всё же… Вайолет давно не доверяла Каю, и теперь считала, что он может скрывать свою сестру от всего мира ещё по каким-либо причинам. А ещё… Ещё она никак не могла забыть то, как они обнимали друг друга в том подвале, как будто они были одни, только вдвоём, и их никто не видел. И для брата с сестрой в этот момент не существовало ни полицейских, ни их с Сэмюэлсом, ни каких-то убийств и вообще, весь мир должен был подождать. И теперь Вайолет точно знала, могла признаться сама себе, что тоже всегда хотела такой же связи с кем-то, даже когда-то согласна была стать третьей в этом странном союзе. Но тогда ей это не удалось, потому что она не выдержала их по-своему искренней привязанности к себе и того, как она выражалась. Как же они все трое когда-то запутались! Или, скорее, запуталась она одна… Только сейчас Вайолет стала понимать, что когда-то происходило между ними. Да, ей всегда нравился Кай, красивый и, мать его, ни фига непонятный, со странным, тяжёлым взглядом, в его тёмных глазах всегда было что-то ещё, как скрытая, неявная угроза, мерцающая потаёнными огоньками из загадочной глубины. И эта удивительная, необъяснимая ревность его сестры к их только зарождающейся взаимной симпатии — Вайолет была уверена, что кроме ревности к их общению тут ничего не могло быть. Они все трое замешаны в том давнем, страшном убийстве, превратившим в конце концов их отношения в какую-то трагикомедию. Её ненависть к брату Уинтер, как оказалось, имела мало оснований, но и он не спешил открывать ей настоящее положение вещей. Да этот придурок, скорее всего, просто наслаждался ситуацией! Ведь психи зачастую не могут сами испытывать человеческие эмоции во всей их глубине, удовлетворяясь их подобием только в крайних состояниях. Теперь она была в этом уверена, что Андерсен, не стесняясь, всегда брал именно то, что хотел. Но вот что он хотел в конечном счёте от неё, вот это Вайолет Хармон должна была узнать, и сделать это она была готова любой ценой. Иначе зачем вся эта возня с ней была нужна?! Потому что его попросил присмотреть за ней Бен — да она никогда в это не поверит! А вот его собственная версия о том, что он оберегал её, чтобы отвести подозрения от своей персоны, выглядела более убедительной. Встав из-за стола, где она уже давно сидела перед остывшим кофе, Вайолет подошла к окну. К вечеру туман слегка растянуло, кажется, даже подул лёгкий ветер и уже начинались сумерки. Завтра воскресенье, а в понедельник должны отпустить из клиники Мисти и, кажется, всё ещё не так уж и плохо. До конца следующей недели Вайолет взяла отпуск, чтобы немного придти в себя после последних событий. Конечно, по-хорошему, нужно было бы съездить в Лос-Анджелес, к родителям, но… Нет, вот этого ей сейчас хотелось меньше всего. Уинтер, оказывается, жива, она сама никого так и не убила, и завтра, в конце концов, выходной. Задёрнув шторы, она вдруг остро почувствовала своё одиночество сегодня. Наверняка, Кай и Уинтер сейчас вместе, в своём подвале, а она тут совсем одна. Неожиданно для себя самой девушка резко повернулась к окну и отодвинула светлую гардину, выглянув в окно, с надеждой вглядываясь в быстро сгущающиеся сумерки. Лес темнел за низкой изгородью, пожухшая трава тихо шевелилась под слабыми порывами ветра, разгонявшего последние остатки тумана и никаких признаков присутствия человека. Сегодня Кай, видимо, не собирается сюда приезжать, ему есть, чем и кем заняться, и всегда было. И это совсем не ты, Вайолет Хармон.

***

      Прежде, чем что-то сказать, доктор Арден внимательно смотрел прямо в глаза Сэмюэлсу несколько томительно долгих минут. Джон Лоу неплохо знал привычки лучшего в округе патологоанатома, поэтому уже предвкушал то, что последует далее. Они находились в кабинете доктора, белый блестящий кафель здесь соседствовал с промозглым холодом и ярким дневным светом люминисцентных ламп, а дверь в манипуляционную, где проводились вскрытия, была гостеприимно приоткрыта. — Никаких барбитуратов? Только алкоголь? — первым подал голос, естественно, Джек. — Это ведь уже совсем другой почерк! — он повернулся к Джону. — Значит, это всё же не серия? — Не надо спешки, молодой человек, — презрительно поджав и так тонкие губы, Арден поправил очки в тонкой золочёной оправе и откинулся на спинку крутящегося стула, на котором он сидел у своего стола. — Не сомневаюсь, у вас масса великолепных идей, но истина не обязательно столь очевидна. Он, приподняв брови, презрительно улыбнулся уголком рта, переводя взгляд на детектива Лоу и поворачиваясь к нему всем корпусом, красноречиво давая понять этим, что отныне будет говорить только с ним. — Эта женщина не подвергалась насилию, как и первая жертва, более того, она застрелена в спину, с достаточно близкого расстояния. Как я понимаю, ночной дождь смыл все следы, но мне кажется, что она хорошо знала своего убийцу, иначе не повернулась бы к нему спиной. А подкрасться к ней посреди пустого поля незаметно, согласитесь, было бы достаточно трудно, почти невозможно. Большая кровопотеря на месте говорит о том, что преступление совершено именно там, тело вряд ли двигали. — А алкоголь, доктор Арден, сколько в крови было алкоголя? — Совсем немного, но состояние печени жертвы говорит о том, что она, гхм, в последние несколько лет злоупотребляла, — он поднял вверх палец. — Но интересно другое — в крови обнаружены следы бензойной кислоты и также глюкуронид. — И что это значит? — Джон озадаченно нахмурился, всем своим видом выражая заинтересованность и почтительное внимание. — Она постоянно принимала аддерол*, то есть была под воздействием амфетамина. — Хм, не она первая, — Лоу повернулся к Джеку, который слушал их разговор, вытянув шею. — Теперь в Сайлент Плейс, пожалуй, начнётся паломничество всех журналистов и телевизионщиков со всех штатов. Доктор Арден, я попрошу вас ни с кем не обсуждать результаты вскрытия, даже с коллегами, ни к чему нам слухи и догадки. Пожав плечами, Арден выразил своё презрительное равнодушие к данной теме и даже попробовал улыбнуться. — Не откажитесь от кофе? — Нет, спасибо! — детективы, не сговариваясь, ответили хором, видимо, одинаково сильно желая покинуть кафельные чертоги окружного полицейского морга. Да и воспоминания о чудодейственном напитке доктора Винсент были ещё слишком свежи. Презрительно скривив губы, Арден потерял к ним интерес и повернулся к своим бумагам на столе, разложенным в безупречном порядке. Именно сегодня он получил весьма заманчивое предложение из какой-то провинциальной клиники для душевнобольных, со строгим, изолированным от внешнего мира режимным порядком. И теперь, кажется, у него появится настоящая возможность проявить себя и применить на практике научные изыскания, а не слушать эти унижающие его наставления не распускать сплетни от третьесортного детектива.

***

— Боооже, Вайолет, боже мой! — неожиданно всхлипнув, Мисти прервала её сбивчивый рассказ. — Так значит, всё это время Кай заботился о своей сестре, защищал от всего мира и даже ради этого сохранил в нетронутом состоянии подвальную комнату? Вайолет, замолчав, уставилась на подругу. Они вдвоём сидели в конференц-зале клиники и она решилась рассказать всё Мисти Дей. Ну, почти всё… — Ну, продолжай, — положив ногу на ногу, Хармон ободряюще кивнула. — Развивай свою мысль дальше, мне интересно. Не почуяв подвоха, Мисти всплеснула руками. — Я всегда знала, что человек с такой улыбкой и такими выразительными глазами просто не может быть окончательным подлецом! И твой рассказ — только тому подтверждение, ну же, согласись! Да он дом новый построил и снёс старый, где погибли их родители, чтобы бедняжке Уинтер ничего не напоминало о той трагедии, понимаешь? — она покачала своей белокурой головкой и её тёмные глаза, кажется, даже увлажнились. — Господи, Вайолет, да он даже тебе жизнь спас! Сейчас девушка просто сияла, её щёки порозовели, а обычно бледное лицо сияло вдохновением. Фыркнув, Вайолет перевела взгляд на окно, где наконец-то, каким-то чудом, кажется, появилось солнце. Да, в чём-то, возможно, Мисти и была права, она и сама по-началу пребывала в оцепенении после того, что узнала накануне, в субботу, а в воскресенье утром, после тягостных раздумий, картина всё же немного поменялась. Для неё, и вот теперь настало время изложить выводы своей экзальтированной подруге, которая, судя по всему, пала очередной жертвой этого харизматичного ублюдка. — Комнату, говоришь, сохранил? — Вайолет повернулась к Мисти, приподняв брови. — Ради Уинтер, да? Так ты сказала? — Ну… да, а разве нет? — Мисти говорила уже не так уверенно, видимо, уже предчувствуя что-то. — Мисти, а ты не думала о том, что в подвале всегда жил сам Кай, а комната Уинн была на втором этаже, не так ли? — Вайолет скрестила руки на груди и удовлетворённо кивнула. — Так что её комнату он благополучно снёс к чертям вместе с остальным домом, если уж быть точнее. А обстановочку сохранил внизу чисто для собственного удовольствия. И ещё не известно, держал ли он сестру взаперти из-за того, что она… пострадала или потому, что могла рассказать кое-что о нём самом, к примеру. Что скажешь? Мисти смотрела на неё внимательно, теперь она успокоилась и, кажется, вернулась с небес на землю. — Знаешь, Вайолет, что я тебе скажу? — она чуть наклонилась вперёд, и её белокурые волнистые волосы соскользнули с плеч. — Когда какой-либо человек настолько сильно раздражает меня и я не могу понять, что такого я к нему испытываю, я всегда делаю одно упражнение, и сразу всё проясняется, — её глаза сощурились. — Представь себе, что Кая Андерсена нет в живых, что его, к примеру, разорвало на части, ну, в автокатастрофе, и он погиб, ну, в перевернувшемся автобусе. Представила? — она медленно кивнула, глядя девушке в глаза. — Как он лежит в морге, и части его тела свалены в такой специальный мешок, волосы испачканы в кро… — Перестань!!! — резко встав, Вайолет ткнула пальцем в Мисти. — Хватит говорить… такое! И мне бы его было ни чуточки на жаль, понятно? И к тому же, не забудь — этот человек практически ограбил тебя, купив твою землю, я уверена, за бесценок! — Понятно, — Мисти легко покачала головой, коротко вздохнув. — Из этого я могу сделать вывод, что ты к нему, по крайней мере, не равнодушна. А за тот никчёмный кусок земли, думаю, он заплатил достаточно. Мне ничуть не жалко. Ничего не ответив, Вайолет подошла к большому окну, выходящему на больничный сад. Почему-то она действительно не хотела представлять Андерсена мёртвым и разорванным на куски, и это… было странно. И вообще, на душе почему-то было хорошо, видимо из-за редкого солнечного дня. А ещё — ещё сегодня, наконец-то, выписывали Мисти. — Ладно, забыли, — она улыбнулась подруге. — А что говорят про Грейс, её кто-то видел накануне побега? Мисти кивнула, слегка пожав плечами. — Я её видела, и она была полна ожиданий и предчувствий. — Ни фига себе… — Вайолет присела рядом на откидное сидение. — Послушай, я знаю её бывшего парня, его зовут Кит, и он, кстати, двоюродный брат Кая, представляешь? Он помог Грейс сбежать после преступления, когда она, ну, когда произошло то убийство её родителей. — Ты так говоришь, как будто убийца — Грейс, а это не так, — Мисти уверенно кивнула. — Понимаешь, у людей, убивших кого-то, сильно меняется, эта… ну, то, что все называют аурой. Но не суть важно, но я точно знаю, что Грейс Бертранд никого не убивала. Это сделал кто-то другой, возможно, чтобы отомстить за неё, что-то в этом духе. Сейчас Вайолет смотрела на свою подругу во все глаза, понимая, что в очередной раз видит в Мисти Дэй нечто большее, чем просто свою странную подругу. Да, иногда она искренне удивлялась тому, как она вела себя, говоря и действуя очень необычно. Как будто знала и чувствовала то, что не доступно обычным людям, и что сама Вайолет ощущала весьма смутно, но всё же… да, ощущала. — А Кай? — она сглотнула. — Он убивал? — Да, никаких сомнений, — пожав плечами, Мисти повернулась к скрипнувшей двери, как будто ничего такого необычного не сказала сейчас. — Оу, сестра Мендес, это моя выписка и рецепты, не так ли? Её выписные документы были готовы, пациентку переводили на дневной стационар, и теперь они могли отправляться домой.

***

      Они заехали в маркет, накупив там продуктов на неделю и зубной пасты, а так же обновив запас свечей. Зимой частенько отключали электричество, и субботние проблемы с отсутствием света было только началом. Вайолет была очень задумчива и рассеяна, всеми покупками руководила Мисти, изредка интересуясь мнением подруги. Ей всё не давала покоя мысль, по своей ли воле Уинтер жила затворницей под опекой своего одиозного братца? И ещё — почему видеть Кая Андерсена мёртвым, даже в воображении, ей было так… невыносимо? Ведь казалось, совсем недавно она сама была готова его убить. — Вайолет? Привет, говорю! — ей улыбался Гэри Лонгстрит, протягивая ей свою единственную левую руку, в которой была зажата жидкость для розжига. — Ты ведь это ищешь, не правда ли? Сморгнув, девушка перевела взгляд на то, что она держала в руке. «Отрава для крыс и мелких грызунов». Этикетка на этом пакете была такого же ярко-красного цвета, как и на пластиковой бутыли с горючим содержимым. Она тут же бросила пакет обратно в корзину, откуда, видимо, до этого его вынула и уставилась на Гэри. — Привет. А с чего ты решил, что мне нужна жидкость для розжига? — Ну, в твоём саду полно спиленного сушняка, я бы на твоём месте спалил бы его к чертям. А тебя что, крысы замучили? Сейчас, вроде, не сезон, они в октябре в дома лезут, с первыми холодами, или ты ещё не травила? Улыбнувшись ему в ответ, Вайолет забрала бутылку из рук продавца и повернулась в поисках Мисти. Да уж, её недавно расчищенный сад, видимо, уже многие заметили. Странно, а вот она была уверена, что в самый глухой уголок посёлка, где она жила, никто не заглядывает. Внезапно девушке пришла в голову мысль спросить у Гэри, чего это он забыл в самом конце дороги у леса, где она жила. Мимо вела только грунтовая дорога через лес, к дому Андерсена, и… Вот тут ей стало как-то тошно. Кажется, вся деревня и её жители за те годы, пока её тут не было, каким-то образом изменились, и все ниточки этой трансформации, как паутинки, кажется, вели к самому центру лабиринта — паутины, к дому Кая. — Смотри, я ещё взяла муки, у тебя её не было, как-нибудь займусь блинчиками… — Мисти подошла откуда-то сзади, потрясая какой-то коробкой, но она замолчала, поймав взгляд Вайолет. — Что это ты так смотришь, эй? — Только честно, Мисти, — девушка, глядя на подругу немигающим взглядом, приблизила к ней своё лицо. — А ты не состоишь в этой шайке поклонников Кая Андерсена, а? — Что? — опустив свою коробку с мукой, девушка приподняла брови. — Это ты такой вывод сделала, потому что я считаю, что между вами что-то есть, да? — Да, вроде того, — Вайолет нервно отбросила назад длинные пряди волос, змеившихся по плечам. — Между нами только ненависть и проклятая ностальгия, черти её дери. По крайней мере, с моей стороны, он же о прошлом не сожалел никогда, сам мне признался. А ещё — мне почему-то чертовски больно смотреть на то, как Уинтер и Кай до сих пор близки друг с другом. Но вслух она этого не сказала. — Люди меняются, Вайолет, так тоже бывает, — девушка бросила муку в свою тележку. — Или их изменят то, что с ними происходит. И да, я не такого плохого мнения об Андерсене, но в его шайке не состою, и ты это прекрасно знаешь. Мы всё купили, что хотели? — Думаю, да, — вздохнув, Вайолет на секунду прикрыла глаза. — Я очень устала, Мисти, а рабочая неделя только началась. — Тогда сегодня — никакой готовки. Покупаем замороженную пиццу и свежие огурцы.