Silent place

UNKLE — Another Night Out (feat. Mark Lanegan) — Время срывать маски и ловить хищника на живца, Вайолет, — он подмигнул ей и вдруг она подумала, что недооценила опасность, что ей могла грозить в его руках. — Не против вместе со мной побыть приманкой? Его лицо вдруг стало таким, каким Вайолет привыкла видеть парня до всего, что произошло этой ночью. Уверенность и еле уловимая насмешка, сосредоточенность на своей цели и лёгкое высокомерие с оттенком пренебрежения. И кто теперь его цель? Сама не поняв, как это вышло, девушка тихо повторила этот вопрос, всё ещё сидя у Кая на коленях, лицом к нему. — Кто теперь твоя цель, Кай? — она попыталась заглянуть парню в глаза, но безрезультатно. — Ты что, кого-то ждёшь? Сейчас?! — Моя цель? — её легко пересадили на смятую постель. — Хороший вопрос, Вайолет. Он встал и быстро натянул футболку, потому что его рубашка всё ещё была на девушке. — В данный момент моя цель — поймать с поличным нашего незадачливого убийцу в клоунском прикиде, — он повернулся к ней и его улыбка Вайолет не понравилась. — А ты… — вытянутый палец почти коснулся её лба. — Не вздумай путаться под ногами, иди-ка лучше наверх, к Дей. Как будто не было того, что совсем недавно захватило их обоих, и от чего у неё до сих пор тянуло в животе и еле заметные следы от его прикосновений как будто горели внутренним огнём на бледной коже девушки… А теперь — холодный, расчётливый взгляд азартного хищника, для которого Вайолет Хармон — досадная помеха, использованная вещь. Стоп. Это же Кай Андерсон, и нужно признаться самой себе, что если бы было по-другому — вот тогда стоило бы удивляться. И тут, как обычно, совершенно неожиданно, до Вайолет вдруг кое-что дошло. — Бутылка вина, Кай. — Что — бутылка? — он спросил, не оборачиваясь, уже почти у входа в тёмный коридор. — Вы успели выпить всего треть бутылки, другого алкоголя тут не было, так почему Мисти так пьяна? Одобрительно кивая, Кай обернулся, остановившись в дверях. На тёмном фоне его бледное, улыбающееся лицо было хорошо видно, и, подмигнув девушке, в растерянности глядящей на него, он тихо добавил: — Да, это барбитурат, он нынче популярен. Или ты была бы не против взять её к нам третьей? — какой-то звук донёсся из прихожей, и его лицо моментально изменилось. — Так, быстро наверх, поняла?! И не вздумай высовываться, пока всё это не кончится, понятно? Она стояла на месте, лихорадочно соображая, что это именно Кай усыпил Мисти, и что, скорее всего — всё остальное тоже удачно срежессированно именно им. И их любовь? А это была именно она? Или просто хороший способ снять напряжение сексом? Да, всё именно так, поняла Вайолет. Ты влюблена в блестящего, безжалостного манипулятора, и ещё остаётся надежда, что и он совершенно искренне отвечает тебе взаимностью. Просто по-другому не может, не умеет, и это всё — и есть она, любовь Кая Андерсена. Прошло минут десять, и там, в темноте, что-то происходило. Из прихожей раздавались приглушённые голоса, и девушка, как во сне, натянув на себя джинсы, медленно пошла туда. Она была босая, ступала неслышно и вскоре могла всё видеть, оставаясь незамеченной. — Ты… ты украл моего сына! — Я? — его тихий смех. — Меньше всего я готов воровать детей, дорогая. Видишь ли, это слишком обременительно и вызывает излишне сильный общественный резонанс. Поговори на эту тему с Айви, думаю, она объяснит тебе… Основные причины своего бегства. Ты невыносима, Элли, всего-то лишь. — Заткнись!!! Это выкрикнуло какое-то жуткое чучело, и его, это существо, всё трясло, и Вайолет никак не могла понять, как этот жуткий клоун с серым, дырявым лицом и с торчащими из головы руками может говорить голосом Элли Ричардс. Это такая маска, поняла она, они все тогда одевали их, когда были вместе. Когда Кай собрал их и увлёк в своё окружение. В трясущихся руках женщины был пистолет, и Вайолет с ужасом узнала в этом оружии своё, которое дал ей Кай. Оно было потеряно в то утро, когда у реки, в тумане, её звала Уинтер. — Чёрт, Эл, какого чёрта ты вообще сюда заявилась? — Кай медленно надвигался на неё, отшвырнув трясущиеся руки Элли, сжимавшие пистолет, как помеху. — Ты всегда была слишком занята собой, нянчилась со своим мизерным эго, своими страхами и мелочными счётами со всеми, кто тебя окружал! Я и Айви дали тебе всё, что ты хотела — ребёнка, семью, чёртову работу и дом в этой глуши, подальше от стрессов большого города! И что ты снова сделала со своей жизнью, скажи? — он картинно развёл руки в стороны, покачав головой и глядя на женщину с сожалением и презрением. — Я даже простил тебе то, что из-за тебя чуть не погибла моя сестра, а ты — ты, мать твою, опять занялась своими маниакальными претензиями ко всему, что тебя окружает! Иди лечись, дурочка, пока твоя жена тебя окончательно не послала на х*р! Элли просто трясло, она скинула с головы свою жуткую личину и, не выпуская из рук своё оружие, зарыдала уже в голос, медленно сползая по стенке вниз. — Твою мать… — Кай смотрел на неё сверху, скрестив руки на груди. — Твою мать, Ричардс, перестань прикрываться своей депрессией и займись тем, что у тебя ещё осталось, и если у тебя хватит ума хотя бы попытаться найти причину проблем в своём долбаном характере, то, клянусь, я попрошу Айви вернуться домой. Ну? — он присел на корточки около рыдающей женщины, тронув её за плечо, от чего она взвыла ещё громче. — И я тебя не простил, не думай. Сам бы тебя пристрелил с преогромнейшим удовольствием, но раз уж ты заделалась матерью малыша Оза, то чёрт с тобой… Он встал, засунув руки в карманы и медленно повернувшись в сторону Вайолет, которая молча смотрела на это всё, не в силах пошевелиться. — Эй, я же сказал тебе убираться наверх, Хармон! Какого чёрта?! — он смотрел на неё, как на досадную помеху, как на надоедливого домашнего питомца, который осмелился слишком уж дерзко ослушаться своего хозяина. — Вайолет, иди отсюда… В его последней фразе ей даже послышалось, что он уже почти упрашивает её, он говорил что-то ещё, а она, медленно отступая назад, не знала, какой Кай настоящий? Тот, что совсем недавно был с нею… Или этот, видящий в ней и Элли досадные, слишком навязчивые проблемы, мешающие осуществлению его планов. Планов поимки и разоблачения преступника, копирующего его почерк, и который почему-то должен явиться именно сюда. А наживкой была она — Вайолет. Неожиданно прогремел выстрел, разбивший относительную тишину дома, и они все втроём замерли. Потом Кай резко вскинул левую руку, зажимая раненое плечо, тут же выбив ногой из трясущихся рук Элли дымящееся оружие. Или это в глазах у Вайолет все очертания поплыли, теряя свою чёткость?.. — Кааай! — это выкрикнула она, бросаясь к нему, но он решительно и зло отшвырнул её прочь, и девушка упала, больно ударившись локтями и головой и даже прикусив язык. — Всё ищешь виноватых, Ричардс, да? — он медленно наступал на жалкое клоунское существо, корчащееся в углу полутёмного коридора. — А ты не пробовала взять на себя ответственность за свою поганую, никчёмную жизнь? Выбрать отца ребёнка самой, к примеру, а не перекладывать хотя бы это на Айви? Просто заняться своими проблемами, заняться своим чёртовым кафе, своим ребёнком, да займись ты сексом в конце концов хоть с кем-нибудь, чтобы выбить из своей дурной башки эту дурь с фобиями! Он перевёл дух, на секунду зажмурившись и, видимо, справляясь с сильной болью. — Я почти простил тебе то, что ты натравила меня на Уинтер, и если бы она умерла — клянусь, я бы выпил ещё столько же аддерола и замочил бы тебя, сука, — он уже говорил почти спокойно, а из-под его ладони медленно сочилась из предплечья густая, алая кровь. — То, что это ты убила из-за трусости Беверли, я знаю, но кто убил беднягу Медоу? И пытался разделаться вот, — он кивнул в сторону лежащей и напряжённо слушающей их Вайолет, — …с ней? — Я… я не знаю… — она всё ещё тряслась, держась руками за грязное лицо, а Вайолет неожиданно поняла, что кто-то стоит в дверях. И дверь на улицу — всего-то лишь прикрыта москитной сеткой, а не закрыта. Она успела разглядеть, что это было очень странное существо, его голова была слишком велика, и что-то ещё было в нём противоестественное. Кажется, все безумные клоуны из ада, развлекавшие там самого сатану, явились сюда, в Сайлент Плейс… Вайолет успела выкрикнуть имя Кая, и он успел повернуться туда, к двери. В следующую секунду то, что стояло за дверью, рванулось внутрь дома, выдавив раму с протвомоскитной сеткой. На его голове была громоздкая маска, жуткая клоунская рожа в шляпе — котелке, и спереди, с боков этой мерзкой, чёрно — зелёной маски было по лицу. Три огромных носа торчало из каждой мерзкой рожи, и первое, что сделал Кай, кинувшись навстречу этому монстру — сшиб эту личину с его головы. Мужчины сцепились друг с другом, рыча и терзая друг друга, как дикие звери, а Вайолет, не веря своим глазам, и одновременно шаря в полутьме по полу, искала оружие, выбитое Каем из рук Элли. Чтобы пристрелить доктора Руди Винсент. В какой-то момент Кай наотмашь ударил мужчину, но тот, ответив тому толчком прямо по раненному плечу, всё же взял верх, скинув взвывшего от боли парня вниз. Ричардс рыдала в углу, всё ещё закрываясь руками, а в голове Вайолет картинка сложилась, отчётливо щёлкнув пазлами. Доктор Руди лечил Элли гипнозом, и что он ей внушал на этих сеансах — один бог знал. Скорее всего, несчастная, потерявшая себя в своих вечных терзаниях молодая женщина была его орудием, подчиняясь ему и не отдавая себе отчёта в своих действиях. А вот с какой целью всё это творил Винсент — вот это было неясно. Все эти мысли пронеслись в голове девушки за какие-то доли секунды, прежде чем она увидела, что её непосредственный руководитель практики уселся верхом на Кае Андерсене. И в этот момент, уже нашаривая дрожащей рукой рукоятку ещё тёплого оружия, она понимала, что всё сейчас зависит от неё. Поднимая вверх взведённое оружие, которое никто не позаботился поставить на предохранитель, Вайолет хрипло прокричала: — Встаньте с него! Я убью вас! Но её либо не слышали, либо просто игнорировали. Мужчины продолжали бороться, а Элли всё так же тряслась в углу. В какой-то момент казалось, что Кай вот-вот освободится, и Вайолет, вся трясясь, ещё раз прокричала свою угрозу. В тот момент, когда она выстрелила, целясь куда-то в середину спины, затянутой чёрным плащом, рука Руди Винсента резко опустилась вниз с зажатым в ней ножом. Оглушающий звук выстрела в тесном помещении, глухой вскрик Кая, и медленно заваливающийся на бок мужчина, ранивший его. Во рту было горько и сухо, вкус крови медленно расползался, заполняя все её ощущения. Это не только вкус, поняла она, с трудом вставая на дрожащие ноги, это запах. Резкий, металлический запах пока ещё жидкой, не густой алой жидкости, пульсирующими толчками вырывающейся из груди Кая Андерсена. Ощущая своё бессилие, теряя почву под ногами, Вайолет рухнула на пол рядом с ним. В полутьме коридора его лицо, как обычно, казалось слишком бледным, как будто слабо светящимся в ореоле синих, откинутых назад волос. Он что-то пытался сказать, но кровь выходила из его груди, из-под торчащего ножа с какими-то звуками. «Открытый пневмоторакс*» — это слово само всплыло в её памяти из курса первой помощи. — Нет, нет, молчи, пожалуйста!!! — она выкрикнула это, комкая одежду на его груди и пытаясь неверными движениями как-то остановить кровь и воздух, выходящие из его груди. — Вызови девять один один!!! — этот вопль уже предназначался Элли, всё ещё рыдавшей в углу. Но вскоре шум подъезжающих машин с сиренами на улице дал понять, что полиция уже здесь. Сработала та самая сигнализация, сделанная Китом. Нож нельзя вытаскивать, это только усилит кровотечение, это она тоже вспомнила, стараясь удержать неимоверно сильного парня без движения. — Нет, нет, Кай, пожалуйста… — и он, как будто вняв её словам, вдруг затих, молча глядя как будто на неё, но на самом деле уже не фокусируя взгляд. Глаза девушки были безнадёжно сухи, она ещё на что-то надеялась, наклонившись низко-низко и ловя его прерывистое, неглубокое дыхание… — Уинн, Уин… -он говорил еле слышно, сбиваясь и замирая посекундно. — Вай, ты остаёшься… Его тёмные, необыкновенно выразительные глаза осознанно встретились с потерянным взглядом Вайолет, и она, задрожав, почувствовала, как его холодные пальцы в липкой крови коснулись её рук, зажимавших его страшную рану. Он улыбался, еле заметно и как-то легко, глядя на неё. В этот момент Вайолет поняла две вещи: она любит Кая Андерсена. И второе: он прямо сейчас перестанет жить. Жизнь медленно уходила из его глаз, погасая с каждым мгновением, он уже не видел ничего, и его необыкновенно крупные, глубоко посаженные глаза медленно гасли, теряя осознанность и глубину. Он, как обычно, хочет посмеяться над нею, как всегда — жестоко и безжалостно, чисто для собственного удовольствия, поняла она. И, всё ещё на что-то надеясь, Вайолет даже не звала его по имени, чувствуя, как его рука, сжимающая её испачканную в крови ладошку, медленно отпускает её. Он сейчас засмеется, и его тёмные глаза оживут, преображая весь её мир, согревая теплом и нежностью и взывая массу противоречивых, не сочетаемых между собою чувств… Но ничего не происходило. Кажется, её куда-то потом волокли, выдернув из рук его холодные пальцы, вокруг тела Кая суетились полицейские и потом парамедики, а около них стоял, рыдая навзрыд и растеряв всю свою показную брутальность Джек Сэмюэлс. Вайолет же была, как во сне, её о чём-то спрашивали, потом вывели на улицу, прямо в рубашке Кая. Она сидела на краю открытого автомобиля парамедиков, закутанная в одеяло и видела, как из дверей её дома вынесли двое носилок, на которых лежало что-то в чёрных пластиковых мешках. Что-то, что уже не было им. Мужчиной, который сегодня ночью… Вот тут слёзы сами полились из её глаз. Она встала, медленно побрела вдоль суетящихся людей, кто-то тут же усадил её в машину, нагнув голову. Вайолет не хотела никуда ехать, но её никто не спрашивал, а когда она повернула голову и встретилась сквозь стекло глазами с Китом Уокером, то не сразу поняла, что это не тот, кто уже был мёртв. Он тут же отступил обратно, в предутренние сумерки, и в его взгляде не было ничего хорошего. А потом Вайолет что-то дали выпить, и она заснула прямо тут, в казённом одеяле, на заднем сидении полицейской машины.

***

      Сэмюэлс отчаянно тупил, глядя в одну точку и односложно отвечая на вопросы федерального инспектора, заполняющего форму протокола. Нет, не состоял. Нет, не привлекался, вернее, был инцидент, но… Что? Нет. Да, вчера. От него достаточно быстро отстали, и он поднялся наверх, в свою спальню, где уже валялась накачанная каким-то седативным дерьмом Вайолет Хармон. Дом, а вернее, его служебная квартира, теперь стала временным штабом федерального расследования, в центре которого совершенно неожиданно оказался теперь мёртвый доктор Руди Винсент. То, что скрывала в своих недрах его клиника — отдельная история. В закрытых, режимных отделениях содержались пациенты, чьи истории болезни были составлены с вопиющими нарушениями. Убийцы, получившие несуществующие диагнозы и спасённые таким образом от электрического стула или смертельной инъекции в кое-каких штатах; обладатели немаленьких состояний, сданные на вечное пребывание в подвалы изолятора алчными и неправедными родственниками; безымянные, потерявшие человеческий облик неопознанные никем обитатели одиночных боксов… Вайолет Хармон, проявляющая неуместное любопытство в поисках своей подруги детства, должна была стать его следующей жертвой. Видимо, доктор подозревал, что она кое-что разнюхала в его выгодно-преступной лечебной деятельности. Бедняжка Медоу отважилась шантажировать своего бывшего шефа и, прежде, чем убрать её, Руди был вынужден платить какое-то время, и эти немаленькие суммы были совсем не выходным пособием, как он сказал Джону и Сэмюэлсу. Отсюда и любовь к барбитуратам, которых было в избытке в клинике. Все алиби, предоставленные Руди Винсентом, сейчас проверялись и, скорее всего, многие из них будут легко опровергнуты. Чернокожую журналистку Беверли Хоп застрелила Элли, уже по своей инициативе, а возможно, и по наущению своего лечащего врача, совсем потеряв голову и дестабилизированная своим «лечением»… Что ещё? Денди Мотт мельтешил в пределах видимости, он уже вызвал заранее замерщиков — геодезистов и всё не мог дождаться известий, кому же достанутся земли Андерсена, которые он жаждал перекупить и присоединить к своей животноводческой ферме. Уинтер Андерсен пропала в неизвестном направлении, оставив все свои документы и прихватив всю наличность, какая была в их с братом доме. Видимо, Кай сам отпустил её, и где теперь искать беглянку и под каким именем — никому не было известно. Двоюродный брат Кая, Кит Уокер, оказывается, был опасным психопатом — рецидивистом, а кто-то говорил, что всё же убийцей была его девушка, Грейс, которую он благополучно выкрал из клиники, предварительно вырубив во всей округе электричество двумя днями раньше, а заодно и всю охранную систему психиатрической больницы. Джона Лоу отправляли в свете последних событий в пригород Детройта, потому что самым неожиданным образом всплыло что-то неприглядное из прошлого Кая Андерсена и его банды переодетых клоунов, и эти сведения нужно было проверить, а дело об непредумышленном убийстве доктора Винсент благополучно превратилось в вынужденную самооборону. Так что Хармон могла спать спокойно — никаких обвинений за убийство силой ворвавшегося к ней убийцы ей никто не собирался предъявлять. Элли Ричардс была отправлена на принудительную реабилитацию в столицу штата, бедняга совсем потеряла рассудок и постоянно бормотала что-то о том, что Кай Андерсен ей что-то должен, что она ещё не все вопросы с ним решила и что ни за что не отдаст ему своего ребёнка… Джек, уже стоя на пороге спальни, хмуро оглядел свою комнату, вернее, ставшей его на последние две недели. Всякие милые безделушки, развешенные хозяевами по стенам, весёленькие шторы, которые были сейчас задёрнуты… И Вайолет Хармон, сданная ему на поруки до того момента, как оправится от шока, отоспится и будет готова давать показания в округе федералам. Её уже опросили, но толку от этого было мало, девчонка ничего практически не соображала от потрясеня. А Кай… Кай, как это и должно было в конце концов произойти, пал жертвой убеждённости в своей неуязвимости. Вернее, не так: Сэмюэлс прекрасно знал, что его лучший друг и пример для подражания — всегда был немного не в себе, и смерти он не боялся от слова «вообще»… А вот она, Смерть, ждала его слишком долго по её меркам. А тут ещё выяснилась странная особенность финансовых дел Кая Андерсена — на его счетах оказались немаленькие суммы, очень удачно вложенные когда-то в трастовые компании и изрядно пополнявшиеся в следствие роста капитала за счёт инвестиций. И совсем не за долго до своей смерти он переписал половину своего имущества на свою сестру — Уинтер, а вторую половину — да, на спящую сейчас Вайолет Хармон, будь она неладна. Джек сам заверял его проклятое завещание, тогда ещё они неплохо отметили это дело — выпили и устроили небольшой дебош в местном баре. А вот что делать ему самому теперь — вот этого Сэмюэлс не знал. Свой прекрасный дом на краю леса с прилегающим небольшим участком Кай отписал на равных долях ему и Харрисону, так что со времени вступления в права наследования они будут тут хозяевами, но… Джек сел в кресло, с усилием растирая уставшие глаза. Его руки мелко тряслись, хотелось напиться до беспамятства, чтобы забыть, как он лежал там, на залитом кровью полу, с этими своими синими волосами, глядя только на эту сучку Хармон, которая и послужила в каком-то смысле причиной такого исхода. Он хотел всё сделать сам, докопаться до причин воскрешения клоуновского культа и всё же, наверное, защитить эту дурочку, не стоящую даже его мизинца! А ведь у них было столько планов, ведь Кай, когда не злоупотреблял аддеролом, был очень даже расчётлив и кое-что они уже благополучно провернули, но теперь, кажется, это всё не важно. Решительно встав, Джек, стараясь не смотреть на спящую под медикаментами девушку, достал из стенного шкафа бутылку джина. Закусить нечем, но есть чёртова холодная вода из-под крана в ванной. К чертям это всё, ему нужно хотя бы на время выключиться, выйти из этой ситуации на время, заставить свой мозг не думать о том, что он навсегда потерял единственного человека, которого любил. Когда часов через пять Сэмюэлс с трудом выбрался из ванной, протирая глаза и трясясь с похмелья, как мокрый заяц, его спальня была пуста. Вайолет Хармон бесследно исчезла. А когда федеральный инспектор через сорок минут прибыл на место с брызжущим ядом и сарказмом парамедиком, который уверял, что девушка под препаратами, данными ей, просто неспособна ходить, Джеку Сэмюэлсу было им нечего сказать.

***

— Твою мать, Сэмюэлс, какого хрена ты там творишь, а? — вопли Лоу в трубку заставили Джека поморщится и отставить телефон подальше. — Ты что, и правда нехреначился, как свинья, оставив главную свидетельницу без присмотра? Джек молчал, потому что говорить ему, по большому счёту, было нечего. — Ты знаешь, что тебя уже отстранили от дела и завтра будет подписано официальное уведомление? А мне вообще заявили, что было большой ошибкой оставлять тебя в расследовании, потому что у тебя было слишком много личных связей со свидетелями и подозреваемыми, чёо-орт… Они оба помолчали, и Сэмюэлс отчётливо слышал, как на том конце Джон щёлкнул зажигалкой. — Ну, что ты молчишь? Скажи хоть мне, какие последние новости? Всех собак повесили на умельца готовить отвратительный кофе? — Да. И экспертиза показала, что в свой паршивый кофе он щедро добавлял антидепрессанты, сам на них сидел и своим посетителям подбрасывал. Прости, Джон, я сейчас не в силах… — А что Хармон? Я слышал, отец хочет делать заявление на телевидении? Что, вот прямо никаких следов? — Вот представь себе, никаких. Вообще. Джон ещё долго высказывал ему какие-то претензии, что-то нёс о том, что это дело не может быть так просто закрыто, требовал от Джека каких-то действий и в конце концов бросил трубку. Отбив его звонок, Сэмюэлс вытянул ноги в узких джинсах, сидя в кресле Кая на втором этаже его особняка. Отсюда был прекрасный вид, окна в пол, однако… По пустоши, спускающейся к заснеженной реке, теперь никто не ходил, а для лыжных прогулок было ещё рановато, слой снега был слишком мал. Да и кому тут ходить на лыжах?! За почти чёрной, в ртутных бликах ещё не схваченной льдом рекой на холмах рос канадский лес, тёмные ели и кедры, сливающиеся в одну сплошную, угрюмую серо-зелёную плотную массу. Что он тут высматривал каждый вечер, наблюдая эту грёбанную тоску приграничных пейзажей? — Эй, Джек, хочешь джин? — позвякивая парой бокалов и бутылкой, в комнату ввалился Харрисон в коротковатом для него белоснежном халате Андерсена. — Я тут подумал, не захочешь ли ты… Он осёкся, взглянув на своего товарища. Глядя на него, Джек медленно выпрямлялся в кресле, его руки сжимали подлокотники кресла так, что костяшки сильных кистей побелели, а парня просто трясло. — Какого хе*а ты напялил халат Кая, мать твою?! — он почти кричал, а его обычно аристократически бледное лицо покраснело. — Какого хе*а, скажи мне? Это вещь Кая, и не смей никогда трогать его вещи!!!