Открывая границы

– Мел… – прошептал Майрон, касаясь губами виска любовника. – Мне нужно встать. Вала перевернулся на другой бок и натянул на голову одеяло. Майрон несколько минут смотрел ему в спину, пытаясь вспомнить, что делал перед тем, как вырубился. Хотя, кажется, Мелькор сдался первым… «Никогда не думал, что секс может быть таким горячим при условии, что никто никому не вставил…» Тяжело вздохнув, он всё-таки поднялся с постели и побрёл в ванную, натурально волоча ноги. Приятная лёгкость в теле и расфокусированные мысли намекали, что надо было остановиться немного раньше… но нет. Он не мог. Из зеркала на него посмотрел некто очень смутно знакомый. – Сынок, это не притон и не бордель, это самое дно, – кривляясь, сказал он сам себе тоном Ауле, и по очереди оттянул веки. Глаза в тёмных кругах казались тусклыми, волосы висели неряшливыми сосульками, а с одной стороны ещё и выпачкались в запёкшейся крови… Вдобавок его знобило, так что надо было взять себя в руки и пойти поискать что-нибудь от простуды. Он умылся, кое-как стёр с волос засохшую кровь, предпринял заведомо провальную попытку причесаться и пошёл к себе за какой-нибудь одеждой. Больше всего хотелось, как Мелькор раньше, замотаться в какую-нибудь безразмерную тряпку, желательно в пять слоёв. Найденная в дальнем углу шкафа тёплая пижама ужасного шоколадного цвета поманила его, и он страдальчески натянул её, думая, что сегодня простительно. В конце концов, он простужен, имеет право выглядеть плохо. Собрав волосы в хвост, он натянул на голову большой капюшон и грустно побрёл в лабораторию, надеясь, что Эонвэ ещё (или уже) не спит.

***

Imagine Dragons – I’m So Sorry

В лаборатории гремела музыка – как всегда, если Эонвэ устал, но хотел довести работу до конца. – У тебя есть что-нибудь... от всего? По взгляду друга Майрон понял, что выглядит плохо. Возможно, хуже, чем когда бы то ни было. – Майрон, мне бы не хотелось показаться бестактным, но... Мел с тобой хорошо обращается? Эонвэ с лёгким ужасом посмотрел, как друг, пошатываясь, садится на табурет. Глаза у него покраснели ещё больше вчерашнего, скулы заострились, и в смешной коричневой пижаме со слишком длинными рукавами он выглядел как грустный плюшевый медведь, которого только что жестоко постирали. – Даже слишком. Но в баре я всё-таки перемёрз. – А... я успел испугаться. – Не беспокойся, я никогда не позволю сделать с собой что-нибудь, что мне не нравится. – Желания переменчивы... ты можешь заблуждаться на их счёт. – Эонвэ навёл ему на лоб лазерный градусник и нахмурился, увидев показания. – Встань, пожалуйста, я сделаю тебе укол, и ты пойдёшь спать. – Опять проваляюсь сутки? – Не обязательно. Обопрись на столик и приспусти штаны. Майрон послушно встал, стянул резинку до середины ягодиц, опёрся на высокий столик, покрытый одноразовой салфеткой, и уставился на какой-то поучительный плакат с дыхательной системой, дожидаясь, пока Эонвэ наполнит два шприца. Уколы всегда внушали ему ужас. – О твои каменные мышцы можно иголку сломать. – Эонвэ легонько пошлёпал его по заду, отложил шприц и стал разминать. – Подумай о чём-нибудь приятном. – Я уже подумал, – сдавленно признался Майрон. – Не могу сказать, что помогло… – А сейчас? – Он охнул от сильных шлепков по обеим ягодицам сразу и от неожиданности действительно расслабился. – Так и стой. Прикосновение холодного тампона с антисептиком заставило его вздрогнуть и зажмуриться. Иголка проткнула кожу, Майрон тихо ойкнул. Кровь прилила к щекам; десять минут назад он думал, что его член в ближайшие дни сможет поднять только опытный некромант, но Эонвэ легко справился с этой сложной задачей, причём сам того не желая. – Вот умница. Остался всего один. Слушая, как друг звенит инструментами на подносе, Майрон печально смотрел, как ткань штанов натягивается всё сильнее. Он много фантазировал, как Эонвэ приходит его лечить… со всеми вытекающими последствиями, но сейчас его одолевали двойственные чувства, да и озноб не добавлял энтузиазма. Второй укол настиг его посередине мысли о том, как Эонвэ дрочит ему в латексных перчатках. Он зашипел сквозь зубы – на этот раз было больнее. – Может пощипать, – предупредил Эонвэ с радушием любого из своих коллег. – Уже. – Ничего, сейчас пройдёт. Я постараюсь вводить медленнее. Содержимое шприца показалось Майрону бесконечным. По левой ягодице разливалось омерзительное жжение, которое перекинулось на поясницу, когда Эонвэ наконец вытащил иглу и прижал к месту укола очередной ледяной тампон. Майрон надеялся, что это вразумит коварный организм, но нет – он весь пылал. – У меня как будто керосин на жопе жгут,– проворчал он севшим голосом. – Прости… зато быстро поможет. – Эонвэ, видимо, счёл его совсем беспомощным и подошёл поправить на нём пижаму. – Пощиплет, блин. Всегда врёте, коварные медики. Я был морально не готов! – Он перехватил руки друга и положил их себе на живот под кофтой. От прикосновения латекса его совсем развезло, он подался назад и прижался к Эонвэ, прикрыв глаза. – Вот и щипли теперь. – Хм? – Если немного поворачивать колечки, очень приятно. – Ты знаешь, что трахать больных аморально? – усмехнулся Эонвэ, запуская руки глубже ему под пижаму и легонько поглаживая соски. Майрон откинул голову ему на плечо, тяжело дыша и раздумывая, от чего его так накрыло – от уколов, температуры или просто в башке сорвало какой-то предохранитель, и теперь он будет трахаться без остановки, пока окончательно не сбрендит. Эонвэ прижал его к себе, горячего и мягкого, стащил с него кофту… и замер, глядя на его шею и плечи, зацелованные до синяков. – Похоже, мне лучше подождать, пока всё заживёт. – В шею ты меня трахать собрался, что ли? Эонвэ отошёл, чем-то погремел на столе, и Майрон снова вздрогнул, почувствовав, как смазанные чем-то липким пальцы скользят ему между ягодиц и уверенно проникают внутрь. Он рефлекторно прогнулся в пояснице, но признался себе, что всё происходящее напоминает скорее осмотр. Чувства Мелькора стали во многом ему понятны, особенно когда Эонвэ опустился на колени и деловито раздвинул ему ягодицы. – Действительно, повреждений нет… – Мог бы промолчать! – рявкнул Майрон, красный, как маков цвет. – Это унизительно! – Извини, – без малейшего сожаления сказал Эонвэ. – Я должен был убедиться. – Пожалуйста, хватит изображать проктолога… я весь горю, в основном от твоего грёбаного укола. – Витамины – важное условие выздоровления. – Так это были витамины?! – Честно говоря, я даже не думал, что это болезненный укол… Мел никогда не жаловался. – Эонвэ повернул его к себе и поцеловал в губы. – Прости, я отвечаю за твоё здоровье. Майрон отпихнул его и налёг грудью на столик. – Ужасно хочу, чтобы ты одной рукой гладил соски, а второй мне дрочил… в перчатках, я на них с детства залипал. Он сглотнул, услышав, как Эонвэ расстёгивает джинсы, и уткнулся лбом в сложенные руки. – Мне казалось, тебя не привлекают врачи. – Меня привлекаешь ты. Думаю, я полюбил латекс после того, как ты осматривал меня у себя на практике. – Вот не думал, что это может сделать тебя фетишистом… – Эонвэ дразняще пробежал пальцами по его бёдрам, невесомо огладил горящую половинку зада, обласкал спину и потеребил соски. – Сексуальные фантазии обычно появляются только в подростковом возрасте… – Не знаю, когда они должны появляться, но мне постоянно хотелось, чтобы ты меня трогал… – Майрон со стоном подался к нему и потёрся о его горячий член. Озноб начал отступать, так что когда Эонвэ плавно вошёл в него, Майрон уже дрожал только от наслаждения. – Когда мне было лет пятьдесят, я даже похитил твои использованные перчатки, чтобы дрочить под одеялом. Я казался себе самым испорченным существом в Валиноре… – М-м… вот так? – Эонвэ слегка сжал пальцами головку его члена, а затем основание. – Или так? – Я ещё не задумывался об изысках… просто дрочил как умел, – Майрон накрыл его руку своей и размашисто задвигал. – Я тогда… ох, даже не думал, что мужики в жопу ебутся. Думал, собираются по двое и дрочат, ну, целуются, может… – Я, когда начал дрочить, вообще представлял школьный плакат из медкабинета… до сих пор помню тот член в разрезе, – усмехнулся Эонвэ и нежно прикусил его ухо. – А на меня не дрочил? – фыркнул Майрон, подаваясь к нему и дыша всё чаще. – Дрочил, конечно… представлял, как мы целуемся. – И всё? – Как бы я посмел представить больше… – Эонвэ зарылся лицом ему в волосы; их руки двигались всё быстрее, и он почувствовал, как напрягаются мышцы его возлюбленного, как в груди зарождается стон, как напрягается и ещё увеличивается член… и сдавленно вскрикнул, кончая почти одновременно с ним. – Наверное, я кажусь тебе испорченным… – пробормотал Майрон. На несколько мгновений ему стало очень стыдно. Возможно, к Эонвэ и его чувствам правда стоило подходить… осторожнее. – Я совсем не тот мальчик, который сто лет назад смотрел на тебя большими глазами и загонял тебе всякие романтические стихи про отвергнутых любовников. Эонвэ выпрямился, не выпуская его из объятий, развернул его к себе и растроганно посмотрел ему в глаза. – Я думал, ты никогда не примешь мои чувства, потому что ты слишком… утончённый, и анальный секс покажется тебе чем-то низменным и грязным. Думал, наше интеллектуальное общение должно стать для меня главным… – Но низменная ебля в жопу тебя не разочаровала? – Пора признаться, что её я хотел не меньше, чем разговоров о поэзии и науке, – фыркнул Эонвэ и натянул на него кофту. – Теперь тебе нужно отдохнуть. Я и так злоупотребил твоим расположением. Проводить тебя? – Нет, я дойду… спасибо, Эонвэ. – Майрон нежно поцеловал его в щёку и потёр глаза. – Не выберусь из-под одеяла, пока как следует не высплюсь. – Не усни по дороге. Майрон хмыкнул в ответ и пошаркал наверх. На лестнице глаза у него уже стали слипаться. Почти непрерывно зевая, он завалился обратно к Мелькору в спальню, забрался под одеяло и даже не запомнил, как уснул.

***

Визит Майрона отогнал сонливость, и Эонвэ увлечённо погрузился в эксперименты. Только когда небо снова зарозовело на востоке, он понял, что провёл в лаборатории почти сутки. За работой физические ощущения его почти не волновали, но стоило выключить компьютер и убрать в шкафчик препараты, как усталость и голод навалились с удвоенной силой. – Время выпить кофе, – сказал Эонвэ сам себе и отправился на террасу. Моросил мелкий дождь, море лениво лизало берег. Мелькор сидел в кресле, задумчиво глядя на горизонт, от чашки эспрессо в его руке поднимался пар. – Привет, – улыбнулся Эонвэ, проходя мимо него к кофе-машине. – Привет. Что ты вколол Майрону? Спит как убитый. – Противовоспалительное и витамины. Он простудился. Ты его навестил? – Он у меня. Эонвэ удивлённо поднял брови. – Не смотри так. – Мелькор снова устремил взор на море. – Что здесь особенного? – Ничего. Ты выглядишь счастливым. – Очень заметно? – Мне – очень. Я рад, что у тебя получилось. – Что именно? Соблазнить юного мальчика? – Немного приоткрыть границы. – Эонвэ дождался, пока последние капли молока упадут в чашку, и слизнул верхушку молочной пены, тоже глядя вдаль. Его занимал вопрос, что скрывает водолазка с воротом до подбородка, если быстрая валарская регенерация до сих пор не справилась с багровым отпечатком зубов за ухом и ниже, у самой линии волос. – Ты нуждался в этом, и мне было жаль, что ни мне, ни Оссэ ты не смог довериться настолько, чтобы спать в одной постели. – Прости. – Это я должен извиниться. Я слишком долго считал тебя пациентом… и совсем забыл о том, что тебе нужна не только помощь, но и немного простого дружеского участия. – Подойди ко мне. Эонвэ приблизился, поставил чашку на стол. Мелькор поднялся ему навстречу, погладил по щеке и легко коснулся губами его губ. – Ты много значишь для меня, Эонвэ. Ты вернул мне свободу движений… всю, что доступна мне сейчас. Никто не относился ко мне так серьёзно и так отчаянно не пытался мне помочь. Я благодарю тебя за каждый свой шаг без трости. Но я… – Ты не должен оправдываться. Я не хочу вмешиваться в твои отношения с Майроном. – Я как раз хотел попросить тебя вмешаться… когда вы оба будете готовы. Возможно, с небольшими условиями, но я хочу попробовать… ещё немного приоткрыть границы. – Я в вашем распоряжении. – Спасибо. Это важно для меня. – Когда Майрон проснётся, проследи, чтобы он попил горячего и полежал хотя бы пару часов… думаю, ты придумаешь, как его удержать. – Эонвэ мечтательно усмехнулся. – Я пойду, с ног валюсь. – Сладких снов, мой мальчик. У майа сбилось дыхание от сдержанной нежности в его голосе, но спать хотелось слишком сильно, чтобы остаться… …видимо, не в этот раз.

***

Lord of the Lost – Lighthouse

Кофе давно остыл, дождь закончился, последние облачка уплыли с посветлевшего неба, море из серого стало тёмно-синим. Ничего интереснее охотящихся чаек в поле зрения не появилось, но Мелькор по-прежнему неподвижно сидел в кресле, слушая одну и ту же печальную песню. – Замёрзнешь. – Оссэ набросил ему на плечи плед и обнял, закутывая плотнее. – Спасибо. – Мел, можно с тобой поговорить? Майа уткнулся лбом ему в плечо, и Мелькор недовольно шевельнулся в своём тёплом коконе. Расслабленный и удовлетворённый, он не хотел ссориться… вообще не хотел говорить. Хотел остаться в одиночестве и думать о Майроне, спящем в его постели, и о том, что впервые за многие тысячи лет почему-то не хочется скрывать свою привязанность. – О чём-то приятном? – Нет. О чём-то, от чего мне очень больно. Вала высвободил руку из пледа, повернул Оссэ к себе и поцеловал в уголок губ. – Твой разговор может подождать? – Наверное, да, – пробормотал майа. – Тогда пусть подождёт. – Мелькор коснулся пальцев Оссэ, сцепленных в замок у него на груди. – Помнишь, когда ты только приехал, мы часто сидели здесь по утрам? – Сколько дурных слов ещё не было сказано… – Нам их на три жизни хватит. Может, не стоит увеличивать их количество? – Но что мне делать, если я могу говорить с тобой только словами? Я не могу открыть свои мысли, чтобы показать, как ты дорог для меня… – Оссэ горько улыбнулся, прижимаясь щекой к его щеке. – Ты принимаешь мою любовь так, словно делаешь одолжение… Почему я не могу остановиться, Мел? Почему каждый раз веду себя так, что мне потом стыдно перед собой? Я не хочу… я не хотел бы каждый раз тебя обижать, но твоё равнодушие меня убивает. Когда ты отворачиваешься, я готов ударить тебя, только бы ты снова меня заметил. – Что бы я ни сказал, ты меня не слышишь. – Разве так сложно сказать что-нибудь хорошее? Тёмный Вала прикрыл глаза, стараясь успокоить растущее раздражение. – Вспомни, кто я такой. Велика вероятность, что я изменюсь к лучшему и начну сыпать нежностями? – Я впустую сотрясаю воздух, я понял. – Оссэ отпустил его и подошёл к перилам. – Может, нам лучше расстаться? Жить, как друзья… не впрыскивая яд друг другу в кровь, ничего не желая сверх того, что уже есть. Я буду рядом и дальше, но… но я хотя бы… не буду ждать. Не буду лишним, раз есть тот, для кого тебе не жаль своей доброты. Он выбрал правильные слова. Он точно это знал, потому что планировал разговор последние несколько месяцев, но всё не мог найти момент, чтобы высказаться. И вот теперь ему удалось выразить наболевшее, даже без скандала. Он был морально готов, что Мелькор распсихуется и они подерутся, или что он сам разнервничается, или ещё что-нибудь… Но его собеседник молчал. В песню вплетался какой-то посторонний звук, всё громче и громче, и когда Оссэ наконец справился со своими чувствами и повернулся, то понял, что это чашка под взглядом Валы мелко дребезжит на блюдце, и чёрная жидкость в ней пузырится и льётся через край. – Убирайся, – сквозь зубы приказал Мелькор. – Мел, я… – Не заставляй меня повторять. Проваливай. Оссэ обалдело моргнул, глядя, как по невезучей чашке ползут трещины, и кипящая субстанция, уже не похожая на что-то безопасное для жизни, плавит блюдце, и счёл за лучшее послушаться. Его ещё хватило на то, чтобы спокойно пройти по коридору, но на лестнице грудь сдавило, и он помчался бегом, прочь из этого места, полного воспоминаний. Нестерпимо захотелось вернуться, снова обнять Мела и попросить забыть обо всём сказанном. Просто послушаться его, смотреть вместе на море, как раньше, и отложить этот дурацкий разговор. Но он знал, что Валар ничего не забывают, и мог только бессильно злиться на себя, заводя мотор и выезжая на трассу, ведущую к Мордору и дальше. Впервые он не был уверен, что вернётся.

***

Pain – Shut Your Mouth

Майрон сонно сощурился на экран мобильника. Прошло всего часа четыре с тех пор, как он отрубился; место Мелькора пустовало. По привычке захотелось проверить социальные сети, он даже ткнул на одну иконку, но окно логина встретило его экраном «Вход запрещён». С адресов Мордора официальные соцсети Валинора не были доступны, а его профили удалили после церемонии. «Точно, я же покойник», – вздохнул Майрон. Хотелось ещё полежать, но приятный ветерок снаружи принёс запах палёного пластика, как будто горели провода. Сто лет в универе и на практиках приучили его реагировать на этот запах во сне, с похмелья, с заложенным носом, вообще в любом состоянии, так что он соскочил с кровати, как пружиной подброшенный, вылетел на террасу, панически озираясь… и застыл там, боясь сделать шаг дальше. Место, где стояли кресла и стол, выглядело так, будто его облили кислотой и сожгли. В досках зияли глубокие дыры, от мебели не осталось и следа. На низком шкафчике у стены догорала кофемашина, от неё и распространялся запах. В углу валялся разбитый и оплавленный телефон Мелькора, а его обладатель стоял, неловко поджав левую ногу, навалившись на перила, и курил. – Мел, что случилось? – Майрон по широкой дуге обошёл копоть на полу и приблизился к боссу. – Ты не пострадал? – Конечно, я не пострадал. Я сам это сделал. – Кофе не удался? – вяло пошутил майа. – Его испортил привкус ссоры. – Ты поругался с Оссэ? – Скорее, он со мной… но это ничего не меняет. Он уехал и, возможно, не приедет назад. – Хочешь, я за ним съезжу? – Не хочу. Ничего не хочу. – Даже покатать меня на мотоцикле? Мелькор наконец повернулся к нему. – Эонвэ велел пару часов не выпускать тебя из кровати. – Даже так? – В смысле, тебе нужно полежать, чтобы прийти в норму. – Не пойдёшь со мной – я примусь бегать голый по всему дому и обязательно простужусь ещё сильнее. – Майрон стянул пижамный верх и бросил в выжженное пятно на полу. Вала сглотнул, глядя на следы собственных укусов у него на горле, и воспоминания о недавнем сладостном безумии снова нахлынули на него, тесня обиду, разочарование и ярость. – Смотри, – майа попятился в комнату. Он играл с резинкой штанов, по чуть-чуть стягивая её то с одной, то с другой стороны, и задорно улыбался, – я уже почти разделся и вот-вот побегу. – Не очень-то ты торопишься, – весело оскалился Мелькор и похромал за ним… но хромота его сейчас почти не волновала. Он даже забыл подумать, насколько ужасно, должно быть, выглядит. Майрон поймал его в объятия на пороге комнаты, поцеловал в губы, в подбородок, в шею, погладил его пальцы у себя на бёдрах, запустил руки под водолазку… Тяжело дыша, Мелькор толкнул его на постель и опёрся коленом между его бёдер. – Что это за наряд на тебе сегодня? – Я замёрз. – Майрон поддел пальцем ворот водолазки и потянул любовника к себе. – Но мне уже лучше, так что ты волен сжечь его вместе со всем остальным. Я могу заказать кружевной пеньюар или похожее дерьмо, если хочешь. Ты хочешь? – Я хочу тебя. – А я бы не отказался посмотреть на тебя в белье… Мелькор захохотал. Майа прижал колени к груди, чтобы стащить с себя штаны, и с облегчением выкинул их подальше – ему до сих пор казалось, что они пахнут лекарствами. Впрочем, витамины, несмотря на неприятный побочный эффект, действительно помогли. – Мы можем это обсудить. – Не шутишь? – Хочешь сказать, что-то ещё способно испортить мой имидж? Майрон притянул его к себе, обвив руками и ногами. – Твои вещи всегда такие возбуждающие на ощупь… – Это немного примиряет меня с прикосновениями, которые мне не нравятся. – А если нравятся, то что? – Они становятся ещё приятнее. – Так я и думал, – Майрон теснее сжал его бёдрами и потёрся о него всем телом. – Ты не помнишь, на чём мы вчера остановились? – Намерен продолжить? – Кажется, я вымотался, едва дойдя до поясницы… кстати, как ты смотришь на секс-игрушки? Это же настоя… Мелькор оборвал его поцелуем. Майрон стянул с него водолазку и с жаром облизал синяки на плечах и шее, недавно оставленные его же зубами. При мысли о том, как его любовник реагирует на самые простые прикосновения, все идеи об увлекательных экспериментах улетучились. Хотелось только банального секса, и чем скорее, тем лучше. К счастью, на этот раз их желания полностью совпадали.

***

In Flames – Come Clarity

«Ты скоро?» – написал Майрон. Оссэ раздражённо бросил телефон на крышу джипа. Он забрался далеко в горы и теперь сидел на капоте, обняв колени и глядя с высоты на разрушенное королевство. Он сам попросил Мела приезжать в Мордор по ночам, потому что при свете дня сиротливый пейзаж даже его вгонял в уныние. Всего одна башня за полторы сотни лет, да и ту придётся сделать ниже, чем он планировал. У них не хватает строителей, устаревшая техника постоянно ломается, а новую в Валиноре производят поштучно и учитывают тщательнее, чем оружие. Здесь нет смысла строить заводы, потому что на них некому работать. И единственный, кто хоть что-то понимает в архитектуре, сбежал из университета на свои любимые верфи… знай он, что так получится, стал бы самым прилежным студентом. С печальным вздохом Оссэ откинулся на лобовое стекло и стал смотреть в чистое голубое небо. Как они смогли сделать всё это вдвоём, Мел и Саурон? У них были орки, тупая и мощная рабочая сила, были тролли и боевые слоны, были люди, эльфы и, наверное, даже какие-нибудь гномы, которых удалось переманить на свою сторону. И драконы, конечно. Будь у них сейчас такие ресурсы, Оссэ бы живо отстроил Мордор… только вот одичавшие эльфы за сотни лет вовсе забыли, что такое дома, а люди живут в глиняных лачугах вдоль рек и при виде автомобиля разбегаются кто куда, как будто не они создали техногенную цивилизацию, погибшую пару тысячелетий назад. Он потянулся к телефону и посмотрел на сообщение. До того Майрон присылал ему смешные картинки, и Оссэ невольно улыбнулся. Эонвэ стал ему другом с первых дней, он даже понервничать не успел, а вот третьего майа очень опасался, хотя и понимал, что им позарез нужны новые ребята. Если бы только можно было этих новых ребят спровадить куда-нибудь в Мордор, подальше от Мелькора… Майрон сначала оправдывал его худшие опасения, но как-то очень быстро их отношения перешли в другую плоскость, и Оссэ не смог больше на него злиться. Он сам согласился на вторую роль, видя, как важен этот паренёк для Эонвэ и как неровно к нему дышит любимый босс… и всё же, если совсем честно, он бесился. В идеале он хотел, чтобы все трое принадлежали ему. Через пару минут он собрался с силами и написал: «Я поссорился с Мелом. Он меня прогнал», – хотелось написать что-нибудь ещё, но майа автоматически ткнул «отправить», и буквально через пару секунд на экране высветилось: «Он сам не свой, ужасно расстроен, даже террасу сжёг. Может, помиритесь? Я заказал пиццу и новую кофе-машину, часа через два привезут». Оссэ невольно улыбнулся. В желудке заурчало, и он вспомнил, что забыл позавтракать. Конечно, сам Мелькор ничего ему не обещал, но он уже просёк, что Майрон каким-то образом неплохо понимает настроение Валы… гораздо лучше, чем они с Эонвэ. «Всегда смогу снова уехать, если что», – решил Оссэ и спрыгнул с капота. …по крайней мере, возьму что-нибудь с собой, если решу свалить. Уезжать навсегда в чём был – довольно глупая затея.

***

– Я должен был остаться, – потерянно сказал Эонвэ, глядя на пострадавшую террасу. – Тогда бы вы не поссорились… – Мы уже взрослые, – буркнул Мелькор. – Ты не обязан нас мирить. Майрон приволок из своих комнат диван, которым всё равно не пользовался, раздобыл на чердаке круглый журнальный столик и занавеску и соорудил в углу уютный закуток. Море отсюда видно было не так хорошо, зато дуло значительно меньше. Восьмой назгул, который наносил меньше всего вреда, если помогал по хозяйству, уволок куда-то кофемашину и обгоревший шкафчик, предварительно свалив на пол всё содержимое ящиков. – Мне жаль, что вы не научились друг друга щадить. – Эонвэ сел рядом с Валой на диване и закинул голову. – Как вы жили вдвоём? – Грызлись всё время. Оссэ тяжело пришлось… сто лет в пустом доме с озверевшим от одиночества психопатом… Тогда я совсем не умел мириться с чьим-то присутствием, хотя он был мне нужен. Очень нужен, и я не давал ему свободы, но и не подпускал ближе. – Мелькор усмехнулся, глядя, как Майрон раскатывает на обгоревшем полу большой ковёр. – Я любовник мечты, правда? – Меня всё устраивает, – фыркнул Эонвэ и поцеловал его в щёку. – Как там насчёт вмешаться в ваши отношения? – Всё очень просто! – Майрон плюхнулся ему на колени, и друг с любовью стряхнул с его волос пыль и паутину. – Я завязываю тебе глаза… а дальше как пойдёт. – Хм… никогда такого не пробовал. – Это круто! – заверил младший майа, звонко чмокнув его в лоб, и снова полез на чердак. – О, а эта рухлядь здесь откуда? – раздался его голос сверху. – Он полон сил. Говоришь, витамины вколол? – Мел… ты никогда не говорил мне, что уколы болезненные. – Эонвэ посмотрел боссу в глаза. – Вообще ни разу не жаловался на боль. Почему? – Разве от жалоб нам обоим стало бы легче? – Я мог поработать над составом… смягчить действие некоторых препаратов, поменять дозировку. Когда ты молчишь, я двигаюсь вслепую. – Прости. Я постараюсь вспомнить о твоих словах в следующий раз. – Надеюсь, он случится нескоро. – Эонвэ потёрся щекой о плечо Мелькора и прикрыл глаза. – Предпочитаю видеть тебя здоровым.

***

Оссэ поднялся на террасу, размышляя, есть ли на кухне что-нибудь съедобное. В животе бурлило, но до разговора с Мелькором всё равно бы кусок в горло не полез. Когда они ссорились, Оссэ был вдвойне зол, потому что не мог нормально есть. Валы нигде не было видно, куда-то подевалась вся мебель, на её месте лежал пушистый ковёр, а из окошка чердака свисал Майрон, прицелившийся кинуть на пуфик пыльную коробку. – Эй, давай помогу! – Оссэ подхватил коробку и осторожно опустил на пол. – Ты чего там забыл? Майрон, сияя, показал ему видавшую виды турку: – Попробую сварить кофе. Четвёртому удалось раздобыть только пиццу. – Вот криворукий, – буркнул Оссэ. При слове «пицца» желудок совсем взбунтовался, и майа с кислым видом потопал дальше. Диванчик он заметил не сразу. Мелькор полулежал, откинувшись на стену, и перебирал волосы Эонвэ, уютно устроившего голову у него на груди. «Подойти или не мешать?» – задумался Оссэ, остро чувствуя, что он лишний. Вала открыл глаза, прищурился, глядя на него, и протянул руку. – Мел… – едва слышно прошептал Оссэ, шагнул к нему, опустился на колени и подставил голову под его ладонь. – Я… я дурак. – Я не злюсь, – ласково отозвался Мелькор. «Надеюсь, когда-нибудь вы оба научитесь нормально извиняться», – подумал Эонвэ. Он слышал, как сердце Мелькора учащённо бьётся под его ухом, и как Оссэ рвано выдыхает от облегчения, но прекрасно знал, что им обоим это ничего не говорит. – Пицца приехала! – прокричал Майрон с чердака. – Кто-нибудь может встретить со мной четвёртого? Я его до сих пор не вижу. – Я схожу. – Эонвэ поднялся с дивана и невозмутимо удалился. – Извини. – Оссэ повесил голову. – Я не хотел, чтобы ты так разозлился… как ты сделал этот фокус с кофе? – Плохо себя контролировал, только и всего. Майа на коленях подполз ближе к дивану и положил голову ему на плечо. – Я рад, что ты вернулся, – проговорил Мелькор тихо. – Я боялся, что ты сбежишь. – Куда бы я мог сбежать? – Не знаю, и это самое страшное. – Я не оставлю тебя. – Оссэ посмотрел ему в глаза. – Я буду рядом столько, сколько потребуется. Когда-то Мелькор сказал, что для таких как он, нет ни времени, ни пространства. Майар от самого рождения жили, ориентируясь на эти категории, но под тяжёлым взглядом Валы Оссэ иногда казалось, что он понимает, как это – не ведать никаких границ, и в такие моменты ему становилось не по себе. Его ровесники могли выбирать себе возлюбленных и так же легко с ними расставаться, но его выбор тяготел над ним, как проклятие, змеёй давил его сердце, и пути назад не было. Он не мог отказаться от того, кто причинял ему столько боли. И (к сожалению или счастью) не хотел.

***

– Четвёртый, у меня для тебя плохие новости. Это не пицца. Майрон перевёл взгляд с Эонвэ на колеблющийся воздух, смутно напоминающий очертания человеческой фигуры. – Более того, это даже не еда. Зачем ты привёз чужую коробку?! Да ещё и без опознавательных знаков? – Хм… – Майрон отобрал у друга коробку и ухмыльнулся. – Да это же моя посылка. Спасибо, четвёртый. Я, правда, её не на сегодня заказывал, и пиццу мне тоже хотелось… – Подозреваю, там очередной гаджет и весёлая пижамка. – Эонвэ помахал назгулу кулаком. – Я хочу пиццу, свою пиццу, понял?! Пошлю за ней седьмого! Ты наказан! Иди отсюда! – Не слишком ли жестоко? – Он через пять минут забудет, что мы разговаривали. В призрачных мозгах воспоминания не задерживаются. Ладно, закажу ещё раз, может, повезёт. «Мне уже повезло», – довольно подумал Майрон, когда вытряхнул содержимое коробки себе на кровать. К шёлковым лентам, паре мотков верёвок, большому набору виброигрушек, ошейнику с поводком, комплекту оков для рук и ног, маске и пяти пузырькам любрикантов с разным эффектом магазин услужливо добавил свечи для романтического ужина, мужские латексные стринги и зажимы для сосков. Майрон с сомнением посмотрел на стринги, растянул их до максимума и решил, что при должном количестве смазки запихнуть в них Оссэ, пожалуй, удастся. Картина, услужливо подброшенная богатым воображением, ему понравилась. Он спрятал всё своё богатство под одеяло и стал строчить магазину благодарственный отзыв.