Отравленные сказки

За окном идет дождь. Мито собирается на работу. Ему, в общем-то, несложно это сделать за пятнадцать минут, но он растягивает все на час. Он боится выходить, потому что за окном темно, и мир огромен; стоит выбраться из маленькой освещенной клетушки его квартиры, и он проваливается. Он хочет швырнуть портфель в кусты и бежать, бежать далеко и очень долго. Он знает, что если будет достаточно стараться, то вместо буханья своих ботинок в брусчатку услышит цокот двух копыт. Он должен выйти ровно в 05:45. На часах уже 05:50. Он готов выть и сорок раз перепроверить всё, утюги, провода, кошачью кормушку, но за окном по-прежнему темно и пусто. Люди появятся минут через двадцать. Мито выходит, забывая запереть дверь, и в лифте упирается головой в стену, гадая, есть ли там скрытая камера (наверняка, есть) и не вызывают ли психушку те, кто ее просматривают (наверняка, нет). Мито касается двери, и вдруг разворачивается спиной и яростно ударяет ее ногой - ему снова мерещится аккуратное копытце, достаточно сильное, чтобы на самом деле проломить хрупкий пластик. он выбегает наружу. Работа - это мираж, а настоящее - вон, в небе... ему кажется, что он видит звезды через городской смог. Очень раннее утро. Никому не нужен портфель в кустах. И можно еще раз прижаться головой к спасительной стене, убеждая себя, что оущение мощных, прекрасных белых рогов - всего лишь шизофрения. Мито ходил к трем врачам и сдал все тесты. У него нет предпосылок даже галлюцинировать. Он патологически здоров. Он чувствует желание разрыдаться. Он бежит. Бежит, словно спасая свою жизнь, бежит, разрывая тонкие путы, приковывавшие его - обязанности, обещания ненужного, они как серые бессильные водоросли скользят по его телу. Мито знает, что это не сон, и что он просыпается с каждым вдохом, вбивая камни в землю, пропуская воздух через легкие, становясь массивнее, сильнее и яростнее. Прекрасный бог-Олень восходит на вершину холма, обозревая свое царство. Оно невидимо ни для посетителей отдаленной заправочной станции вдалеке, у трассы, ни для двух бродяг, прикорнувших под старой бетонной плитой у самой опушки леса. Белый туман стелется над травами, блестящими от росы. То, что видит Мито - это тьма, полная цветов и звуков, на грани пробуждения. Час перед рассветом дает ему силу ударить копытами в гудящее бревно, и передними тоже - они то становятся такими, то он снова наполовину человек. Он зовет тех, что остались от его народа, и потихоньку они выходят. Их так мало. Сильные, гордые - они все ушли, и остались либо упрямые, либо тихие, либо раненые и не сумевшие уйти со всеми. Уйти, как уходят леса,уступая городам и дорогам - либо раствориться, либо изменить себя под новые условия. Тех, старых, набирается пол-поляны, не больше. Бог-Олень ходит среди них, касаясь и исцеляя. Они знают, что впервые за сотни лет останутся здесь с ним до конца, до рассвета - и уцелеют такими, какие есть. Кто-то из них больше не вернется в офис, в библиотеку, не придет домой к ужину; кто-то покинет свои норы и глубокие убежища. Они с ним, его народ - белый бог гордо понимает голову, приветствуя первые лучи. Когда-то его отец и большая часть его подданых сгорела таким образом. Им, прожившим все дни после того дня, один за другим, без пропуска - им не осталось такого хода. В чем-то, они сильнее. Они очень хотят выжить, и выжить такими, какие есть - среди людей или вдали, но не пряча лиц под наблюдающими сверху Сияющими Предками. Мито стоит, залитый золотым светом, солнце ласкает его мех и кожу, и его темные глаза смеются - то, что раньше было смертью для каждого здесь, стало рождением. Мир меняется, чтобы сохранить что-то неизменным. Иногда.