Спаситель

Тёмный маг бережно нёс спасённую им служанку в свою комнату, стараясь двигаться как можно аккуратнее, чтобы не потревожить её раны. Белль безжизненно висела у него на руках, и Румпельштильцхен нежно прижимал её к своей груди, вслушиваясь в её тихое, слабое дыхание. Наконец-то его девочка снова с ним. Вскоре маг уже был в своей спальне. Опустив Белль на кровать, он принялся осторожно отдирать от её ран и ожогов ткань синего тюремного платья, пропитанного кровью. От боли девушка закричала и попыталась вырваться. Румпельштильцхен успокаивающе погладил её по голове, силясь унять мучения. — Тише, Белль, тише... Всё будет хорошо. С помощью магии Тёмный залечил травмы княжны и тепло укрыл её, а сам прилёг рядом, положив её голову себе на грудь. Он обнимал девушку за талию, крепко прижимая её изящное тельце к себе, мягко гладил по спутанным каштановым локонам и шептал что-то ласково-успокаивающее. Румпельштильцхен снова поцеловал её в лоб, потом долго покрывал поцелуями виски, нос и щёки, специально минуя губы. Измученная до крайности, Белль не реагировала на расточаемые ей ласки барина. Она уже спала тяжёлым, но спокойным сном. Так они и лежали: исстрадавшаяся юная княжна и Тёмный маг, который полюбил столь сильно, что не смог бы жить без своей служанки. *** Мягкий, тёплый солнечный свет наполнил комнату. Белль открыла глаза и, к своему удивлению, поняла, что находится не в темнице Злой Королевы, а в уютной комнате. Шторы были одёрнуты, и это позволило девушке совершенно убедиться, что она дома. Стоп... дома? А ведь и верно — после того, как Румпельштильцхен три года назад привёл её к себе служанкой, Тёмный Замок стал её домом. Княжна уже давно привыкла к этим стенам и считала их родными. Даже комнатушка, в которой он её запер в первую ночь, вспомнилась ей как куда более приятная, чем сравнительно просторная камера, отведённая Реджиной. Спустя некоторое время девушка решилась выйти на разведку. Войдя в главный зал, она не обнаружила мага на привычном месте. «Наверно, ушёл заключать очередную сделку,» — машинально отметила Белль. Едва она достигла стола, её взгляд упал на поднос с едой, рядом с которым лежал небольшой листок, где было написано: «Приятного аппетита, дорогуша». «О, записка! Как ми... э-э-э... странно. Это на него не похоже», — задумалась княжна, но тут же улыбнулась этим мыслям. Конечно, девушку радовали неожиданные изменения в Тёмном. Её грела мысль о том, что он поверил ей насчёт истинной любви. Может, ещё не всё потеряно, и они смогут обрести свой счастливый конец. В итоге она так глубоко погрузилась в свои мысли о хеппи-энде, что не заметила, как двери распахнулись и кто-то прошёл в зал. — Ну и как тебе отдыхается, дорогуша? От неожиданности Белль аж подскочила на месте. — Тьфу ты! напугал! — Неужто я такой страшный? — ехидно улыбнулся Тёмный. — Раньше ты так не пугалась. — Да нет, не страшный! Просто подкрался сзади — это ж любого напугает, — рассмеялась девушка, но вдруг посерьёзнела: — Спасибо тебе, Румпельштильцхен. — За что? — удивился тот. — Ты же спас меня. Спасибо большое. Знаешь, это как-то на тебя не похоже. В смысле, нет!.. ты и раньше меня выручал из передряг, но в этот раз что-то изменилось. Словно ты сам изменился. А действительно... почему ты спас меня? — Иначе не мог... — с грустью ответил Тёмный. — Не мог?! Ты предпочёл мне магию и говоришь «иначе не мог»?! — Да! Я струсил... и уже второй раз! Снова выбрал власть и могущество вместо шанса на счастье! — едва не выйдя из себя, воскликнул маг. — Снова...? Как это?.. Румпельштильцхен изменился в лице, а из его голоса исчез тот вкрадчивый, насмешливый тон, который так часто звучал. — Белль, прости... — Ну так расскажи, в чём дело. Белль села рядом с Тёмным и взяла его за руку. — Мой сын... Бэйлфаер. Это из-за него я не могу отречься от магии. Я подвёл его. Потерял. И теперь только магия поможет мне вернуть его. — Так значит, магия нужна тебе для спасения сына? — Да, — выдохнул маг. — Просто пока я не найду Бэя, я... Княжна мягко улыбнулась, приложив руку к его щеке. — Я поняла. Но это означает, что ты... ты меня... — Да, Белль. Я люблю тебя. И не мог позволить тебе томиться в той башне. Я... я струсил тогда, когда прогнал тебя, но когда спасал, хотел быть героем, твоим героем. — О, Румпель... — Девушка не сдержала слёз и бросилась к нему в объятья. — Белль... И снова что-то не даёт ему сказать нечто важное. Слова комом застряли в горле и никак не могли найти выход. Румпельштильцхен ведь только отыскал свою возлюбленную. Она мечтает об их общем счастье, и он не хотел расстраивать девушку тем, что скоро всё изменится не в самую лучшую сторону. Но рассказать надо, ради её же блага. — Белль... Скоро грянет Тёмное Заклятье, которое поможет мне попасть в мир без волшебства. Его наложит Реджина. — К-когда?! — испуганно выдавила девушка. — Как только она будет морально готова. Но не бойся: нам ничто не грозит. В новом мире мы просто забудем, кем являлись. У нас не останется воспоминаний о нашем прошлом, потому что мы будем считать, что жили там с самого начала. — А как же...? — Мы не будем помнить ничего о прошлой жизни, но это не означает, что мы перестанем любить друг друга так же, как сейчас. Девушка спокойно выдохнула. Но всё же её что-то беспокоило. Если Заклятье наложит Реджина, она наверняка захочет испортить ей и Румпельштильцхену их счастье. Однако дурные мысли покинули Белль сразу же, как Румпель утешающе прижал её к себе и прошептал на ухо, что всё будет хорошо, что он всё равно будет её любить. Княжна доверчиво заулыбалась, положила голову на плечо магу и стала рукой по груди гладить. И Тёмный своей чешуйчатой ладонью Белль гладил. И сидели они молча всё утро... *** А время шло. Румпельштильцхен по-прежнему заключал сделки. Последний его контракт перед тем, как оказаться в подземной темнице, был заключён с Золушкой. Ей не понравились условия предыдущей сделки, и захотелось заключить новую, уже на её условиях. Она обманом заставила его подписать контракт. И маг оказался в клетке. Однако злился он только для виду. На самом деле его не волновала ни Золушка, ни её муж принц Томас. Он думал лишь об одном человеке — о Белль. В Тёмном Замке она была в безопасности; ей ничто не грозило. Но... Заклятье. Когда оно накроет весь Зачарованный лес, рядом с ней никого не будет, чтобы поддержать и успокоить. Румпельштильцхен знал, что не выйдет отсюда вплоть до перемещения в другой мир, и от этого ему было не по себе. *** И наконец время пришло. Из глубин лесной чащи на Зачарованный лес надвигается Тёмное Заклятье. Чёрный дым с мерцающими зелёными молниями окутывает всё, проникает повсюду. Жители Зачарованного леса то поодиночке, то целыми толпами исчезают в нём. ...Румпельштильцхен на тот момент по-прежнему сидел в подземелье. Наконец дым проник и туда, накрыл собой всё, перенося всех, кто стоял у него на пути. И вот он уже близко. Вот-вот и Тёмного мага перенесёт в Новый мир — мир без магии. Румпельштильцхен прикрыл глаза и чётко различил в магической канве дыма злорадную песню с привкусом некой горечи. Он невольно улыбнулся, поняв, что голос принадлежал Реджине:

Кто летит за пургой Из обители молний, Тот единственный в силах шагнуть через край. Так гряди из-за гор, Из-за синего моря, И у этого мира меня... Забирай эту ложь, Горе, нежить и небыль! Я — стеклянный сосуд со свечою внутри. Мы отвержены — что ж, Упади же из неба И у этого мира меня забери! И навеки меня забери... Слышишь? в небо меня забери!*

— Белль, я люблю тебя... — прошептал Румпельштильцхен, прежде чем роковое Заклятье переместило его в другой мир. *** Тем временем чёрный дым добрался и до владений Тёмного мага. А там, в замке, его ждала та, кого он любит; та, кто любит его. «Румпель, где же ты?» Белль сидела в кресле в главном зале замка, где некогда они проводили большую часть времени. Маг по обычаю прял из соломы золото, а служанка тем временем читала ему интересные книги или слушала его истории — ничуть не менее пленительные. Вот Заклятье добралось и до неё. Уже совсем скоро девушка окажется в другом мире, не известном ей до сей поры. Она окажется там, где нет магии, где она не вспомнит об этом, сказочном мире. И наконец Заклятье окутало и её. — Румпель, я люблю тебя... — только и прошептала Белль.