Спаситель

На улице стояла прекрасная солнечная погода. Заколдованный сказочный город Сторибрук только-только начал просыпаться. Горожане один за другим выходили на улицу. Кто-то шёл на работу, кто-то гулял с собакой, а кто-то спешил вкусно позавтракать в кафе «У бабушки». Наконец город окончательно проснулся, и жизнь закипела с невероятной силой. Внезапно к кафе подъехал автомобиль-«жук» жёлтого цвета. Из салона его вышли высокая девушка и мальчик лет десяти. Его пытливые и умные карие глаза, полные горячего света, слегка горбатый нос, румяные щёки — всё лицо изобличало в нём человека мудрого не по годам, но вместе с тем пылкого и впечатлительного. Попутчица же его была лет двадцати восьми, крепко сложенная, скуластая, с высоким лбом, продолговатыми зелёными глазами и размётанной по плечам копной белокурых волос. Выражение её красивого и волевого лица можно было б назвать почти свирепым, не будь оно так спокойно-задумчиво. Видно было, что незнакомка, как ни странно, — приезжая: она поглядывала кругом настороженно, словно бык из-под ярма. Зайдя в ресторан, спутники уселись за свободный столик и заказали себе блины и какао с корицей. Они обсуждали план действий, которые мальчик окрестил странным названием — операция «Кобра». Тем мальчуганом был Генри, сын сторибрукского мэра Реджины Миллс. Он верил, что всё описанное в той книге, которую он нёс с собой, произошло на самом деле. С самого первого дня знакомства с биологической матерью, которая и сидела с ним в кафе, Генри пытался убедить её в этом. И сейчас он по-прежнему утверждал, что Эмма (как звали его спутницу и мать) — дочь Белоснежки и Прекрасного принца, вдобавок — Спасительница, и потому только она в силах снять Тёмное Заклятье, наложенное Злой Королевой. А эта Злая Королева как раз и являлась мэром Сторибрука и по совместительству приёмной матерью самого Генри. Вот и на этот раз в кафе заиграла та же пластинка. Эмма, чьей прагматичной натуре были чужды сказки, уже успела устать от настырности сына и теперь только ворчливо отмахивалась: — Генри, да отстань от меня со своим маразмом! Не верю я в эти твои выдумки! сколько раз повторять? В ответ мальчишка обиженным тоном заявлял: — Эмма, да говорю тебе: это правда! Ты Спасительница. Эмма и Генри так увлеклись спором, что не заметили, как к ним подошёл опирающийся на трость мужчина в деловом костюме. Ему было лет сорок-сорок пять — не более; это был человек среднего роста, гибкий и худощавый, с довольно приятными чертами лица, пепельными волосами до плеч, пристальным взором светло-карих глаз и важной осанкой. — Доброе утро, мисс Свон. Доброе утро, Генри, — поприветствовал он спорщиков. — И вам доброе утро, мистер Голд! — с улыбкой ответил мальчик. Эмма тоже не обделила пришельца приветствием и добавила: — А что вас сюда привело? — Знаете ли... мисс Свон, — сев за свободный стул, начал мужчина. — До меня дошли слухи о том что ваш сын увлёкся сказками и строит теории о том, что жители нашего города родом из Сказочного леса. — Зачарованного. Уж это я запомнила, — поправила его Эмма. — Ах да, извините. — Вы тоже так считаете?! — радостно спросил Генри. — Вернее, молодой человек, — нашёлся антиквар, — я не исключаю ничего такого, что могло бы быть. — Вы же это не всерьёз?! — Эмма, в отличие от сына, была явно обескуражена. — Мисс Свон, я пожил на свете побольше вашего и много чего повидал в нашем краю. Так что меня не удивит, если та же Руби, здешняя официантка, на самом деле Красная Шапочка. — Э-э.. это правда, мистер Голд? — ещё больше удивилась Эмма. Она не знала, что её собеседник был абсолютно уверен в своих словах. Между тем тот продолжал: — Я знаю, что у вас с мадам мэром вовсю идут военные действия. Кстати, я видел, как вы лихо расправились с её любимой яблоней. Вы молодец. Не каждый на такое способен. Дело в том, что Реджина не только вам насолила. — А вам-то она что сделала? — вмешался Миллс-младший. — Ох, Генри... Скажем так, она отняла у меня то, что мне дорого больше жизни. И мне кажется, что если я присоединюсь к вашей, так сказать, «Команде Спасительницы», то у меня будет шанс вернуть отнятое, а у вас появится возможность преподать урок Реджине. — Вы серьёзно?! — в унисон спросили мать и сын. — Серьёзней не бывает, — подтвердил мужчина, и в его глазах на миг вспыхнула холодная ярость. *** В этот момент зазвенел дверной колокольчик. В кафе зашла ещё одна посетительница. Это была пригожая молодая девушка невысокого роста, хорошо сложенная; руки и плечи были немного пухлые и в то же время чрезвычайно изящные; на вид её возраст не превышал двадцати трёх лет. В лице её, в отличие от лица Эммы, не имелось ничего угрюмого или свирепого — это было мужественное, но необыкновенно милое и нежное лицо, на котором нередко появлялось выражение кротости, особенно когда девушка улыбалась. Волосы у неё были каштанового цвета, длинные и вьющиеся; цвет кожи молочный, очень приятный на взгляд. Губы алые; глаза огромные, пронзительные и голубые, как безоблачное небо. Едва она появилась на пороге, мистер Голд сразу же повернулся в её сторону и стал безотрывно глядеть на неё. Вошедшая тем временем села возле барной стойки, заказав чашку чая и пирожное, и повела разговор со своей подругой — той самой Руби-официанткой, высокой худой девицей с гривой тёмных волос, в которых кое-где виднелись красные пряди. Несмотря на строптивость и склонность к эпатажу, Руби была человек самого простого, самого весёлого нрава; в кафе она вела себя раскованно, беззаботно поглядывала во все стороны; улыбаясь, немного щурила свои серо-зелёные глаза. Её добродушное лицо с красивыми тонкими чертами нравилось всем с первого взгляда. — ...Ты же знаешь, что твой отец тут же тебя заберёт, когда узнает, где ты! Сколько раз ведь уже так было, — предупредила она клиентку. — Да знаю я!.. Но ничего не могу поделать. — Это из-за него, что ли? — усмехнулась юная официантка, красноречиво скосив взгляд на ростовщика. Её приятельница, которую звали Лейси, лишь печально вздохнула. Дело в том, что за ней бегало множество сторибрукских парней, но они её не интересовали, ибо сама она засматривалась на совсем другого человека. Об этом её увлечении знала только Руби и, к сожалению, отец — цветочник Мо Френч. Он и раньше делал всё возможное, чтобы его дочь не виделась с этим человеком — так, на всякий случай — но когда узнал, что его дочь по правде влюблена в антиквара Голда, то предпринял крайние меры. Он попросил помощи у Реджины Миллс, и Лейси решили закрыть куда-нибудь, но, к счастью, юная красавица всё прознала и сбежала к подруге, а к дому Руби и вдовы Лукас, её бабушки, почему-то никто не решался подходить. Так беглянка и осталась жить со своей благоприятельницей, помогая ей и бабушке. Этим утром Лейси решила позавтракать не дома, а в кафе, да заодно и поболтать о всяческих мелочах. — Ха! смотри, — заметила Руби, — твой возлюбленный во-он там о чём-то беседует с Эммой Свон и Генри. — Хм... И вправду интересно, — задумчиво протянула Лейси в ответ, приподнимая чашку с недопитым чаем. — Хочешь, узнаю? — немного ехидно улыбнулась официантка. — Мне же всё равно добавку им нести. — Руби!.. даже не думай! Даже не думай, Руби! — укоризненно вскинулась посетительница. — Ладно-ладно, не заводись. Я же пошутила. И «Красная Шапочка» удалилась дальше обслуживать клиентов. *** Внезапно дверь опять открылась, и в кафе зашёл мужчина по виду старше мистера Голда — человек довольно высокого роста, широкоплечий, с большой головой на крепкой жилистой шее и грубым скуластым лицом. Он резким шагом направился в сторону сидящей за стойкой красавицы, и, взяв за руку, со словами «Лейси, где тебя носило?! Я вообще-то твой отец и я волнуюсь!» повёл девушку к выходу. Чашка упала на пол, издав звенящий звук. На происходящее почему-то никто не обратил внимания. А действительно, зачем? Это же было не их дело. Это касалось только отца и дочери. Собственно говоря, Мо Френч любил свою дочь, но был к ней строг, особенно после того, как прознал об объекте её любви. Он всегда недолюбливал антиквара по неким причинам, которые не желал объяснять своей дочери, когда та пыталась спросить, почему ей всё-таки нельзя общаться с мистером Голдом и отчего тот так не нравится её отцу. Выйдя из ресторана, Мо направился к машине. Уже на улице девушка с трудом, но всё же вырвала руку из отцовской хватки и стремглав помчалась к чёрному ходу кафе. Там она наткнулась на миссис Лукас, которая тут же велела ей посидеть пока в подсобке. Вообще-то она всегда считала, что не стоит лезть в чужие семейные дела, но в случае с подругой своей внучки решила вмешаться. Выйдя на улицу, она пошла прямиком к автомобилю мистера Френча. — Мо, ну сколько можно?! Неужели ты не понимаешь, что если ты будешь так относиться к дочери, она, чего доброго, и вовсе перестанет тебя любить? Она уж и так боится выйти на улицу: думает, что её упрячут куда-нибудь. — Да вам-то что? Вас это не касается! Идите это... готовьте свою лазанью! — Не командуй мне тут!.. Я предупредила! Ещё раз, и я обращусь к шерифу. Скажу ей, что вы на пару с мэром хотите запереть бедолагу в психушке. Не думаю, что она откажется помочь. — В конце концов, я её отец! Имею право! — Нет, не имеете! — внезапно послышался голос сзади. — Вы без всякой причины решили запереть девушку в дурдоме?! Я правильно поняла?! Мо, увидев шерифа Свон в компании с разъярённым антикваром, побледнел как приведение. Мистер Голд всегда умел прятать свои эмоции под маской равнодушия, но на сей раз цветочник разглядел сквозь неё весь спектр эмоций от гнева и злости до жажды смерти самого цветочника. — Пройдёмте в участок, мистер Френч. Для выяснений обстоятельств. *** Кабинет шерифа был наполнен звенящей тишиной. Мо Френч намертво впился пальцами в ручки кресла, опустив глаза, чтобы не столкнуться взглядом с мужчиной, который сидел рядом. Вид у обоих был не самый радостный. Голову ростовщика тем временем упорно сверлила одна и та же мысль: «Жаль, конечно, что мою трость конфисковала мисс Свон, но зато хоть не будет соблазна избить этого гада до полусмерти». Дверь открылась, и в кабинет по-хозяйски зашла Эмма, держа в руках огромную стопку бумаг. — Ну? что? — спросила она мистера Френча, свалив бумаги на свой стол. — Объясните ли вы мне объективную причину того, что заставило вас обратиться к Реджине, чтобы увезти вашу дочь куда подальше? Мм? Мистер Голд еле сдерживал себя, но решил не поддаваться желанию прикончить старика, а более-менее спокойно послушать, что тот скажет. — Так что? Зачем вы вполне здорового психологически человека решили упечь в психушку? Вы думали, ей было бы там лучше? — продолжала шериф. — Я... — запинаясь, начал мистер Френч. — Ну хорошо, с психушкой я, может, и перегнул. Но я ведь не мог позволить, чтобы моя дочь связалась с этим... маньяком! Вы же помните, что произошло два месяца назад? Я оказался в больнице. А если б не вы, то и вообще бы на том свете. — Где тебе и место, — прорычал Голд, пытаясь взять себя в руки. — Так, ну-ка хватит препирательств! — прикрикнула Эмма. — По-хорошему, мистер Френч, я и вас могла бы упечь в кутузку, так же как и Голда тогда. — Здрасьте... А меня-то за что? — всплеснул руками цветочник. — Как за что? За кражу со взломом. Вы вторглись в дом мистера Голда и украли у него дорогой фарфоровый сервиз. Кстати, я так и не нашла чашку, которой не хватало. — Не волнуйтесь, мисс Свон, — вставил Голд. — Мне её вернули. — Вот и хорошо. Продолжим. Так в чём причина вашего желания запереть Лейси? — Это всё из-за него! — Френч мотнул головой в сторону своего противника. — Он запудрил моей дочери голову. Бедняжка влюбилась в него, а он даже не удосужился ей сказать, что они не будут вместе! — А к чему мне это?! Я не собираюсь ей лгать, в отличие от тебя! — Стоп-стоп-стоп! Мистер Френч, позвольте уточнить. Вы хотите запереть дочь в лечебнице из-за того, что она влюблена в человека, который вас по каким-то причинам не устраивает? Так, что ли? Флорист ничего не ответил — лишь победоносно посмотрел на антиквара. На что тот, оскалив зубы, грозно обжёг его взглядом. — Мистер Френч, ваша дочь уже взрослая и сама вправе решать, кого выбирать. — Я её отец...! — опять воскликнул тот, но его перебила шериф: — Это-то понятно. Безусловно, вы её отец, и хотите сделать всё для счастья дочери, но я могла бы и не узнать о вашей с мэром авантюре, если б за помощью ко мне не обратился мистер Голд... ну, и ваша дочь. — Что?! — изумился Мо. — Ещё на днях мне позвонила Лейси и сказала, что она боится выйти на улицу, так вы с Реджиной решили запрятать её в лечебницу. Она всё знает, не правда ли? Именно поэтому она живёт у Руби? Мо виновато опустил голову. — А сегодня, — добавила Свон, — ко мне как раз и обратился мистер Голд. Он стал подозревать, что с Лейси что-то случилось. Всякий раз, когда он приходил за платой, она была в вашей лавке, но последние месяцы... — Три, — уточнил антиквар. — Да. Последние три месяца он не видел девушку. В итоге получается, она просто-напросто скрывалась у Руби, так как боялась оказаться в психушке. Вы осознаёте, мистер Френч, что это противозаконно? На ваше счастье, ваша дочь не уподобилась вам и не написала заявление, хотя имела на это полное право. Советую с ней поговорить, хотя, думаю, она вряд ли захочет. — Это ещё почему? — недоумённо спросил Мо. — По-моему, лучше спросить у неё самой. Лейси, проходите! — шериф возвысила голос. В кабинет зашла та голубоглазая девушка, что сидела в кафе за стойкой и потом убежала от отца, спрятавшись в подсобке того самого ресторана. — Как ты мог?! — тут же начала она, обращаясь к отцу. — Как ты мог так со мной поступить?! Упрятать в психушку намерился, надо же! Я верила тебе, а ты... ты!.. — чуть не плача, кричала несчастная. — Да я... я могу объяснить, Лейси. — Мо встал с места и направился к дочери, желая успокоить её. Но девушка машинально попятилась назад. Ей не хотелось, чтобы человек, который чуть не запер её, прикасался к ней. — Лейси... — Нет! не трогай меня! Я не могу поверить — мой отец спутался с этой ведьмой, стал заодно с ней! Даже видеть тебя не хочу! — Он всё же ваш отец, Лейси, — попыталась Эмма её урезонить. — Не стоит так категорично... — Мисс Свон, он хотел меня запереть! И ладно бы ещё это: я как нибудь стерпела бы; но... обратиться к Реджине Миллс! Не к Чарли, даже к доктору Вэйлу на крайний случай, а к Реджине! Простите, но это уж слишком! Я иду обратно к Руби, и не дай бог, папа, меня вновь попытаются схватить — тогда можешь забыть обо мне! Девушка резко развернулась и направилась к выходу, попутно одарив сидящего в соседнем кресле антиквара улыбкой, отчего тот, не замечая никого, также улыбнулся в ответ. Дверь захлопнулась, и комнату вновь наполнила звенящая тишина.