Безымянное чувство

      Он поцеловал меня в щеку. Я не выспался и чувствовал, что еще рано, поэтому мне вовсе не хотелось пробуждаться. Но Ниган снова поцеловал меня, призывно гладя по боку. Его поцелуи были мокрыми, и это возбуждало даже сквозь сон. Но возбуждение вызывало страх. Он развернул меня к себе, продолжая целовать лицо. Это было невероятно приятно, но возникшее смущение поддерживало мое желание удержаться во сне. Я, всё еще с закрытыми глазами, мотнул головой:       — Ну хватит… Шлюх своих облизывай.       — Они вообще-то мои жены, — ответил он и, вопреки моей просьбе, лизнул мои губы. — А шлюшка у меня только одна.       С этими словами он припал губами к моей шее, и у меня против воли вырвался стон. Совершив усилие, я всё же открыл глаза и увидел над собой растрепанную улыбающуюся физиономию Нигана. Он покачал головой:       — И чего я в тебе нашел? Чучело ты бревнообразное.       — Иди ты в жопу… — фыркнул я, не оценив комплимент, и отвернулся, надеясь избежать развития событий игнорированием.       — О, как раз этим и собираюсь заняться, — таинственно протянул мужчина, ткнувшись носом в мою щеку. Его руки начали стаскивать с меня штаны. Я вздрогнул, моментально пробудившись.       — Да не в мою!       — А в чью же? — спросил он прямо у моего уха. У меня сладко екнуло сердце, и я всё же перевернулся к Нигану. Он смотрел на меня, томно прикрыв глаза. Великолепный. Желанный. Но опасный. Непривычный. Страх снова начал сковывать меня, но я заставил себя перебороть его. Поэтому потянулся к Нигану и очень осторожно поцеловал его. Как же я успел соскучиться по нему за ночь. Никогда бы не подумал, что встречу человека, способного заставлять меня испытывать подобные чувства — противоречивые, но такие полные, насыщенные… настоящие.       Ниган запустил пальцы в мои волосы. И, отстранившись, вздернул брови, задавая очевидный вопрос, для которого не требовались слова. Но что-то помешало мне утвердительно кивнуть. Один его взгляд был настолько пропитан сексом, что меня обожгло его жаром и начало тошнить от волнения. Я лишь сжал губы, растерявшись. Огня в его глазах поубавилось.       — Пиздуй тогда отсюда и позови кого-нибудь из моих жен. А лучше — двух. Я хочу трахаться, — Ниган схватил мою руку и вдруг спустил ее вниз, прижав к своему рвущемуся из трусов хозяйству. — Или подставляй задницу.       На секунду я застыл в сомнении, но возбуждение уступило страху. Я отдернул руку и выбрался из объятий Нигана. Он с интересом наблюдал за мной. Затем сел, дотянулся до висевшей на стуле футболки, в которой я спал прошлой ночью, и кинул ее мне. Я молча поймал и оделся.       Не глядя на Нигана, я вышел из спальни. Чувство неудовлетворения росло как снежный ком. Я боюсь его. Я не могу подпустить его настолько близко. Он стал неоправданно дорог мне. И именно он может причинить мне самую весомую боль, чем кто-либо другой. Как моральную, так и физическую.       Пока я подавленно влачился по коридору, какой-то здоровяк преградил мне путь. Я попытался втолковать ему, что выполняю поручение Нигана. Он же недоверчиво вперился в меня, после чего выразил желание исполнить просьбу повелителя самостоятельно, а меня отправил обратно.       Когда я вошел в приемную, мне тут же бросился в глаза блеснувший на полу ошейник. Внутри похолодело. Но я искренне надеялся, что встреченный мной человек не заметил отсутствия на мне этого атрибута. Я посмотрел на дверь спальни. Мое нутро трепетало. Ноги сами несли меня к Нигану.       Он растянулся на кровати, лишь слегка прикрывшись одеялом, освещенный первыми лучами заглянувшего в комнату солнца. У меня перехватило дыхание, грудь сладко сдавило. И стало горько. Я сам себе всё порчу. Потому что слишком боюсь. Боюсь потерять это чувство, разочаровавшись в нем. Боюсь, что он остынет ко мне, как только получит свое. А мне жизненно необходимо его тепло на постоянной основе.       — Передумал? — лениво спросил Ниган. Я опустил глаза.       — Нет. Меня перехватили. Один из твоих. Он позовет их.       Язык не поворачивался сказать «жен». Будто это слово напоминало о моей собственной неполноценности на их фоне.       — Ясно, — протянул Ниган. Я косился на него, чувствуя непреодолимое желание залезть обратно в кровать и пристроиться рядом с ним, у него под теплым боком. Это — всё, что мне нужно, по крайней мере, сейчас. Но ему недостаточно невинных объятий, и винить его нельзя. У всех свои потребности.       — Ты что, обиделся? — поинтересовался Ниган. Мы встретились взглядом. Я мотнул головой.       — Нет.       Но равнодушие в его глазах ранило меня еще сильнее.       — Ага, я вижу. А теперь проваливай на место. Не нужно им тебя здесь видеть.       Тут я почувствовал твердую готовность сдаться, уступить, отдаться ему — лишь бы не оставаться снова в одиночестве. Но жены уже в пути. Слишком поздно…       Я вышел и устроился на холодной подстилке. И стал надевать ошейник — почему-то мне не хотелось подводить Нигана. Я по привычке пытался думать о том, как приятно будет его убивать, но при этом совсем ничего не чувствовал.       Вскоре появились две женщины, еще сонные, но уже при полном параде. У меня внутри всё скрутило от горести и ревности. У него есть они. Красивые, молодые, ухоженные. Зачем ему сдался я? Если в нем и существует некая потребность в мужском теле, он мог бы либо заглушить ее, окружив себя бабами, либо найти себе кого-то из подчинения, моложе и симпатичнее. И опытнее. Не такого, как я, которому всё это чуждо. Было чуждо, до него, до последних дней… Что я вообще такое, в сравнении с ним, с Ниганом? Я — ничтожество…       Но кокетливые разговоры за стеной перешли в стоны. Я замер. Ворваться бы туда и выкинуть шлюх из постели… В штанах помимо воли стало тесно. Меня опутало отчаяние. Рука сама тянулась вниз, но я насильно останавливал ее, пытаясь гнать из головы пошлые мысли. Но организм не переспорить.       Я не хочу делить его ни с кем. Он мой. Но мне страшно полностью пускать его в свою жизнь. И пускать его в себя. Я не знал, как это будет. Не знал, справлюсь ли со своей ролью. Мне уже заранее было стыдно за свою неловкость и «бревнообразность». Но в глубине души я всё равно хотел его. Хотел…              Пришлось выждать немалое количество времени, прежде чем жены ушли. Наконец, появился и Ниган. Он надел куртку, провисевшую на стуле в приемной всю ночь, взял Люсиль и подошел ко мне. Я не смотрел на него. Не хотел признавать свой проигрыш, зная, что повелитель удовлетворился и без моей помощи. Но Ниган приложил руку к моему лбу и будто бы даже заботливо заметил:       — Ты уже не горячий. Поправился?       Я кивнул. Мне казалось, что я совсем не знаю этого человека. Сначала он бьет, потом целует, почти принуждает к перепиху, но соглашается на отсрочку и дарит ласку, мягко просит близости, а потом грубо выгоняет и тут же находит замену. А теперь… что теперь? И как я могу довериться ему?.. Я и так совершенно не понимаю, что должен делать… Знал ведь, что вся эта нервотрепка с «чувствами» — не для меня, но угораздило же меня запасть на самого неадекватного человека, предсказать поведение которого просто невозможно.       Не дождавшись никакого ответа с моей стороны, Ниган пошел на выход. И я безо всякой команды последовал за ним.              Весь день прошел в тревожном ожидании ночи. Я ходил за Ниганом хвостом, отключенный от действительности. Он не прикасался ко мне, практически не обращал на меня внимания. Близился вечер, и мой страх усиливался.       За ужином я сидел возле него не шевелясь. У меня пропал аппетит. Я боялся ночи. Он возьмет меня силой. Не станет терпеть мои капризы. И что мне делать дальше? Прикончить его? Или себя? Или смириться с неизбежным ради его теплых рук?       Ниган сунул мясо мне под нос. Я отвернулся. Я ждал, что он ударит меня или бросит пищу на пол. Но мужчина прислонил тыльную сторону кисти к моему лбу. Думал, снова температура.       — Ешь, — велел он. Этот тон вернул меня на несколько дней назад, когда он насильно кормил меня. И я не смог ослушаться. Взял мясо. Рука Нигана легла на мою голову.       — Чего дрожишь, щенок? — негромко спросил он, погладив меня по волосам. Я мотнул головой и поднял на него глаза. Он смотрел на удивление ласково. У меня вырвался неровный вздох. Каждый раз, когда я открываю в нем новую грань, мне кажется, будто я и представить себе не мог, что Ниган может оказаться таким. Но каким еще мне предстоит его узнать?..              На пути к приемной меня дико колотило. Ноги держали с трудом. Где-то на окраине сознания я вспоминал прошлого себя. Каким я больше не был. Не после встречи с ним… Но тогда… тогда, в прошлом, я бы собственными руками придушил любого, кто сказал бы, что я буду так дрожать от страха постели.       Я?.. Это точно был я? А сейчас?.. Не понять. Будто бы прошлое осталось где-то позади. В той холодильной камере, примерзшее к полу… вместе с прежним мной, который, вероятно, там и умер…       Когда мы вошли, мое сердце готово было разорваться. Я притормозил у подстилки, лелея странную надежду, что он не захочет моей компании этой ночью, обидевшись на мое утреннее поведение. Но Ниган встал на пороге спальни, открыв дверь, и выжидающе смотрел на меня. Мне не оставалось ничего, кроме как зайти внутрь.       Дверь закрылась. Я вздрогнул. И осторожно повернулся к Нигану. Мужчина приблизился.       — Иди сюда, — проговорил он, нежно, будто даже неестественно для него самого. Он привлек меня к себе. Я задержал дыхание и зажмурился, готовясь к чему угодно и надеясь перенести это мужественно. Он взял меня за лицо.       — Не надо, — попросил Ниган, будто бы прочитав мои мысли. И мягко поцеловал меня в щеку. Я приоткрыл глаза. Его пальцы взялись за мой ошейник. Он вглядывался в мое лицо, и в его взгляде чувствовались утренние горячие нотки. Его мощная энергетика транслировала желание и предвкушение. Она обволакивала меня, и мне становилось нечем дышать. Не выдержав, я отвел глаза:       — Не пялься на меня так.       — Я хочу, — соблазнительно низко произнес Ниган. — И буду так на тебя пялиться.       Он кинул ошейник на тумбочку. Затем обнял меня и притянул к себе. Мои бедра прижались к его бедрам, грудь — к груди.       — Будешь бояться? — спросил Ниган. Я молчал. — Не надо. Ничего плохого с тобой не случится. Тебе понравится. Не веришь?       Он отступил и начал стаскивать с меня футболку. Я поднял руки, позволив ему это сделать. Ниган провел руками по моим бокам, разглядывая мое тело, будто раньше никогда не созерцал меня в таком виде. Затем поцеловал в шею. Я застыл. Он спустился ниже, прошелся губами по груди. Дрожь бежала по моему телу. Я не мог расслабиться, несмотря на желание организма отпустить себя и ощутить этот кайф полноценно. Его руки скользнули в мои штаны и взялись за задницу. Я стиснул зубы, меня окутывала паника. Ниган сжал мои ягодицы и провел языком по моей груди, поднимаясь к плечу. Меня безумно смущали его действия, хотя это и было приятно. Мне не верилось, что он может действительно хотеть прикасаться ко мне таким образом. И не верилось, что я достоин этого.       Ниган выпрямился, отклонился, рассматривая мое лицо с таинственной улыбкой. И вдруг взял меня за руки. Это окончательно ввело меня в ступор. В схватках с мертвецами я и то чувствовал себя куда увереннее.       — Как же тебя расшевелить, мм? — спросил он, покачивая нашими сцепленными руками. Я тупо смотрел на наши переплетенные пальцы и чувствовал улыбку Нигана. Всё это совсем не похоже на попытку изнасилования.       Тут он скинул сапоги и полез на постель, утягивая меня за руку за собой. Я сел напротив него на коленях, уже перестав гадать, чего ожидать дальше. Ниган быстро снял с себя футболку. Я было расслабился, позволив себе поверить, что про меня забыли, но тут он начал стаскивать с меня штаны. Мое лицо горело. Мужчина удивленно поднял брови:       — Стесняешься? После всего, что между нами было?       Я качнул головой и, в надежде поверить в свой ответ, плюхнулся на задницу и вытянул ноги, предоставив ему возможность беспрепятственно раздеть меня. Голым я почувствовал себя наполовину убитым. Не так смущала нагота, сколько осознание того, для чего всё это, и что последует дальше. Я взглянул на Нигана. Он притянул меня к себе, целуя меня, гладя по волосам. Я немного привык к ситуации и уже вполне успешно сдерживал дрожь, окаменев и боясь даже моргнуть. Тут Ниган отпрянул. В его глазах появилось что-то новое.       — Какой-то ты неласковый, — угрюмо заметил он, вдруг взял мои застывшие руки и положил к себе на плечи.       — Я не знаю, — пробормотал я, подсознательно понимая, что сделал что-то не так, и пытаясь найти себе оправдание. — Не умею…       Но в его взгляде я прочитал неожиданное выражение досады, даже будто бы расстройства. И я догадывался, в чём причина. Я боялся лишний раз прикоснуться к нему, потому что не знал, как он отреагирует. Я не хотел нарушать его личное пространство. Моя вечная проблема. Я не умею вступать в контакт с людьми. Я — не Ниган, который способен с равнодушием творить всё, что взбредет в голову. И откуда было мне знать, что он может нуждаться в моих прикосновениях?..       Я осторожно провел руками по его плечам. Что-то во мне заклокотало. Мои пальцы скользили дальше, по его шее. Ниган ровно смотрел на меня, будто давая мне испытательный срок. Этот взгляд надзирателя мне совсем не нравился, поэтому я взял его за лицо, потянулся и поцеловал его. Он ответил на поцелуй. Я пытался отдаться чувству, водил руками по его плечам, трепеща от прикосновений к его теплой коже. Ниган немного взбодрился. И начал расстегивать ремень. Я оторвался от него и как-то скорее интуитивно потянулся к его штанам.       — Да ну? — усмехнулся он. Я не обратил на это внимания и, с содействием Нигана, всё же снял с него штаны.       Вот и всё? Всё готово?.. От близости неизбежного меня начало трясти с новой силой. Однако Ниган уселся напротив меня. Оказавшись заключенным между его ног, я вопросительно заглянул ему в глаза.       — Успеем, — пояснил он и взял меня за лицо. — Давай язык.       Я ошалело уставился на него. Он засмеялся:       — Рот открой, для начала, — я открыл. — Вот, уже лучше. А теперь давай язык.       Я было хотел и тут послушаться, но зачем-то представил, как это выглядит со стороны, и тряхнул головой.       — Это тупо.       — Да прекращай, — он повернул мою голову к себе за подбородок. — Мне виднее. Рот открой.       Я снова поддался. Тут Ниган прильнул ко мне и залез языком мне в рот. Я задрожал, но уже от возбуждения. Наши языки встретились, и это странное, мокрое занятие затронуло какую-то потайную глубинку моей души. Я больше не мог находиться в «бревнообразном» состоянии, поэтому вцепился в волосы Нигана, сильнее прижимаясь к нему. Но он отстранился, наблюдая за моей реакцией. Я тяжело дышал, выжидающе глядя на него. Он снова взял меня за лицо и озвучил единственную крутящуюся в моей голове мысль:       — Еще.       Я открыл рот, трепеща в предвкушении, и уже сам подался ему навстречу, ловя его язык губами. Мир перестал существовать. Я обнял Нигана за шею, прижимаясь к нему всем телом, растворяясь в нем без остатка. Но он прервал поцелуй и сказал:       — Теперь ты.       Смысл его предыдущей просьбы уже давно стал мне понятен. И я со странной радостью и нетерпением запустил язык в его рот. Меня тянуло к нему всё сильнее, и я, не отдавая себе в этом отчета, залез к нему на колени, обвив его ногами. Ниган засмеялся, гладя меня по спине. Но я и не думал отпускать его. Мне наконец-то стало так уютно в его руках. Вот он — мой мир. В нем только мы вдвоем.       Я отпрянул и, не успев отдышаться, принялся целовать его лицо. Ниган прикрыл глаза и с непривычной покорностью склонил голову, мягко обнимая меня. Я прижался щекой к его щеке, запустив пальцы в его волосы. Мужчина провел руками по моей спине, затем зарылся в мои волосы, вдруг поцеловал меня в ухо и тихо проговорил:       — Я хочу тебя. Если ты готов.       — Да, — возбужденно выдохнул я, не успев даже обдумать ответ и испугаться. Он кивнул, обхватил меня и повалил на кровать, подмяв под себя. Но тут же полез в ящик тумбочки. Я с тревогой косился на тюбик смазки в его руке. Но былого страха уже не было. Ниган устроился у меня в ногах. Я не без волнения наблюдал за ним. Он согнул мои ноги в коленях. Я не мешал ему, наконец доверившись, подавляя жгучее чувство стыда. Мужчина провел рукой по моему бедру, затем снова, медленно, будто в самом деле ловя от этого кайф. Взглянул на меня, вздернул брови с озорной улыбкой. Наклонился и поцеловал внутреннюю поверхность моего бедра. Я втянул воздух. Ниган раздвинул мои ноги. Огненный укол стыда чуть было не заставил меня начать сопротивление, но мужчина поднял глаза:       — Шире. Удобнее будет.       Я сдался, не смея не подчиниться его властному взгляду. Ниган выдавил на руку немного смазки и вдруг скользнул пальцами между моих ягодиц. Я вздрогнул и обмер. Сердце готово было вырваться из груди.       — Боишься, целочка? — беззлобно ухмыльнулся Ниган, но я нахмурился. Мне не нравилось такое прозвище. И я был даже рад с ним расстаться. — Ух, этот взгляд… Ты ведь не перегрызешь мне глотку, когда я сделаю это, а?       Вдруг он вставил в меня палец. Я дернулся и моментально поднялся на локтях, словно это даст мне больший контроль над ситуацией. Дыхание оборвалось. Ниган снова взялся за смазку, после чего, видимо, в целях экономии времени на мою подготовку, решил воспользоваться сразу двумя пальцами. Благодаря вспомогательному веществу, они вошли быстро и гладко, но, тем не менее, это проникновение получилось куда болезненнее, чем я рассчитывал. Ниган вглядывался мне в глаза, продолжая вводить пальцы глубже. Я стиснул зубы, напряженно глядя на него в ответ.       — Не нравится? — догадался Ниган. — Попробуй расслабиться. Ты и вправду чертовски узкий.       Во мне начинала закипать ненависть. И в большей степени — ненависть к себе, к своему организму — неудобному, непригодному… Но мужчина всё же вытащил из меня пальцы, и я вздрогнул от странного спазма. Тогда он подался ко мне и поцеловал в щеку.       — Чем ты так недоволен? Давай, обмякни.       Но больше всего мне хотелось сбежать, оставив всё позади несовершенным. Я не приспособлен для этого. Мое тело, мой рассудок… они не хотят открываться новому. Может, если бы я был моложе…       — Ничего не выйдет, — обреченно прошептал я.       — Выйдет, — тихо ответил Ниган. — Войдет и выйдет.       И поцеловал меня. Затем полез на меня, и я опустился обратно на кровать под его весом. Его губы успокаивали. Они напоминали о том уголке покоя и безмятежности, маленьком мирке, который мы сумели создать вдвоем. Я закрыл глаза. Но вдруг почувствовал непривычные волнующие ощущения внизу. Я поднял было голову, но лишь успел обнаружить, что Ниган спустил одну руку вниз. Мгновение — и он вошел в меня. Я дернулся и вскрикнул, но тут же зажал сам себе рот, боясь выглядеть еще более нелепо.       — Терпи, — прошептал Ниган, прижавшись лбом к моему лбу, продолжая движение вперед. Мои ноги дрожали. Несмотря на смазку, организм препятствовал этому вторжению, и боль протыкала меня насквозь. Ниган замер, войдя до предела. Он поднял голову и провел рукой по моему лицу:       — Живой? — я кивнул. — Вот и всё. Хуже не будет.       Я смотрел в его карие, светящиеся возбуждением глаза, и жизнь снова замерла. Я видел в них отражение того же, что бурлило во мне. Мы были едины. Охваченные одним и тем же чувством, заставившим нас изменить себе, нарушить устоявшиеся привычки, открыть в себе новые стороны, о которых не знают другие. Я смотрел на него и не узнавал в нем того человека, каким он вошел в мою жизнь. Его подменили. Меня обманули. Это — не то чудовище, убившее дорогих мне людей, мучавшее меня и терроризирующее окружающих. Это — мой мужчина, единственный, кого я подпустил к себе настолько близко и позволил обладать мной.       Я погладил его по красивому лицу и, игнорируя физический дискомфорт во мне, поцеловал. Он оживился, встрепенулся и начал медленное движение. Я позволил себе обмякнуть, что удалось мне не с первого раза. И вдруг чувства прорвались через плотину и полились рекой. Эмоции зашкаливали как никогда. И боль отошла на второй план. Я сдавленно застонал, всё еще стесняясь как-то выражать свои ощущения.       — Больно? — с искренним беспокойством спросил Ниган.       — Нет. Классно, — выдохнул я. На его лице появилась самодовольная улыбка, и он прибавил скорость, целуя мою шею. Это было хорошо. Действительно хорошо. Мы — одно целое. Мы вместе. Мы предельно близки. Я всё-таки добился этого, назло всему, что хотело остановить меня. Назло судьбе, которая уж было собралась навек оставить меня одиноким и обделенным. Я получил его.       Я запрокинул голову, вцепился в волосы Нигана. И ощутил собственное возбуждение и напряжение в соответствующем органе. Рука сама потянулась вниз. Но Ниган поймал ее, поднял наверх и прижал возле моей головы.       — Неа. Нельзя.       Я хотел было запротестовать, но Ниган перебрался вниз, встал на колени, поднял мои ноги, прислонив к своим плечам, и подтянул меня к себе поближе. Новое положение смущало меня еще сильнее, и я с надеждой поинтересовался:       — Это обязательно?       — Угу, — пропыхтел Ниган, гладя мои ноги, и сбавил темп. Дотянулся до открытого тюбика, чуть сжал его, выдавив каплю смазки, и вдруг взялся за мой член. Я громко втянул воздух, еще больше усомнившись в реальности происходящего.       — Разве не надрочился за всё это время? — он заулыбался, видя мою реакцию. Боль смешалась со сладким блаженством, и я сходил с ума, запертый между ними. Я смотрел во все глаза на Нигана. Как он делает это со мной? Как он выворачивает мою душу наизнанку так, что я даже сам себя не узнаю?..       Его взгляд вдруг стал серьезен.       — Чёрт, ты как ребенок. Такая искренность… на лице, — он рассматривал меня, приоткрыв рот. И выдал:       — А ты хорош, сукин ты сын. Хорош…       Но я не понимал смысла его слов. Меня уносило волной удовольствия. Ниган ускорился, и длительное воздержание сделало свое. Я не смог сдержать стон и, вцепившись в простыню, кончил.       — Всё? — удивился Ниган. Но, видимо, на моем лице так же отчетливо читалась просьба оставить это без комментариев, и он взялся за мои ноги, ускоряясь. Я протянул к нему руку.       — Иди сюда. Ближе.       Он усмехнулся, звонко поцеловал мою икру и полез ко мне. Я обвил его ногами, прижимая к себе, гладил его по волосам и целовал его лицо. Ниган зарычал, зарываясь в мою шею. Я припал губами к его плечу. Меня распирали чувства. Потому что я знал, что ближе него у меня теперь нет никого. Эта противоестественная связь — единственное, что заставило меня впервые почувствовать себя по-настоящему живым.       — Я хочу, чтобы ты больше кричал, — сообщил Ниган, продолжая двигаться в том же темпе.       — Стремно, — лишь отозвался я, зажмурившись, стремясь поглотить каждую каплю этого невероятное ощущения. — Непривычно.       — Привыкай. На будущее. Когда адаптируешься… и я буду драть тебя как сучку, — он куснул меня за шею, и вместо привычного страха я испытал разрывающий на части своим напором прилив возбуждения. Я шумно втянул воздух и непроизвольно вцепился в плечи Нигана. Он прерывисто засмеялся, чуть запыхавшись от ритма, остановился и приподнялся. Я не понимал его взгляда и начал беспокоиться из-за своего неосторожного действия.       — Нет, ты можешь продолжать, — заявил он. — Я люблю пожестче. И ты любишь. В глубине души. Я же тебя знаю, маленькую недотрогу.       Он смотрел на меня пошло, с чертовски соблазнительной улыбкой. И я ликовал в душе. Потому теперь мне не нужно бороться с собой, пытаясь противостоять сексуальности этого мужчины. Я могу полностью отдаться ему и безнаказанно вкусить то, что предлагает этот взгляд.       — Хватит пялиться, — выдохнул я и притянул его к себе за шею. — Давай уже.       Ниган лег на меня, подхватив мою голову обеими руками, рассматривая мое лицо. И поцеловал, вновь начав движение. Набрал скорость, так, что я не успевал даже дышать в одном ритме с ним. Зарычал мне в ухо и, через несколько мощных толчков, содрогнулся и кончил.       Он лежал на мне, опустив голову на подушку возле моей головы. Я пытался отдышаться и осознать себя в этой новой действительности. Произошедшее казалось мне крайне смелым сном. Но я чувствовал что-то, похожее на удовлетворение, чего не испытывал раньше с девками. Значит, всё это наяву, взаправду.       Я улыбнулся и прикрыл глаза. Мои руки легли на спину Нигана. Он вздрогнул, словно не ожидав прикосновения. Я задержал дыхание, но осторожно провел пальцами вдоль его позвоночника. Ниган заерзал, и у меня возникло ощущение, будто он сам успел отвыкнуть от мужских прикосновений. Но он не препятствовал мне. Я не знал, нуждается ли он в этом так же, как я, и всё еще боялся сделать что-то неправильно.       Тут Ниган поднял голову. Я замер в страхе и ожидании. Он лениво поцеловал меня, скатился с меня, дотянулся до одеяла, накрыл нас и улегся рядом, обняв меня. Я закрыл глаза, удовлетворенно вздохнув. И пусть мы были все в поту, смазке и сперме. Мне нравилась эта грязь, этот тяжелый запах и теплая близость Нигана.       В комнате вдруг стало тихо. И именно эта тишина вмиг погубила меня. Я открыл глаза, вперившись в темнеющий потолок. Что я наделал?..              Я больше не мог гнать от себя эти мысли. Не таким я себя знал всю мою жизнь. Оказавшись в группе Рика, я впервые почувствовал себя значимым. Мое существование обрело смысл. И после этих нескольких лет осознанности, я вдруг всё сломал. Не просто сломал. Я уничтожил весь заложенный с невероятным трудом фундамент своей жизни. Я предал свою семью. Я — эгоист. Ебаный слабак. Безвольное животное. А ведь я только начал чувствовать себя человеком…       Я сел, с трудом подавив всхлип, и зажал рот рукой. Меня трясло от рвущихся наружу рыданий.       Ничтожество. Предатель. Дрянная шлюха…       — Эй, — большая ладонь Нигана легла на мою спину. Я вздрогнул и застыл, пытаясь подавить хотя бы внешние признаки душевных метаний. — Чего ты?       Это всё из-за него. Я должен был умереть от его рук, а вместо этого слепо отдался им. Я отрицал свою неправоту, пытаясь убежать от торнадо чувства вины. Но оно в конечном итоге настигло меня. Я должен был подчинить себе свою природу. Убить врага и сбежать, или же достойно принять смерть. Но я лег с ним в постель, как последняя блядина, не устояв перед его опасной притягательностью.       — Я планировал поспать, — протянул Ниган, гладя меня по спине. — Но можем поиграть в психолога. Ну, не молчи. Дэрил?       Я подтянул к себе колени и покачал головой. Как я могу говорить с ним? Произошедшее было недопустимо. Как я могу жить дальше? Как я всё еще дышу? Я омерзителен. Я позволил этому самодовольному, психованному маньяку трахнуть себя. Еще и отдался ему по доброй воле. Я должен был быть сильным. Должен был терпеть…       — Я иногда вижу, как мои женушки плачут после исполнения своего супружеского долга, — снова заговорил он. — Они, конечно, пытаются делать это тайно, но я же не слепой. Но ты-то чего?       — Да я не плачу, — лишь выдохнул я, перебирая свои пальцы. Ниган сел.       — Может, я делаю что-то неправильное и оскорбительное? Я не понимаю. Ладно бабы — тонкие создания, все на эмоциях. Хрен их знает. Но если и ты туда же…       Он заглянул мне в лицо. И у меня сжалось сердце. Снова он вторгается в мою жизнь и вытесняет из нее мои проблемы. Я чувствовал напряжение Нигана. Да, он ебаный тиран, но и убивать его следовало тогда, когда он издевался надо мной. Я же сам позволил нашим отношениям развиваться. И сейчас он был внимателен ко мне, сумел найти нужный подход и растормошить меня. После этого он совсем не заслужил необоснованных переживаний.       — Не в тебе дело, — поговорил я. — Во мне.       — Я слушаю, — неожиданно ответил Ниган, подвигаясь ближе. По его трепетно-нетерпеливому я взгляду понял, что именно это он и хотел услышать. Теперь он желает убедиться, что проблема в самом деле не в нем.       — То, что было… — начал я, стесняясь говорить прямо.       — Было больно? — просто спросил Ниган. Я пожал плечами и тряхнул головой, хотя мой организм всё еще ныл после недавнего вторжения.       — Нет. Нормально. Терпимо. Нет, — я судорожно пытался придумать наиболее подходящую ложь. И почему его переживания настолько важны для меня, что перебили даже мои собственные?.. — Просто я не думал, что это когда-нибудь случится. Вот и всё.       — Вот оно, что, — Ниган тут же заулыбался, обнял меня за плечо и уткнулся в мои волосы. — Это — скорбь по потерянной невинности?       Мои губы невольно дрогнули. Он прижал меня к себе и поцеловал в висок. Я прильнул к нему и прикрыл глаза. В голове стало тихо. Навязчивые мысли снова заблокированы. Им нет доступа к моему разуму, пока я в объятиях Нигана.       — Ну, так тебе понравилось? — спросил он. И я всё же улыбнулся. Он довольно хохотнул. — Вижу. Вижу, моя морда.       И он откинулся назад, утягивая меня за собой. Я хотел было устроиться в его руках и заснуть, но во мне начало разгораться странное чувство. Его стало так много, что оно больше не могло умещаться во мне, требуя выхода наружу. Я развернулся на живот и осторожно прикоснулся к его волосам. Выражение его лица было непривычно спокойным и умиротворенным. Я аккуратно гладил его по лицу, ощущая пальцами покалывание щетины. Впервые в жизни мне хотелось запечатлеть в душе образ человека, запомнить каждую его деталь. И, преодолевая смущение, я проронил:       — Это было хорошо.       Даже в полумраке я видел, как в его глазах заиграли огоньки радости и довольства собой. Он провел рукой вниз по моей спине и остановил на заднице. Я чуть было не брыкнулся по старой памяти, но вовремя вспомнил, что это уже пройденный этап.       — Не нравится? — удивленно спросил Ниган, заметив мое напряжение.       — Нравится, — сходу ответил я и сконфуженно сжал губы. Мужчина засмеялся и похлопал меня по ягодице.       — Да ладно тебе. Привыкай давай. Не хочу, чтобы ты так дергался каждый раз. Стеснительная ты жопка. Иди сюда, — и, взяв меня за подбородок, поцеловал меня. Его рука поднялась вверх, к лопаткам, и длинные пальцы начали медленно скользить по кругу. Я опустил голову ему на плечо. Волнение ушло, уступив место сонливости. Ниган зевнул и затих. Лишь его рука продолжала монотонное движение. Но на этот раз тишина не смогла пленить меня. Я поглаживал Нигана по груди, мысленно возвращаясь к произошедшему. И ведь это действительно было хорошо. Он вовсе не собирался брать меня силой. Наоборот, он смог как-то расслабить меня, так что я перестал бояться и сам захотел продолжения. Означает ли эта чуткость то, что ему не плевать на меня? Тут его рука легла на мою. Меня переполнил трепет, и я, не веря своим глазам, наблюдал, как его пальцы переплетаются с моими.              Утро было крайне приятным. Солнце мягко светило в окно. И я проснулся в объятиях Нигана. Он уже не спал, поэтому я перекатился на живот, прильнул к нему и положил голову ему на грудь.       — Привет, — проговорил он, опустив руку мне на спину. Мне хотелось улыбаться.       — Привет, — отозвался я.       — Ну хоть говорить научился, — протянул Ниган. Я ласкнулся щекой об его грудь и выдохнул:       — Я умел.       — Незаметно. Но я, по крайней мере, понял, где у тебя эта кнопочка включения находится.       Он опустил руку на мой зад, и я вздрогнул, однако в моем животе тут же загорелся огонек возбуждения. Я чувствовал, что Ниган улыбается. Меня уже не трясло. Ко мне постепенно приходило осознание того, что теперь я могу позволить себе большее. Поэтому я продвинулся вперед и лег на него грудью.       — Ну залезай уж, раз начал, — вдруг сказал Ниган и взялся за мою ногу, перетягивая ее через себя. Я поддался и полностью лег на него. И опустил голову на плечо, пытаясь привыкнуть к этой позе и его рукам, трогающим мои бедра.       — А как же так вышло, что ты до сих пор был девственником? — поинтересовался Ниган. Я нервно облизнул губы и всё же ответил:       — Я не мог этого допустить. Раньше.       — Но хотел?       — Но хотел.       — И в чём тогда была проблема?       — Это же… неправильно, — проговорил я, понимая, что Ниган вряд ли разделяет эту точку зрения. — Я не хотел осуждения. Нельзя было. Не в моей семье, не в том окружении… Это противоестественно, — я замолк, с удивлением обнаружив, что мог бы говорить об этом еще долго. Не столько меня привлекала эта тема, сколько я чувствовал неподдельное внимание собеседника к моим словам.       — А теперь, значит, можно? — спросил Ниган. — Спать с врагом уж наверняка куда естественнее и приемлемее.       Эти слова прожгли меня. Я провел пальцами по его колючему подбородку и выдохнул:       — Не надо. Не напоминай. Это неважно. Сейчас всё иначе… — я чувствовал острую потребность сменить курс течения этих мыслей. — Ну, а ты? Этот твой гарем — прикрытие?       — Что? Нет, — он водил кончиками пальцев вдоль моего позвоночника. — Боги, конечно нет. Мне нравятся девочки. Да я вообще всеяден, — он хищно улыбнулся. — Но парней давно не было. Здесь ты у меня первый. Ты хоть болтать об этом не станешь, а другие могут.       И снова во мне пробудилось уснувшее чувство брошенности и ненужности. Вот, значит, в чём дело? Он выбрал меня от безысходности?       — Ну что такое? Эй? — Ниган взял меня за лицо. — Снова комплексы? — я опустил глаза. — Чёрт, не надо так болезненно реагировать.       — Ну да, когда тебя трахают за неимением выбора… — буркнул я и сжал губы.       — Так, я такого не говорил. Ты, дурень, сам себе это придумал. Если ты находишься здесь, со мной, значит я этого хочу. Ясно? У меня на тебя стояк, а ты еще в чём-то сомневаешься.       Я усмехнулся:       — Да ты романтик.       — Ну, а то? — я чувствовал его улыбку. — Кстати, о птичках… Повторить не хочешь?       Я молчал, стесняясь ответить. Ниган мягко погладил меня по голове, и от этих лишенных пошлости действий я ощутил прежний трепет в душе.       — Хочу, — выдохнул я.       — Не болит? — еще сильнее смутил меня Ниган. Я тряхнул головой.       — Нормально.       — Ну тогда поцелуй меня, — попросил он. Я подобрался к нему поближе, намереваясь выполнить его просьбу. Он смотрел на меня с непривычной нежностью. Но в утреннем свете я видел, что это — тот самый прежний Ниган, так внезапно и болезненно вторгшийся в мою жизнь. И от этого мне стало жутко.       Убийца и мучитель. Не было никакой подмены. Просто мне открылась одна из сторон его личности. Моя жизнь всё еще в его руках. Он может прикончить меня в любой момент, если только посчитает это необходимым. Шикарный, но опасный. Как можно перед ним устоять? Но можно ли его простить?       — Чего ты? — взволнованно спросил мужчина. — Всё еще боишься меня?       В его словах слышались нотки неподдельной грусти. Он вздохнул:       — Поэтому я бы и не стал сближаться с тобой, если бы мне не хотелось этого так сильно. Для нас обоих это пиздец какое испытание. Прошлого не забыть.       Я кивнул, испытывая облегчение от того, что он в точности разделяет мое мнение:       — Не забыть.       Но всё же наклонился и поцеловал его. Он нырнул языком в мой рот. Я затрепетал, мысли моментально вылетели из головы. Мне снова стало хорошо. Неужели так будет всегда? Какая-то часть меня, все эти годы пытающаяся меня сберечь, говорила мне не надеяться на чудо. Но я больше не хотел прислушиваться к ней. Мной овладевало другое чувство. То, у которого в моей жизни не было названия.       — Какие планы? — спросил Ниган, оторвавшись от меня. Я пожал плечами.       — Не знаю. Руководи.       — Ну конечно, как обычно… Всегда и во всем руководить мне, — он хмыкнул будто бы с досадой.       — Можно подумать, тебя это не устраивает, — заметил я. Он смотрел на меня долгим серьезным взглядом. Я не удержался и провел языком по его губам. Его лицо озарила ласковая улыбка, и он заговорил снова:       — Я люблю командовать, это верно. А еще я тут сделал открытие, что ты чего-то стремничаешь меня трогать. Надо это исправлять. Поэтому… сделаешь кое-что для меня, да? — он с загадочным видом провел пальцем по моим губам и подбородку. Я понял его. Мое лицо закололо, а сердце застучало от волнения. Однако слюноотделение моментально увеличилось. Я сглотнул, но кивнул.       — Только поосторожнее с зубами, — предостерег Ниган. Я снова кивнул и хотел спуститься вниз, но он удержал меня за бедро.       — Не уходи уж совсем, мне тут скучно будет.       Эта идея меня отнюдь не радовала. Но я сдался и просто развернулся, оказавшись ногами в районе подушек.       — Как же приятно видеть выражение счастья на твоем лице, — саркастично заметил Ниган, пока я стаскивал с него одеяло.       — Заткнись, — шепотом попросил я и обнаружил, что он уже вовсю жаждет ринуться в бой. Не думал, что когда-нибудь опущусь до такого… Я вздрогнул от прикосновения пальцев Нигана к спине.       — Я в долгу не останусь, расслабься ты.       — Хотелось бы, — я взглянул на него через плечо. Он улыбался, но не злорадно, а, скорее, предвкушая. И положил руку на мою голову, опуская меня вниз.       Я покорился. И, пока осознание реальности не пробилось до моего разума, взял в рот его член. Ниган выдохнул. Я начал осторожное движение губами, доверившись бессознательному инстинкту. Мои мысли были вне меня. Я не мог поверить, что всё это происходит взаправду. Меня захлестнули противоречивые чувства. Я хотел отречься от себя. Отречься, чтобы больше не быть ничем себе обязанным. Ведь это проще, чем бороться, проще, чем терпеть самобичевания.       Но я больше не хотел помнить себя прежнего. Не хотел испытывать стыд от того, что мне нравится мужской член во рту. Я хотел быть тем, кем рожден. Был ли я раньше настолько свободен? Я не позволял себе быть собой. Не позволял себе привязываться так, безосновательно, повинуясь странному позыву. Но низкий стон Нигана выбил все мысли из моей головы. Я ускорился, подключил руку, стараясь не забывать о зубах. И чувствовал какую-то счастливую радость свободы. Я никому ничего не должен. Я бросил вызов всему, чему был вынужден подчиняться всё это время. Смотрите на меня сейчас. Мне больше не нужно оборачиваться и спрашивать разрешения. Вот он — я, свободный и настоящий.       Рука Нигана скользила по моему бедру. Но потом принялась трогать мою задницу. Я пытался не придавать этому значения, однако его манипуляции дико заводили меня. Я не выдержал и поднял голову:       — Не отвлекай меня.       Ниган усмехнулся и шлепнул меня, отчего я дернулся. Он указал глазами вниз.       — Продолжай. У тебя на удивление неплохо получается.       Такое заявление подбодрило меня, но я решил убедиться:       — Ты ведь скажешь, когда… ну…       — Так ты брезгуешь, значит? — его палец скользнул между моих ягодиц. Меня пробрал жар. — Я подумаю. И может быть прислушаюсь. Может быть. Но не обещаю.       Я всё же переместился в сторону, убрав зад подальше от Нигана и его шаловливых рук, и вернулся к процессу. Но любовника, видимо, огорчило мое бегство. Он схватил меня за волосы. Я знал, что это ничем хорошим не кончится, и хотел поднять голову. Но он удерживал меня, не давая выпрямиться, вдруг взялся за себя и с бешеной скоростью продолжил дело самостоятельно. По его судорогам и стонам я понял, что всё близится к завершению, и из последних сил дернулся в сторону. Однако он всё равно умудрился попасть мне на лицо.       — Твою мать! — я вывернулся из его рук и застыл в оцепенении, не зная, что делать дальше. Я чувствовал, как сперма стекала по моей щеке. Ниган ржал с невероятным задором, почти до слёз. Я тупо смотрел перед собой, желая найти где-нибудь в подсознании инструкцию к ебанутым мужикам. Но мой экземпляр угомонился, сел и обнял меня.       — Ты отвратителен, — сообщил я.       — Да что ты говоришь! — Ниган вытер сперму с моей щеки. Я было успокоился, но он вдруг засунул этот же палец мне в рот. Я сверлил его взглядом, чувствуя на языке специфичный солоноватый вкус. Мужчина улыбался.       — Не так плохо, а?       Я пытался испепелить его взглядом. Но это вызвало у Нигана лишь умиленную улыбку.       — Да ну. Не дуйся.       Он притянул меня к себе за шею и начал целовать мое лицо. Я поморщился.       — Это мерзко, Ниган. Ты больной…       — Нет. Просто кто-то еще не готов погрязнуть в пучине грязи и разврата. А ведь у тебя есть предрасположенность. Да, я вижу эту скрытую похоть в твоих глазах, — он пронзал меня насквозь своим горячим взглядом. — Нужно больше раскрепощенности. Но ничего, я всё равно тебя туда утащу. На самое дно.       И жадно поймал ртом мои губы. Вопреки твердому желанию вывернуться из объятий, я поддался и прильнул к нему. Ниган повалил меня, с рычанием впиваясь в меня. Я водил руками по его спине. Новое чувство расцветало в моей душе, и мне уже самому становилось смешно от его противной выходки. Но вдруг мужчина слез с меня и сказал:       — Перевернись.       Я нахмурился, не понимая, в чём дело.       — Чего ты так смотришь? У меня на тебя другие планы.       Обида сдавила меня, и всё желание моментально испарилось. А где обещанная услуга за услугу? Неужели он так быстро перезаряжается?.. Но Ниган нервно выдохнул:       — Да блять, Дэрил, ты можешь просто перевернуться?       Да и хер с ним. Я плюхнулся на живот и уткнулся в подушку. Спорить с ним бесполезно. В самом деле, не стану же я «выебываться в его постели»?.. Руки Нигана скользнули по моей спине, с силой надавливая. Я прикрыл глаза, зная, что это всё равно не будет продолжаться долго, как бы мне ни хотелось. Однако он всё не заканчивал, водя ладонями от поясницы к плечам.       — Давай, обмякни, — сказал он уже спокойно, массируя мои плечи. Противостоять ему было трудно. Да и не нужно. Я выдохнул, поняв, что обделенным уже не останусь, и позволил себе растечься по кровати, млея под его руками. Ниган наклонился, поцеловал меня в шею. И начал спускаться вниз, целуя меня вдоль позвоночника и водя руками по моим бокам. Он миновал поясницу и не останавливался. И тут до меня дошло. Неужели?.. У меня перехватило дыхание.       — Дурак ты недоверчивый, — сообщил Ниган. Я был с ним согласен. Меня трясло от предвкушения. Он спустился вниз. — Может, проучить тебя за это? Ты должен мне верить. Меня ведь это обижает… — его руки опустились на мой зад. Я перестал дышать. — Хотя нет, мне-то что? Ты сам себя наказываешь, — он опустил голову, прислонившись колючим подбородком к моему копчику. Меня колотило — тело жаждало продолжения обещанного. — Но так я ничего не добьюсь, верно? Ты только еще больше закроешься. К тебе нужен особый подход. Ты знаешь, что я собираюсь сделать? Чёрт, конечно знаешь. Ты весь трясешься.       Я не хотел выдавать своей слабости, не понимая, что за игру ведет Ниган.       — А я уж подумал, ты ртом не только трепаться умеешь, — выдохнул я, мягко намекнув заткнуться. И услышал его ухмылку в ответ. Но вдруг он развел мои ягодицы и провел между ними языком. У меня вырвался вопль, я вцепился в подушку. Мое лицо горело. Как ты можешь?.. Это недопустимо… Но не останавливайся. Прошу тебя…       Ниган усмехнулся, будто слыша мои мысли, и продолжил работать языком. Я обессиленно опустил голову, готовый умереть прямо сейчас. Это было слишком хорошо. Я втягивал воздух, пытаясь сдерживать стоны. Ниган делал свое дело с таким пристрастием, что мне даже стало стыдно за свое поведение.       Мне так хотелось верить ему. По-настоящему верить, не испытывая сомнения. Но я действительно не готов погрязнуть в этом. Я практически не знаю Нигана, не могу принять его безоговорочно, целиком и полностью. И этим ограничиваю нас обоих. Но он наоборот стремится стать ближе как можно быстрее, не тратя времени на размышления. Он принял меня моментально, с той минуты, как передумал переламывать мне кости и прижал к столу. Он будто бы готов для меня на всё, хотя я совсем этого не стою. Никогда не стоил. Я уже не сдерживал просившихся наружу слёз. На губах вертелись слова, которые не должны с них слететь.       — Чего ты там притих? — Ниган забрался на меня и лег сверху. Я чувствовал его дыхание на щеке. — Эй. Дэрил?       Я покачал головой. Мужчина нырнул рукой под мою грудь, обняв меня, и поцеловал в плечо.       — Опять ты нюни распускаешь… Дурень.       Он уткнулся носом в мою шею. Слёзы просохли, и я застыл, закрыв глаза, впитывая в себя каждый этот миг. Однако горечь чувства вины портила общую картину. И я выдохнул:       — Прости.       — За что? Так, не надо вглубь проблем вникать. Просто расслабься и получай удовольствие, — он слез с меня. — Я вообще-то не закончил. Давай, поднимай задницу.       — Что? — я с сомнением обернулся. Ниган взял меня за бока и терпеливо пояснил:       — Встань на колени. Давай. Ну? Эту часть поднимаем, — он притянул меня к себе, вынудив встать на четвереньки. — А эту опускаем, — и надавил на лопатки, опуская меня грудью на кровать. Оказавшись в таком положении, я ощутил себя крайне беззащитным и неприлично открытым.       — Ну нет, я не буду стоять раком, — заявил я, норовя опуститься.       — Нет, ты будешь стоять раком, — Ниган шлепнул меня и провел руками по моим ягодицам. — Не мешай мне делать то, что я умею. И вообще, тебе ли жаловаться?..       Я хотел было возразить, но он снова прильнул ко мне ртом. И я смирился с дурацкой унизительной позой. Он гладил меня по спине, прижимая к себе.       — Давай, прогнись, — промурлыкал он. — Как шлюшка в порнушке.       Я засмеялся в подушку, но послушался, забыв про смущение. Мне не верилось в свое счастье. Почему он делает это? Я на такое никогда не рассчитывал. Ниган полез в меня языком, и я вскрикнул и сжал подушку до боли в пальцах. Его большие теплые руки гладили меня. Я растворился в этой фантастической действительности, больше напоминающей сон, не в силах шелохнуться. Я просто улыбался сам себе, приоткрыв рот и громко дыша. Ниган кусил меня за ягодицу.       — Ну чего? — спросил он, прижавшись ко мне бедрами. — Еще хочешь, моя избалованная девочка?       — Я тебя хочу, — выпалил я, от непередаваемого возбуждения не слыша сути его слов и не контролируя свои. — Давай. Сделай это.       — Ух, какие речи. Тут и не ослушаешься.       И, не меняя положения, с помощью смазки он вошел в меня. Это окончательно сорвало мне крышу. Противоречивое унижение от этой позы и примешанная к нему боль возбуждали меня еще сильнее, пробуждая к жизни самые потаенные и темные частички моей души.       Ниган пыхтел позади меня. Его ладони на моем теле сводили меня с ума. Я чувствовал его ритм, хотел его поймать, но всё еще стеснялся проявлять инициативу, боясь выглядеть глупо. Я знал, что Ниган понимает меня и даст мне время, и от осознания этого мне становилось еще лучше.       Я не хотел, чтобы это прекращалось. Никогда…              Ниган лежал на мне, как большое тяжелое одеяло, уткнувшись между моей шеей и плечом. Я целовал его руку и чувствовал себя предельно расслабленным и свободным. Как он делает это со мной? Я не узнаю себя. Я никогда не позволял людям так вести себя со мной. И дело было вовсе не в страхе перед Ниганом. Ушла моя гордость. В постели ей точно нет больше места. Потому что я хочу отдаться этому мужчине, целиком и полностью. Хочу вкусить всё наслаждение, которое может дать наша преступная связь.       — Я в душ, — удивительно немногословно проронил он и, к моему разочарованию, встал с кровати.       — Я с тобой, — вдруг вырвалось у меня. Ниган обернулся и вопросительно вздернул брови. Я беспомощно смотрел на него, поднявшись на локтях, не понимая, считает ли он мой порыв глупым.       — Что, не хочешь расставаться? — спросил он. Я покачал головой, хотя и сам не знал, что двигало мной. Тогда Ниган улыбнулся и протянул ко мне руку. Сердце восторженно заколотилось. Он не против. Я сполз с кровати и с трепетным волнением взялся за протянутую ладонь. И мир поплыл. Я помнил, что вчера он уже брал меня за руку, но тогда я был не в состоянии корректно обрабатывать информацию. Теперь же все мои чувства обострились, и это взаимодействие воспринималось как в первый раз. Ниган крепко сжал мои пальцы.       — Чёрт, да ты трепещешь, как девочка-недотрога.       Это замечание ранило меня. Но вместо того, чтобы начать агрессивную защиту, я выдохнул:       — Я еще не привык…       — Да знаю я, боже ты мой, — Ниган взял меня другой рукой за лицо. Он смотрел серьезно, но вдруг на его губах появилась ласковая улыбка.       — Дурень ты, — сообщил он.       — Пошел ты, — ответил я, прильнул к нему и обнял. Ниган замер, словно я застал его врасплох. Он был теплый, немного липкий от пота, а его собственный запах был концентрированнее обычного, не перебитый мылом и туалетной водой, но всё это делало объятия лишь значимее и чувственнее. По моим рукам бежали мурашки, когда я прикасался к его обнаженному телу.       — Ну, что такое? — спросил он, всё же прижимая меня к себе. — Обниматься любишь? Вот уж не подумал бы.       — Да, я тоже, — буркнул я, утыкаясь в его плечо. Ниган с легким шлепком опустил руки на мою задницу и сжал пальцы. Всё для него — шуточки… Мне нравились такие прикосновения, но я боялся, что это — единственное, что ему действительно нужно от меня. Будто ему нет дела до того, что не носит сексуальный подтекст. Но его руки поднялись выше и легли на мою поясницу, прижимая меня к себе.       Однако мой разум слегка прояснился, и опасения усилились. Что ему в самом деле нужно от меня? Секс? Успокоение в минуты ярости или тоски? Возможно, и то, и другое. Но что будет дальше? Теперь, когда я стал его любовником? Могу ли я рассчитывал на особое отношение?       Но какое-то мерзкое, посасывающее предчувствие настойчиво твердило, что ничего хорошего наша связь не сулит. Здесь, в спальне, мы словно одни во всем мире. Но там, за дверью, царит действительность, жестокая и беспощадная. Там всё будет иначе. И от осознания этого мои внутренности тревожно сжимались. Всё вовсе не так безоблачно и безмятежно. Но могу ли я так же полагаться на Нигана в его мире?..       Мужчина поцеловал меня в шею и заметил:       — Так можно и весь день простоять.       — Я не против, — бездумно отозвался я и заглянул ему в лицо, не думая о том, насколько глупы мои слова. Неужели ты сам этого не понимаешь? Не видишь неопределенности впереди? Не собираешься подсказать мне, как быть? Я отметил, что настроение у Нигана вполне хорошее, чем можно было бы воспользоваться. Но при одной этой мысли меня охватило ледяное волнение. Несмотря на нашу предельную близость после этой ночи, я всё еще чувствовал между нами барьер, который мешает нам говорить по душам.       А Ниган засмеялся:       — Дэрил-романтик? Что-то новенькое. Ну, не хмурься. Чего ты?       Нужно сказать. Поделиться опасениями. Пока он сам хочет понять, в чём дело.       — Ниган… — начал было я, но он отклонился, окинул меня соблазнительным взглядом и заметил:       — Чёрт, какой же ты серьезный, с утра пораньше. Пойдем в душ. Смоем это выражение с твоего лица.       Я вздохнул, но спорить не стал. Не собирался он меня понимать, мне это лишь показалось… Однако я всё же попытался загнать тревожные мысли в дальний угол своей души, чтобы в полной мере насладиться мирным временем наедине с Ниганом, которого у меня осталось так мало.