Безымянное чувство

      Он пришел ночью. Хлопнул дверью. Я вздрогнул и сел, пробудившись от дремоты. Он включил свет. Кожанка усеяна каплями воды, волосы мокрые и растрепанные. И, помимо прочего, я заметил, что он зачем-то побрился. К чему бы это?..       Ниган вперил в меня взгляд исподлобья, затем медленно, пошатываясь, подошел. От него сильно несло алкоголем.       — Думаешь, мне плохо без тебя? — спросил он, поднимая Люсиль. — Ни хуя подобного. Мне насрать на тебя. Ты для меня — никто. Просто ебаный кусок мяса, — он почти ткнул битой мне в лицо. Внутри у меня похолодело. — Убить тебя? Ты ведь только этого и добиваешься. Ты специально выбешиваешь меня. Играешь со мной, сученок. Думаешь, я не убью тебя, да? Как же ты заблуждаешься. Блять, я должен был сделать это в самом начале, — он поднял свое оружие, и комната поплыла перед моими глазами. — Бешеных псов убивают. А ты совсем забыл, кому обязан жизнью!       Он замахнулся. Стук сердца в висках заполнил собой всё пространство, мир бешено кружился. Это конец. Я не сводил глаз с блестящей в свете лампы проволоки, обвивающей Люсиль. Но картинка начала темнеть. Подступила тошнота. Всё это заняло долю секунды, и вот бита уже достигла высшей точки и стремительно полетела вниз….       …и ударилась об диван в нескольких сантиметрах от меня.       Я пытался совладать с собой, унять дрожь и прогнать тошноту. И, всё еще не веря в свое спасение, покосился на Нигана. Он застыл. На его лице отразилась полная беспомощность.       — Сука, — отрешенно прошептал он. Пряди растрепавшихся волос падали на его лоб. — Сраный ты ублюдок. Не могу.       Вдруг он обессиленно опустился передо мной на пол. Его глаза были пусты. Мертвы. И смотрели сквозь меня.       — Я не могу, — еле слышно проговорил Ниган. — Не могу. Я… Тогда ты, — он медленно достал свой нож. — Убей меня. Рано или поздно это случится. Мы оба это знаем. Давай решим всё сейчас.       Он положил нож мне на колени и впервые после неудачного удара заглянул мне в лицо. Я рассматривал его, мокрого, бледного и решительного. И взял оружие. Ниган стиснул зубы, но подвинулся ближе, прижавшись телом к моим ногам, и опустил руки по бокам от меня. И не сводил взгляда с моих глаз. Он не струсит. Он не допустит, чтобы я видел его трусом.       Я сжал нож. Хороший шанс. Он сам дает мне его. Понимает, что другого исхода нам не дано. Я должен убить его. И теперь я действительно могу это сделать. Не этого ли я ждал так долго?       Я поднес нож к его горлу, примеряясь. Ниган еле заметно вздрогнул от прикосновения холодного металла к коже. Его дыхание участилось. Но он не сопротивлялся. Покорно смотрел мне в глаза. Как ягненок на жертвоприношении. Его ледяные пальцы коснулись моих бедер. Он замерз. Неужто он стоял там, под дождем? Для чего? Пытался набраться смелости? Или ему вдруг приспичило прогуляться под ливнем в компании биты и бутылки?       Мои губы дрогнули. Я опустил нож и вложил его в холодную руку Нигана.       — Я тоже не могу, — произнес я.       — Сука, — сообщил мужчина так спокойно, словно секунду назад ему ничего не угрожало, и убрал нож обратно в чехол. Я был с ним согласен.       Ниган застыл, всё еще находясь где-то в себе. Неровно вздохнул. И вдруг подался ко мне и опустил голову мне на колени. Его трясло.       Будучи не в состоянии разрабатывать наиболее верную тактику, я бездумно провел пальцами по его щеке. Он зажмурился и застыл, боясь шевельнуться. Его кожа была непривычно гладкой, и я невольно продолжил гладить его, зачарованный этим странным новым ощущением.       — Где борода? — тихо спросил я, оборвав тишину, чтобы отвлечься от пережитого потрясения. — В пари проспорил?       Ниган слабо усмехнулся. И еле слышно отозвался:       — Умирать — так красиво.       Мороз прошел по моей коже. Он действительно подготовился к возможной смерти?.. Думал, я убью его. Вот она — вера на деле, а не на словах.       Но его мокрая куртка, прижимающаяся к моим ногам, холодила меня, поэтому я взялся за нее и сказал:       — Сними это.       Мужчина выпрямился, не поднимая взгляда, и позволил мне стянуть с него куртку. Освободившись от нее, он снова прильнул ко мне и обвил меня руками. Подобрался чуть ближе и уткнулся лицом в мой живот. Может, сейчас — и есть лучший момент, чтобы убить его? Сейчас, когда он не пронзает меня своим непоколебимым взглядом. Он даже не поймет, что произошло. Не успеет понять…       Но от этих мыслей у меня мерзко свело живот. Я дотянулся до пледа, расправил его и накинул на плечи мужчины. Ниган тихо вздохнул, сильнее прижимаясь ко мне. Мои руки сами собой скользили по его влажным волосам. Я скучал по нему. Я так скучал по нему…       Мое сердце разрывалось и пело одновременно. Почему он может бросить меня на растерзание, а я не могу оставить его мерзнуть?.. Почему после всего того дерьма, которое он для меня сделал, я всё еще испытываю к нему тепло и жалость? Но от громыхающего за окном грома и Нигана тут, в комнате, греющегося в моих руках, мне наконец стало уютно на душе.       Он ласкнулся об мою замершую в раздумьях руку, и я снова продолжил безвольно поглаживать его. Я узнавал в нем себя несколько недель назад. Себя, отчаянно желающего добиться ответных чувств от человека, в которого влюблен, и не знающего, как это сделать. Надеющегося на его благое расположение. На то, что он не оттолкнет меня. На то, что мне удастся хоть ненадолго найти приют в его теплых руках. Но теперь всё сложилось иначе…       — Возвращайся ко мне, — тихо попросил Ниган. — Не могу я без тебя. Не получается.       — Ты пьян, — проговорил я, тронутый его словами, но не желая этого показывать. — Поговорим днем.       Он молчал. Но уже немного успокоился и пригрелся. Я знал, что еще немного, и он залезет ко мне на диван, и тогда я уже не смогу его выгнать. Поэтому погладил его по плечам и сказал:       — Иди к себе. Сними мокрую одежду, залезь под одеяло и спи.       — С тобой, — отозвался он.       — Нет, — с тяжелым сердцем отрезал я. — Один.       — Сколько можно, Дэрил? — он поднял голову с искренним недоумением в глазах. — Я всё понял.       — Ага. А завтра ты протрезвеешь и сдашь меня в рабство каким-нибудь «дружкам», «по договору».       — Нет. Нет, никогда. Я больше не обижу тебя. Никогда. Не надо игнорировать меня. Это отвратительно. Ты нужен мне. Нужен, понимаешь? И я ненавижу себя за это. Но ничего не могу поделать. Хоть ты и говоришь, что это конец. Но я знаю: ничто не умерло. Оно не могло умереть. Оно есть. И оно будет. И ты сам это знаешь.       Он с надеждой рассматривал мои глаза. Я погладил его по красивому лицу и, в ответ на его тираду, заявил:       — Проспись сначала, пьянчуга. Тогда и поговорим.       Ниган тяжело вздохнул, взял мою руку и прижался губами к ладони. Вылез из-под пледа и, неровно ступая, ушел к себе.       Я смотрел на оставленную возле меня Люсиль и думал, не отнести ли ее вместе с курткой к хозяину. Но отказался от этой мысли и решил дать ему время. Пусть повторит то же самое в адекватном состоянии, а не когда алкоголь придает ему сил и решимости. Тогда станет ясно, насколько качественно он прочувствовал мою месть.              Однако утром вчерашняя ситуация повторилась, и Ниган ответил мне игнорированием на игнорирование. Я не понимал собственных мыслей. Мне показалось, что вчера мы достигли некого прогресса. Я лишь хотел добиться от него искренности… а нужно было прикончить его, пока была возможность.       Ко мне по-прежнему приносили еду, но Ниган не появлялся. Меня сжирало волнение. Неужели я снова ошибся в нем? Ему, конечно же, нет дела до меня. Не хочет он меня вернуть. Сам наверно жалеет о том, что наговорил по-пьяни.       Стемнело. Я знал, что скоро Ниган придет ночевать, поэтому решил совершить прогулку до туалета, чтобы ночью не было нужды ползать туда мимо него.              Я вышел из санузла и вздрогнул. Ниган стоял в дверях спальни. Он выжидающе скрестил руки на груди. Этого мне только не хватало… Я застыл, судорожно пытаясь разработать план действий. Я не смогу просто пройти мимо него…       — Не уходи, — неожиданно тихо проговорил Ниган. — Твое место здесь.       Я покачал головой. Мужчина подошел ко мне и очень осторожно опустил руки на мои бока. Мое тело горело под его ладонями. Я заглянул в его глаза, в которых светился огонек прежних теплых чувств, и понял, что обречен. Я больше не могу терпеть разлуку.       — Не злись на меня. Не надо, — просил он, разглядывая мое лицо со странной покорностью. — Я не знал. Тогда, когда заключал пари. И тогда, когда отправлял тебя в бой, я тоже не знал… — он прищурился, в надежде, что я пойму его.       — Не знал чего? — я не хотел давать ему пути к бегству, хотя и сам всё прекрасно понял.       — Ты понимаешь. Вот этого, — Ниган осторожно сомкнул руки за моей спиной. Поддавшись, я прижался к нему грудью и перестал дышать. Даже воздух рядом с ним был горяч, как в аду. Мой организм так пламенно желал ощутить его в полной мере, что на меня нахлынула злость. Я ненавидел его. И ненавидел себя за свое бессилие.       Я схватил его за футболку и, уносимый волной безумия, впился губами в его губы. Ниган тут же прильнул ко мне, ласково целуя в ответ. Но мне хотелось совсем другого. Я не мог его простить. Не мог простить себя. Мне не нужна была его ласка. Мне нужно было искупление.       Я попятился, утягивая Нигана за собой, затем отпрянул и толкнул его на кровать. Мужчина поддался и рухнул назад. Он недоуменно всматривался в мое лицо, пытаясь считать мои намерения по всем возможным признакам. Но я и сам не вполне понимал, что именно бушевало в моей груди.       Я хочу одержать над ним верх. Хочу, чтобы он сдался мне. Уступил. Показал свое раскаяние. Сделал невозможное. Эти мысли натолкнули меня на верную тропинку, и ответ для меня прояснился. От предвкушения у меня закружилась голова, и внутри закипела вулканическая лава. Да, я одержу над ним верх. Потому что я буду сверху.       Более не теряя времени на размышления, я схватил его ногу и начал стаскивать с нее сапог — так будет куда удобнее. Ощущая потерю контроля над ситуацией, Ниган попытался сесть, но я толкнул его в грудь и рявкнул:       — Лежать!       Он ошарашенно опустился обратно. Так-то, нечего мне мешать. Я отбросил и второй сапог. Ниган приподнялся на локтях и заглядывал мне в лицо, видимо, пытаясь понять свое предназначение в происходящем. Будто бы он не догадывается. Что ж, придется ему доходчиво объяснить.       Я без колебаний раздвинул его ноги. Ниган на секунду обомлел, но тут же возмущенно свел колени. Я строго посмотрел в его лицо. Прекращай. Ты всё равно сдашься. Не делай вид, что не пойдешь на всё, чтобы вернуть меня.       Я повторно с упорством развел его ноги. Желание клокотало во мне, а эта поза доступности и открытости заставляла мой огонь разгораться, и пожар грозил поглотить всё вокруг себя. Я схватился за его ремень, расстегивая. Мои пальцы дрожали от нетерпения.       — Дэрил, — тихо проговорил Ниган и потянулся к моему лицу.       — Нет! — зарычал я. Тут же напрыгнул на него, схватил его непослушные руки и прижал их у него над головой. Не мешай мне! Это мужчине совсем не понравилось. Он нахмурился, стиснув зубы, и попытался освободиться. Его сопротивление возбуждало меня еще сильнее. Неужели моей главной неосознанной фантазией всё время было это — завалить Нигана? Его, самого опасного подонка, смотрящего на всех свысока. Крушащего черепа, растаптывающего жизни, ломающего людей. И теперь распластанного и бьющегося подо мной.       Я перенес вес тела на руки, сдерживая его. Он знает. Он всё знает. Знает, что я сделаю с ним. Поэтому и сопротивляется. Кровь кипела в моем теле, я чувствовал ее прилив к самому нужному в этих обстоятельствах органу. Ниган тоже это ощутил. Замер. Посмотрел вниз. Затем мне в глаза. Я улыбнулся, наблюдая за его беспомощностью. Я с трудом сдерживался, чтобы не осуществить задуманное сиюминутно, но мне слишком хотелось насладиться моментом. Ниган подо мной. И не по своей воле. Пойманный. Обездвиженный. Он больше не охотник. Он жертва. Моя жертва.       Я наклонился и провел языком по его губам. Дыхание Нигана участилось. Я приблизился и запустил язык в его рот. Любовник заерзал подо мной. Но уже не сопротивлялся. Я отстранился, снова склонился и повторил поступательное движение. Его губы покорно принимали меня, и от этих мокрых игр желание во мне стало практически болезненным. Но я снова вошел языком в его рот. Я сделаю так же с тобой. Я трахну тебя, Ниган. И ты больше не посмеешь корчить из себя правителя мира. Ты будешь моей покорной сучкой.       Я поднял голову, передавая Нигану эти мысли через зрительный канал. Его взгляд был недовольным и взволнованным, но уже не обжигающим. Он больше не хозяин положения. И до него это наконец дошло.       Ниган неровно выдохнул и тревожно облизнул губы. И вдруг я увидел в нем то, чего ожидал меньше всего. Это было смирение. Его руки обмякли, а нахмуренный лоб и брови расслабились. Он вздохнул и одними губами прошептал:       — Ладно.       Я довольно усмехнулся. Хороший мальчик. Он сделал правильный выбор. Конечно, брать его силой было бы интереснее, но он явно дает мне понять, что готов на всё, чтобы ублажить меня. А Ниган, решив ускорить свое падение вниз с пьедестала, шире развел ноги. Этот неожиданный гостеприимный жест порадовал меня. Я отпустил его и поднялся, на всякий случай не теряя бдительности. Но Ниган не шелохнулся, всё так же держа руки над головой. Его грудь быстро вздымалась и опадала.       Он сдался мне. Он мой, целиком и полностью. И я должен выжать из этой возможности всё до капли.       Я медленно провел руками по его бедрам. Даже сквозь штаны ощущения были удивительно приятными. Я ведь часто засматривался на его длинные ноги, так почему же до этого никогда не решался насладиться ими на ощупь? Открытие собственных потаенных желаний придало мне еще больше решимости их осуществить. Я спустил руки вниз и взялся за его задницу. Ниган вздрогнул, весь напрягся, но не противился. Не привык, когда его так лапают, значит. Я улыбался сам себе. Как много возможностей вдруг открылось передо мной. И как же приятно чувствовать свою безусловную силу и видеть эту растерянность в глазах Нигана. Такую подлинную и… невинную? Эта мысль впервые пришла мне в голову, но я попытался прогнать ее, чтобы в потоке нежных чувств не растерять решимости.       Я опустил ладонь между его ног и почувствовал его крепкое возбуждение. И как я сразу не догадался, что его заводит собственная беспомощность? Кто еще осмелится посягнуть на него и взять штурмом эту неприступную крепость? Он сам хочет, чтобы я продолжал. Я видел это в его глазах. Желание, похоть и потаенный страх.       Я прижался пахом между его ног, примеряясь. Ниган задрожал. Я протерся об него членом сквозь одежду, держа его за бедра, и еле сдержал стон. Эти манипуляции уже несли в себе уйму непознанного мной ранее удовольствия. Ниган прогнулся, идя телом мне навстречу. Безвольный Ниган, в плену неизвестного чувства, которое снесло крышу нам обоим. И безвольный я, уносимый прочь вихрем страсти.       Любовник с надеждой протянул ко мне руку, и я подался к нему и позволил обнять себя. Наши губы слились так спонтанно и непринужденно, словно это — самая естественная вещь в мире. Мне вдруг показалось, что раньше мы с ним слишком мало целовались. Нужно делать это чаще. Намного чаще.       Ниган оторвался от меня, и припал губами к моей шее. Я блаженно зажмурился, запустил пальцы в его волосы. А ведь он и не собирается ломать мои правила игры. Мы с ним по одну сторону. Снова. Наконец-то.       Его язык прошелся по моей шее, а горячие ладони скользили по спине. Как же мне не хватало этого. Желая восполнить все пробелы, я схватил его за лицо и снова поцеловал. Он хочет, чтобы я простил его. Действительно хочет. Ниган. Послушный. Хороший. Любимый…       Но вдруг его пальцы коснулись раны на моем плече. Меня пронзила такая боль, что аж в глазах почернело, и я невольно кусил Нигана за губу. И тут же, не помня себя, слез с него.       В моей голове моментально стало тихо и ясно, и вся похоть бесследно испарилась. Я тупо смотрел перед собой, пытаясь отдышаться и осознать, что я только что пытался сделать.              — Прости, — вернул меня в реальность голос Нигана. Я покосился на него. Он прижал пальцы к губе и посмотрел на них, проверяя, не идет ли кровь. Затем сел и заглянул мне в глаза.       Но я не знал, что сказать. Раны напомнили мне о том, что я не должен был его прощать. Я был обязан перерезать ему глотку вчера, когда была возможность. Но я не смог. И вряд ли вообще когда-нибудь смогу.       — Мне тебя не хватает, — снова подал голос Ниган. Примолк, пытаясь подобрать нужные слова. — Мы можем продолжить. Если ты этого хочешь, — я не отвечал, надеясь собраться с мыслями и настроить себя на правильную волну. Но мужчина терял терпение. — Не молчи, сукин сын!       В моей голове крутилось слишком много вариантов ответа, ни один из которых мне не подходил. Поэтому, чтобы избавить себя от необходимости произносить мысли вслух, я встал с кровати. Но Ниган тут же сорвался с места и вмиг оказался передо мной.       — Нет, — прошептал он, усаживая меня обратно. — Нет, не уходи, — и опустился на колени между моих ног. — Ложись. Пожалуйста.       Противиться его упрашивающему взгляду и собственному невероятному желанию оказалось невозможно. И я вновь сделал неверный выбор и откинулся назад. Ниган поспешно стянул с меня трусы и, пока я не передумал, взял у меня в рот.       Я замер, боясь дышать. Такого со мной давно не случалось. Но Ниган делал это с таким мастерством и пристрастием, что удовольствие вышло на передний план и затмило стеснение. Я заерзал, громко и прерывисто дыша, и запустил пальцы в волосы любовника. Почему-то я не мог смотреть на него в это время. Не мог видеть его таким. Что-то всё еще смущало меня. Но… как он научился таким виртуозным оральным ласкам? Неужели просто перенес на практику то, что любит сам? Или же у него была возможность потренироваться?..       Ниган, тем временем, спустился ниже, одновременно работая ртом и руками. Я вцепился в его волосы и не смог сдержать стоны. Кайф накатывал на меня, и каждая его волна накрывала меня сильнее и сильнее. Я прогнулся, бездумно закинул ноги на его плечи, сжав пальцы, и зарычал, чтобы подавить крик. Это оказалось слишком приятно. Вся боль, которая скопилась во мне за последние дни, испарялась.       Я терпел сколько мог и с воплем удовольствия выбыл из игры. И впервые решился взглянуть на Нигана, заинтересовавшись, как он поступит дальше. Мужчина замер. Моргнул. И вдруг сглотнул. И поднял на меня заискивающий взгляд.       Я был ошеломлен таким поворотом. Ко мне всё настойчивее приходило осознание того, что теперь Ниган приложит все усилия, чтобы вернуть меня и удержать. Я дорог ему. Всё переменилось каким-то странным образом.       Я протянул руку и провел пальцами по его щеке. Ниган воспринял это за доброжелательный и располагающий жест, залез на кровать и растянулся рядом со мной. Он ткнулся носом в мои волосы и выдохнул:       — Я так скучал по тебе. Вернись ко мне.       Я повернул голову, и мы оказались нос к носу. Взгляд Нигана был непривычно милым и почти невинным. Я вздохнул. Всё, что я сделал здесь — неправильно. Каждое принятое решение — ложно. Но я не могу идти против чувства. Не теперь, когда позволил себе распробовать его вкус.       — Дэрил, прости, — снова попросил Ниган. — Я знаю, что мог отменить сраное пари и послать их всех к чертям. Но тогда я не знал…       — Что любишь меня? — прямо спросил я. Ниган отвел глаза и посмотрел на потолок. Скажет или нет?.. Я пытался держаться равнодушно, хотя всё внутри меня трепетало.       — Возможно… — тихо отозвался он и тут же замолк. Я с трудом сдерживал глупую победную улыбку. Меня распирала детская радость. Я знал. Я давно это знал. Но Ниган смутился и поспешил сменить тему.       — Я три дня не трахался. Не хотелось. Совсем.       Я молча смерил его взглядом. Зачем он говорит мне это? Хвастается геройством? Но он посчитал нужным продолжить:       — Ну, только жена мне вчера отсосала. Но это была ее инициатива. Потому что до этого она вдруг…       — С чего ты взял, что меня это волнует? — перебил его я, начиная раздражаться из-за поднятой темы. Если он хотел заставить меня ревновать, у него это получилось. Но знать об этом успехе ему не нужно.       Ниган разочарованно сжал губы.       — Волнует это тебя, — буркнул он. Но вид потолка ему, очевидно, надоел, поэтому он повернулся, прильнул ко мне и осторожно обнял. Я обмер, обдумывая дальнейшие действия. Какой смысл теперь сопротивляться? Мы оба в проигрыше. Запретное чувство одержало над нами победу.       Он дышал рядом со мной, такой теплый, родной и грустный. И теперь я был уверен в искренности его раскаяния. Может, следует подвести к концу наказание для нас обоих?       Я протянул руку и погладил его по волосам. Его глаза просияли, и лицо осветилось нежностью. Ниган поймал мою руку и поцеловал ладонь.       — Ляжем нормально? — поспешно предложил он, чувствуя, что я всё же расположен к нему положительно. Я согласился и сел, натягивая трусы. Но вдруг у меня предательски забурчал живот — отсутствие аппетита на протяжении дня и недавний приступ страсти сделали свое, и мой организм решил выдать эту слабость.       — Голодный? — тут же встрепенулся Ниган. — Пойдем. Покормим тебя.       Предложение показалось мне заманчивым. Мужчина слез с кровати и обвел меня быстрым взглядом.       — Одежду тебе надо. А то замерзнешь. Я могу разбудить людей и подыскать тебе что-нибудь, это не проблема, но… время только зря потратим. Мои шмотки на тебя смотрятся не очень. Ну разве что халат. Хочешь? А завтра уже найдем что-нибудь получше.       Я пожал плечами. Мне было абсолютно всё равно, во что я буду одет. После того, как мне доводилось сидеть голым в холодильнике и таскаться в лохмотьях справлять нужду на асфальте… Но Нигану на этот раз действительно был важен мой внешний вид и мое самочувствие. И этому нельзя не порадоваться.              В ночное время на кухне было пустынно. Повара закончили заготовки к следующему дню и разбрелись по своим делам. Я обводил продукты на полках голодным взглядом, готовый сожрать что угодно. Однако у Нигана было другое мнение на этот счет.       — Ты можешь свободно пользоваться всем этим круглые сутки, но сейчас, будь добр, пристрой свою задницу где-нибудь там и подожди.       Он кивнул на стул у кухонного островка. Несмотря на голод, усилившийся от вида и запаха еды, я уселся.       — Чего тебе приготовить? — спросил Ниган, пока мыл руки.       — Без разницы. Что-нибудь побыстрее, — я с интересом наблюдал за ним. — Только без собачьего паштета.       Ниган обернулся, обиженно глядя на меня. Можно подумать, он больше всех пострадал от той игры в собачку… Но вспоминать об этом ему в любом случае неприятно. Тут он снял с крючка передник и нацепил на себя.       — Серьезно? — вырвалось у меня. Ниган посмотрела на меня, выразив на лице такое искреннее изумление, что желание шутить у меня пропало.       Мужчина включил плиту и начал нарезать помидор. Я, тем временем, разглядывал его и обнаружил, что, несмотря на мою первоначальную реакцию, передник ему невероятно идет. Но вид был бы куда интереснее, если бы он снял всю лишнюю одежду… Я едва сдержался, чтобы не высказать эту идею вслух. Но жрать мне хотелось сильнее, чем пялиться на него голого, поэтому я мудро промолчал.       Ниган отправил помидоры жариться, разбил на них сверху яйца и выложил рядом бекон. У меня повысилось слюноотделение, то ли от предвкушения этого ночного завтрака, то ли от последующего за ним десерта в виде Нигана. Я знал, чем кончится это мероприятие. Если мой долбанутый хозяйственный любовник не затащит меня в постель, это сделаю я. Мне пришлось терпеть куда дольше, чем ему…       А он выложил свое творение на тарелку, посыпал сверху свежей зеленью и преподнес пищу мне. А когда-то он заталкивал хлеб с собачьим кормом мне в глотку… А теперь улыбается, самодовольный говнюк. Но, не найдя ответа в моих глазах, он сник и помрачнел. Нет, теперь-то всё иначе. Я схватил его за ворот футболки и притянул к себе. Он с едва скрываемой радостью наклонился, и я достаточно сдержанно поцеловал его.       Ниган ткнулся носом в мой висок, мурлыкнув, и уселся рядом, не сводя с меня глаз. Такое пристальное внимание смутило меня, но я решил его игнорировать и принялся за еду. Жизнь сделала меня крайне неприхотливым в плане питания, и я вполне мог съесть что угодно, если это необходимо для поддержания сил, поэтому редко уделял особое внимание вкусу. Но сейчас мне показалось, будто мой личный шеф-повар точно знал, какую степень прожарки и солености яичницы я люблю. И как ему удалось сделать столь простое блюдо таким вкусным?..       Ниган наблюдал, как я жадно поглощаю его кулинарный шедевр, и решил, что этого мне будет мало. Он поставил хлеб в тостер, видимо, чтобы сделать мой «завтрак» полноценным, после чего отправился заваривать чай.       Хотя его услужливость была слишком очевидной, такой домашний и уютный Ниган нравился мне куда больше, чем тот ублюдочный пошлый мудак, каким мне довелось его узнать. Кажется, мне удалось верно донести до него свою мысль, и теперь он пытается искупить свои грехи. И уже в который раз демонстрирует серьезность своих намерений делами, а не оправданиями или угрозами.       Он вернулся ко мне с чаем и тостами. И принялся намазывать на подсушенный хлеб какой-то самодельный джем. Я как раз прикончил остатки яичницы и с умилением наблюдал за его кипучей деятельностью.       — Засранец, — проговорил я, когда он подвинул тосты ко мне.       — Почему? — серьезно спросил он.       — Потому что это хреново. То, что ты так старательно обхаживаешь меня из-за чувства вины. Получается, если бы не этот сраный бой, ничего бы не изменилось.       Он нахмурился и хотел возразить, но лишь вздохнул и промолчал. Я продолжал:       — Тебе было плевать на меня и на мои чувства. А теперь — из кожи вон лезешь, лишь бы мне угодить.       — Мне не было на тебя плевать, — прорычал Ниган в ответ, тут же переключившись на режим самообороны. — Я всегда о тебе заботился.       — Да уж, я так и подумал, — мне понравилась эта напряженная атмосфера между нами, в которой правда была на моей стороне. Я вывел его на чистую воду, а он теперь пусть выкручивается.       — Дурак, — он явно был огорчен поднятием этой темы. — Не делай вид, что не понимаешь!       — Это ты дурак. Надеялся заграбастать всё и сразу. И всеобщее уважение, и грузовик какой-то херни, и меня. Не думаешь, что у тебя проблемы? Потому что твоя логика нелогична. Ты сознательно рискнул тем, что было тебе дороже всего, и даже не понял этого, — я примолк, поняв, что это прозвучало слишком сильно, и даже немного смутился.       — Да понял я всё, — буркнул Ниган. — Заткнись уже, — он поднес намазанный джемом тост к моему лицу. Это было так тупо и так мило, что я, игнорируя смущение, всё-таки откусил кусок. — Не надо копаться во мне. Ты меня не знаешь. Достаточно того, что я усвоил этот урок и уже не повторюсь.       — До тебя медленно доходит, — заметил я и снова откусил от тоста. — Это всё гордость? Или это из-за того, что ты длинный?       — Ну прекрати, — попросил Ниган. — Я к тебе с душой, а ты всё издеваешься.       — Кто бы говорил, — выдохнул я.       — Хватит язвить, — в его глазах виделась подлинная боль. Я задел его за живое. Теперь он безоружен. Он не может мне ответить. Не может навредить мне. Иначе он потеряет меня и всё то, что он нашел во мне.       Я протянул руку и погладил его по волосам. Мужчина блаженно зажмурился. И с грустной надеждой взглянул на меня. Неужели это действительно было необходимо? Мне нужно было почти умереть по его вине, чтобы он, наконец, начал относиться ко мне серьезно?       Но тут я заметил, что он нацелился взглядом на джем возле моего рта.       — Даже не думай, — пригрозил я и поспешно вытерся рукой. Тогда Ниган обмакнул два пальца в банку с джемом, и прежде, чем я успел среагировать, провел ими по моим губам, подался ко мне и мокро поцеловал, слизывая джем.       — Мерзость, — заметил я, снова протирая рот тыльной стороной кисти, хотя всё внутри меня загорелось от возбуждения. Мужчина коварно улыбнулся:       — Вовсе нет. Мне нравится.       Он снова взглянул на банку джема, и я уже ожидал продолжения игр с едой, но он лишь облизнул свои пальцы, взял тост и снова предложил его мне.              Вода мягко журчала от каждого нашего движения и грозила вот-вот перелиться за край ванны, что порой у нее получалось. Руки Нигана скользили по моей груди, а я обмяк, сидя между его ног, привалившись к нему спиной. Он осторожно полил водой на мое прокушенное плечо, и я вздрогнул.       — Больно? — с беспокойством спросил мужчина. — А выглядит уже вполне неплохо…       — Нет, — соврал я, не желая выдавать слабость. Но вдруг что-то внутри стиснуло мою душу и начало скручивать ее в узел. Почему я снова прячу свои чувства? Почему не могу быть простым смертным человеком? С Ниганом мне хотелось позволить себе быть настоящими. Ведь он единственный, кто способен принять меня и разделить со мной мои беды. Он открыл меня. Так почему я не могу перестать всё время притворяться? После всего, что я пережил, я должен делать вид, что я в порядке? Неужели я — не человек и не имею права на простые слабости? Не имею права быть живым?.. Мне захотелось плакать от вдруг возникшей жалости к себе, которой я пытался избегать всю свою жизнь. Я стиснул зубы и процедил:       — Ну… немного…       — Прости, — напряженно проговорил Ниган и провел пальцами по моей руке ниже плеча. — Ты натерпелся из-за меня…       — Тебе такое и не снилось, — вырвалось у меня, и слезы выступили сами собой, пробив плотину сдержанности. — Если бы ты прошел через такое… Нет, ты бы не смог.       — Возможно, — тихо отозвался Ниган.       — Ты бы сломался, — мой голос предательски дрожал. Я всегда верил в свою силу, но теперь она буквально вытекала из меня. — Ты бы не вытерпел. Не смог бы… как и я. Я тоже не смог, — я пытался остановиться, но не мог. Теплая вода растопила мою замороженную душу и выпустила наружу мое мягкое, уязвимое, израненное нутро. Слезы бежали по моим щекам, и я прошептал:       — Зачем ты сделал это со мной? Я же так нравился тебе сильным. Зачем ты меня сломал? — я закусил губу. — Зачем нужно губить то, что тебе нравится? И… зачем я теперь тебе такой? От меня же ничего не осталось…       — Что ты говоришь? — он крепко прижал меня к себе. — Я не смог тебя сломать, разве ты сам этого не понял? Ты бы скорее умер, чем сдался. Но мне удалось приручить тебя, — он переплел пальцы одной руки с моими пальцами. — Ты всё тот же Дэрил. Но только мой. Ручной. И я не хочу тебя ломать.       — Ты только этим и занимаешься, — резко ответил я, сжимаясь в страхе. Он сам на себя не похож этими речами, и мне ничего не стоит окончательно вывести его из равновесия, но… я лишь хочу убедиться, что могу открыться ему и буду понятым. Но Ниган и не думал злиться. Он поцеловал меня в щеку, затем протер мое лицо мокрой ладонью и заворковал:       — Прости меня. Но я уже давно этого не хочу. Что ты? Эй, — он повернул мою голову к себе, но я выкрутился и спрятал глаза, пытаясь не всхлипывать. — Всё в порядке, мой хороший. В этом нет ничего неправильного. Всем иногда хочется побыть маленькой хнычущей девочкой, да? — он снова поцеловал меня, и я начал понемногу приходить в себя. — Мне нравится, когда ты такой. Я знаю, какой ты на самом деле. Поэтому будь со мной настоящим.       — Да что с тобой такое? — я недоверчиво покосился на него. Я не ожидал услышать от него таких речей. Но Ниган был так же серьезен, как и его слова.       — Ничего. Мне просто хорошо оттого, что ты снова со мной.       По моему телу разлилась приятная теплая слабость. Мне так хотелось верить его словам. Его руки защищали меня от всех проблем. Я чувствовал себя как в домике, огражденным от мира, в котором мне приходилось быть предельно сильным, чтобы выжить. Он прав. Я могу быть с ним настоящим. Но… я уже рискнул так подумать однажды, и чем он мне отплатил?.. Я повернул голову, прижался лбом к его подбородку и зажмурился.       — Если снова предашь меня, я тебя точно убью, — прошептал я на всякий случай, хотя мне безумно хотелось обойтись без этой угрозы. Но в то же время мне было действительно страшно опять безоговорочно вверять ему свою жизнь.       — Если я тебя предам, я сам себя убью, Дэрил, — вдруг ответил он и поцеловал меня в лоб. Я замер, с трепетом впитывая в себя каждую секунду момента. Мне было так хорошо в его руках. Спокойно. И свободно. Я не один. Есть в этом мире тот, кто может позаботиться обо мне. Если только не предаст меня снова…       Ниган взялся за мои волосы, поливая их водой и скользя в них пальцами. Однако волнение всё еще не покидало моего сердца. И, желая как-то развеять его и отвлечься, я спросил:       — Что хоть ты у своего собачника забрал за победу?       — Ничего, — отозвался Ниган.       — А чего так? — удивился я, помня, как сияли его глаза при упоминании каких-то «интересных штуковин», которыми он так хотел наполнить грузовик.       — Размышляю пока. Есть кое-какая идея. Хочу, чтобы тебе понравилось.       — Думаешь, мне нужно чужое барахло? — я поднял голову и взглянул на него. Он погладил меня по щеке с доброй улыбкой.       — Знаю, ты у нас играешь хорошего парня, который действует по совести и не может обдирать людей просто так. Но ты рискнул своей жизнью и заслужил награду. Его пес чуть не разорвал тебя. Так позволь ему хоть как-то компенсировать этот ущерб.       — Складно рассуждаешь, — признал я и отвернулся от него, усевшись ровно. Волнение пульсировало у меня в груди. В осознанном состоянии поднимать эту тему куда труднее, чем в потоке срывающих крышу эмоций. — Может, заодно подскажешь, как мне снова доверять тебе?       — Слепо, — просто ответил он. Действительно, другого и не посоветуешь.       — Ты больше никаких договоров не заключал? — поинтересовался я и провел рукой по его худой коленке, торчащей из воды.       — Нет. Всё чисто, — он продолжал мыть мои волосы. — Договор с тобой теперь в высшем приоритете.       — Рад слышать, — отозвался я, испытывая что-то похожее на облегчение. Но Ниган примолк и застыл, словно готовясь к чему-то. И тихо спросил:       — А ты думаешь, мне легко? Я всё время жду подвоха. Просыпаюсь по десять раз за ночь, чтобы убедиться, что ты спишь. Я ведь тоже не знаю, могу ли верить тебе. Может, ты — моя личная маленькая Юдифь*? Отрежешь мне голову, пока я сплю, спасешь свой народ и отомстишь за загубленную честь?       Я с сомнением оглянулся на него. Ниган грустно улыбнулся:       — Читать больше надо. Я тебе книгу оставлял.       Я вспомнил, что действительно уже сталкивался с чем-то похожим.       — Та пьеса что ли? — всё-таки сообразил я и недовольно фыркнул. — Тоже мне, нашел, что предложить. Дичь какая-то…       — А надо было осилить. Я специально ее тебе дал, чтобы ты понял… — Ниган вздохнул, но был слишком напряжен, чтобы говорить о книгах. — Но правда, Дэрил, я пытаюсь доверять тебе.       — Но я не давал поводов подрывать это доверие, — заметил я.       — Да ну? Когда это? Ты неоднократно пытался меня прикончить. Было затишье, за пару дней до боя, но в остальное время… — он замолк. Обвил меня руками и опустил голову мне на плечо. — Да и чего теперь говорить? Сложно это. Не отношения, а хрень какая-то. Не нужно было и начинать.       — Согласен, — выдохнул я, осознавая правдивость его слов. Эта связь слишком противоестественна. И не потому, что мы оба мужчины. Мы — враги. И каждый из нас в глубине души желает смерти другого. Но от этого не перестает его хотеть….       Я отвел руку назад и погладил Нигана по волосам. Он ласкнулся об мою ладонь и замер.       — Дэрил… — промурлыкал он. — Что мне с тобой делать, мм? Запереть в этом, как ты говоришь, «холодильнике»? Или позволить моим парням убить тебя, раз сам не могу? — он говорил это спокойно и мягко, и я не верил ни одному его слову. — Это ведь разумнее всего. Так поступил бы каждый адекватный человек. Но я идиот. Я так не смогу, я знаю. Что же делать? Может, мне жениться на тебе, раз обесчестил? Мм, морда? — он взял меня за подбородок и повернул к себе. Я заулыбался, плененный его глубоким горячим взглядом, и наполовину в шутку спросил:       — Делаешь мне предложение?       Ниган странно усмехнулся, будто смутившись, но всё же отозвался:       — Ну да, типа того.       — А где кольцо? — с деланной важностью нахмурился я. Моя душа снова цвела и переполняла меня детской безмерной радостью.       — Кольцо? — любовник склонил голову и прищурился. — Зачем тебе кольцо, когда у меня есть кое-что получше?       — И что же это? — я с нарастающим желанием рассматривал его лицо.       — Например, язык, — низко произнес Ниган, и у меня моментально закипела кровь. Он сексуально вскинул брови. — Интересует?       — Да, — выдохнул я, но всё же сумел отодвинуть мысли о том, где может оказаться его язык, на второй план и провел рукой по его груди. — То есть, если я выйду за тебя, нам можно будет не скрываться? Тогда я не против.       Ниган грустно вздохнул в ответ, и намек на веселость пропал из его глаз.              Он старательно вытирал мои волосы, сидя позади меня на кровати. Я покорно терпел процедуру. Его руки замерли. Ниган наклонился ко мне и поцеловал в шею. Я прикрыл глаза. Я хотел его до безумия и соскучился по тактильному контакту, поэтому был рад его активности. Мужчина откинул полотенце, и оно скатилось с края кровати и упало на пол. Его руки скользнули по моим бокам, горячие ладони легли на живот. Влажные губы прошлись от шеи к щеке. Я откинулся к нему, запрокинув голову. Ниган придерживал меня за подбородок и провел языком по моей шее. Затем притянул меня к себе и улегся вместе со мной на кровать. Он залез на меня и поцеловал в грудь. Я обмяк в предвкушении. Прелюдии обещают быть долгими, что не может не радовать. Но его чрезмерное усердие, проявляющееся весь вечер во всём, за что он ни брался, начинало напрягать меня.       — Подхалим, — сообщил я.       — Что-то не так? — он заглянул в мое лицо будто с удивлением. Делает вид, что не понимает. Я решил не докапываться до него.       — Да нет, ничего, — лениво отозвался я. Но Ниган не желал оставлять это без внимания.       — Что? Не скажешь? Ну и ладно, — он слез с меня, перелег на свое место и демонстративно отвернулся.       — Ты чего? — удивился я. Может, конечно, он просто играет со мной, вот и надувается. Я потрепал его по боку. — Вернись.       — Нет. Пока не скажешь, в чём дело.       Я понял, что чем-то задел его, и теперь ему приспичило докопаться до истины, поэтому выдал то, что крутилось в голове:       — Да ни в чём. Не надо так меня обхаживать, будто я могу не дать. Ты ж для себя это делаешь. Сам говорил, что не трахался давно.       — Я мог бы просто присунуть тебе и не париться, — Ниган обернулся. — А мне этого мало. Я соскучился по тебе.       — Это мило, — заметил я, тронутый его словами.       — «Мило», — фыркнул Ниган. — Не хочешь — как хочешь.       И отвернулся. Что с ним такое? Раньше ничто не могло выбить могущественного и своенравного Нигана из колеи. А теперь он цепляется к каждому моему слову. Но мое желание от этого никуда не делось.       Я залез в тумбочку за смазкой, затем прильнул к Нигану и поцеловал его в ухо. Он недоверчиво обернулся, а я вложил тюбик ему в руку.       — Куда это ты ушел? — требовательно спросил я, вглядываясь в его карие глаза, в которых, наконец, начал разгораться огонь страсти. — Даже не думай отлынивать.       — Да хуй тебе, — прорычал Ниган, развернулся и вмиг оказался на мне. И поцеловал меня. Я прижал его к себе, обвив ногами, скользнул языком между его губ. Он облизнул мой язык, оторвался от меня и прильнул губами к моей груди. Я прогнулся, снова позволяя себе таять от его прикосновений.       Его руки скользили по моим бокам, а горячие губы спускались вниз по животу. Я гладил его по волосам, растворяясь в удовольствии. Он целовал кожу вокруг моих шрамов на животе, и меня переполнял трепет. И шрамы на моей душе исчезали. Он вдруг поднялся и переместился мне в ноги. Я замер, затаив дыхание. А Ниган взял мою ногу и принялся разминать ступню. Меня пробрала дрожь, и я зажмурился, чувствуя, что вот-вот умру. Или усну… Всё тело фантастическим образом расслаблялось, и мысли в голове утихли. Ниган ловко орудовал пальцами, и я замурлыкал, полностью отдавшись его ласкам.       Неужели все эти долгие годы я ждал его? Того, кто разрушит всю мою прежнюю жизнь, чтобы подарить мне новую. Того, кто почему-то захочет прикасаться ко мне. Хотя какая-то крупица сомнения во мне всё еще пыталась убедить меня, что я не стою этого.       Вдруг Ниган поднял мою ногу и поцеловал ступню. Я вздрогнул и уставился на него, не ожидав такого. Но он повторил столь провокационное действие и продолжил целовать меня, спускаясь по ноге вниз. Прошелся губами по бедру и с нежностью заглянул мне в лицо:       — Куда еще тебя поцеловать?       У меня зашумело в голове и загорели щеки. Я облизнул пересохшие губы и качнул головой. Не надо спрашивать у меня такое. Тогда он опустился и без подсказок нырнул ртом мне между ног. Мое дыхание участилось, я вцепился в его волосы, выгибаясь, окончательно забыв про стыд и неловкость, словно они не были моими верными спутниками всю жизнь.       — Вижу, что не ошибся, — заметил он и выпрямился. Я пытался перевести дыхание. Ниган смотрел на меня из-под черных ресниц, гладя по бедру, и скользнул рукой между моих ягодиц. Но я лишь сильнее развел ноги, сгорая от бесстыдного возбуждения. Делай это со мной. Делай всё, что хочешь. Я так соскучился.       — Какой послушный, — заметил Ниган и смочил два пальца слюной. Меня начало трясти от предвкушения, а он вдруг поднес пальцы к моему рту. Я провел по ним языком, сгорая от желания. Любовник втянул горячий воздух, наблюдая за мной с приоткрытым ртом, затем медленно ввел в меня влажные пальцы. Я напрягся с непривычки, но попытался расслабиться. Свобода. Снова свобода. Свобода заниматься тем, что сносит мне крышу. Свобода быть собой. Свобода быть с Ниганом.       Он вытащил из меня пальцы и взялся за лежащий рядом тюбик смазки, но я одним рывком сорвался с места и запрыгнул к нему на колени.       — Привет, — прошептал Ниган в мои губы, и мы слились, не прекращая поцелуя. Ниган помогал мне, придерживая за бедра, и я сел на него, впустив в себя целиком. Как же давно я хотел ощутить это снова. Он во мне. Там, где и должен быть. Я обвил шею Нигана. Его карие глаза одарили меня жгучей волной желания. Какой же он красивый. Хоть и засранец. Раньше он казался мне недоступной роскошью, которой я никогда не смогу обладать. Но, вопреки всему, он мой. Во всей своей красе.       Я начал интуитивное движение. В моей голове даже не промелькнула мысль о том, как это выглядит со стороны. Мне просто было хорошо. Ниган гладил мое лицо длинными пальцами. Я вцепился в его волосы и поцеловал его. И вот мы снова были единым целым, словно ничего и не происходило. Словно никто никого не предавал, никто никого не пытался убить. Но теперь я был твердо уверен в его чувствах ко мне. И эта уверенность вернула мне крылья.       Он дышал рядом со мной, большой и горячий. Нежно целовал мою шею и боялся крепко обнять меня, чтобы не причинить боль. Я чувствовал его трепет, но не мог поддержать его. Мне хотелось совсем другого.       Из меня рвались наружу пламенные чувства, которым я раньше не давал выхода. Тогда я боялся Нигана, хотя и хотел близости с ним. Но теперь я знал, что он полностью в моей власти. Он зависим от каждого моего слова и действия. Поэтому я могу позволить себе что угодно.       Я укусил его за шею. Ниган замер. Отстранился, заглядывая мне в лицо. Но, в ответ на его спрашивающий взгляд, я провел ногтями по его спине и куснул его за подбородок. Не тормози. Ты правильно меня понял.       Его энергетика вдруг сделалась тяжелой и горячей. Ниган оттолкнул меня. Прежде, чем я успел растеряться, он развернул меня, подтянул к себе за бедра и вдавил грудью в матрас, поставив раком. Его пальцы впились в мои бока, он вошел в меня и моментально набрал бешеную скорость, так что я не успевал дышать. Боль и удовольствие стремительно нарастали, и у меня вырвался вопль.       — Да, моя сучка, — прорычал Ниган, схватил меня за волосы и потянул. Я прогнулся, стиснув зубы. Возбуждение разрывало меня на части.       Благодаря смазке, его член скользил беспрепятственно, гладко и чудовищно быстро, стимулируя все чувствительные точки внутри меня, и я ощущал себя застрявшим в бесконечном цикле, который никогда не утихнет и никогда не кончится. Я не успевал распробовать все грани ощущений, кроме одной: мне хорошо. Чертовски хорошо.       Его кожа быстро соприкасалась с моей с характерным звуком. Я пытался двигаться с ним в такт, но не успевал, поэтому просто обмяк, позволяя ему иметь меня, захлебываясь в удовольствии.       Ниган наклонился и сильно кусил меня за бок. Я закричал и ткнулся лицом в подушку.       — Кричи еще, — простонал Ниган, запыхавшись от ритма, и с силой шлепнул меня. Я снова рявкнул, стиснул простыню. Но эта боль была слишком сладкой.       — Еще! — выпалил я.       Ниган засмеялся и снова залепил мне смачный шлепок. Я закричал и почувствовал, что улыбаюсь нездоровой животной улыбкой.       — Нравится тебе пожестче, да? — Ниган схватил меня за ягодицы и с усилием развел их в стороны. Я дернулся и вскрикнул. Его пальцы стискивали мою кожу, но мне нравилось всё это еще сильнее. Но, к моему отчаянию, я почувствовал, что нахожусь на грани. Мне хотелось продолжать дело, но для этого необходимо было сменить темп. Я отвел руку назад и толкнул Нигана в бедро:       — Отойди.       Он, даже ничего не сказав, послушно отодвинулся от меня. Я развернулся и снова запрыгнул к нему на колени. Ниган не ожидал такого поворота и слегка опешил. Я с помощью рук насадился на него и продолжил процесс самостоятельно, обвив шею любовника. Но мне хотелось усилить собственные чувства. Я взял его руку и опустил на свой член. Ниган понял меня и принялся работать рукой. Я впился в его губы, жадно целуя. Мне было невероятно хорошо. Ниган двигался со мной, но я ускорился, вынудив его подстраиваться под меня. Я вцепился в его волосы, задрав его голову, и кусил за шею. Ниган тяжело и шумно дышал. И, к моему удивлению, выбыл из игры первым. Он замер, переводя дыхание, и будто забыл, что был занят делом. Желая напомнить о себе и своих потребностях, я припал к его шее с намерением поставить засос. Тогда-то он спохватился и продолжил удовлетворять меня рукой. Я залез языком в его ухо, гладя по влажным плечам, и Ниган приободрился. Наконец, я кончил и обмяк. Любовник обнял меня и опустил голову мне на плечо. А я зажмурился, переполняемый небывалой легкостью и расслабленностью.       — Тебе от меня нужен только секс, — вдруг проговорил мужчина. Я отстранился от него и, встретившись взглядом с его искренне негодующими глазами, заулыбался.       — Чего? — будто бы обиделся он. — Я что, не прав? Что это за рвение такое? То бревном был, а тут всё оседлать меня стремишься…       — А что я должен делать, если мне нравится трахаться с тобой? — я разглядывал его напряженное лицо. Он хмурился.       — Вот и я о том же.       Его нелепая претензия веселила меня. Неужели это не является комплиментом для любого нормального мужчины?       — Да что ты ржешь? — он злился от бессилия. — Ты не простил меня? Зачем тогда всё это? Я не понимаю. Ты охладел ко мне…       — Кисуля, — проговорил я с ласковой улыбкой.       — Чего?.. — Ниган нахмурился. Я взял его за лицо, разглядывая его глаза.       — Ниган. Ты весь вечер плетешь ванильную херь, а теперь еще и обижаешься по пустякам. Поздравляю, я тебя совсем испортил. Вот только «маленькой кисулей» меня не называешь. Так что, еще не всё потеряно.       Любовник смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. И вдруг его губы дрогнули.       — Потому что ты маленький говнюк, — он опустил голову и уткнулся лицом в мою грудь. — Прикалывается он надо мной…       Я зарылся носом в его волосы, вдыхая их запах. Какой же он идиот…       — Ну, а как мне тебя понимать? — тихо проговорил он. — Дулся на меня столько времени, а тут прям насилуешь, будто хочешь воспользоваться мной в отместку. Ведешь себя так, словно… — он примолк, но всё же смог выдавить из себя окончание фразы. — Словно больше не любишь меня… Что я должен думать?       — Что я скучал по тебе, — выдохнул я, прижимая его к себе, как самое дорогое сокровище, которым я когда-либо обладал. — Очень скучал.