Воспитанный мальчик

Десять лет назад Они знали, что это случится тридцать первого октября, и чем ближе была дата, тем чаще они меняли план действий. Уйти из дома? Погостить у родственников или друзей? Отправить к кому-то Гарри? Пригласить кого-то к себе? При всём разнообразии вариантов, очевидно было то, что ни один план не учитывает совершенную неуловимость и непредсказуемость врага. Лорд Волан-де-Морт не спрашивает разрешения прийти на чужую вечеринку, не уточняет удобно ли заехать в гости и его не пугает то, что семья отдыхает по одиночке.  — Вы уверены, что этого достаточно? — Сириус сидел за кухонным столом с Гарри на руках и развлекал его тем, что щекотал и подкидывал.  — Мы ни в чем не уверены, Бродяга. — Вздохнул Джеймс, он и Люпин сидели напротив Сириуса. Лили хлопотала у плиты.  — Мы не хотим привлекать членов Ордена. Не то чтобы мы не ценили ваши жизни, а за них волновались…  — Лили. Наши жизни в полном вашем распоряжении, — уверенно парировал Люпин, а Сириус вдруг покачал головой.  — А я вот пожить хочу! Но пожить с вами, смотреть как этот парень вырастет. И быть может однажды заделать с какой-нибудь ветлой, ему друга и соратника. Так что не мотаем на кулак сопли. Ничего страшного! Справимся! С наступлением раннего осеннего вечера Лили и Гарри спустились в подвал. В сухой уютной комнате, выполняющей функцию прачечной, они удобно разместились, а после Джеймс и Римус наложили на неё столько защитной магии, что даже внутри стало ощущаться, как она сильна. Гарри мгновенно уснул, магия давала чувство абсолютной защищенности. Лили успокоилась, хоть и не находила себе места целый день, а то и весь месяц. У неё было ощущение, что она долго шла к этому моменту, ждала его, представляла, как все будет, а теперь никак не хотела это пережить и забыть. В ее голове была одна спасительная мысль, что уже завтра в обед, она будет думать, чем покормить свою семью. Что бы не стало с домом, где бы они не оказались, завтра в обед, она подумает о еде. Безопасная, бытовая мысль, такая же как и каждый день. Люпин и Поттер посмотрели на результат своего труда и позвали Сириуса.  — Ну! Пробуй! Сириус начал вспоминать заклятия, которые бы обходили защиту, и старался найти что-то максимально изощренное. Пара заклинаний легко отскочила, и Сириус даже с досадой подумал, что его обхитрили, хоть это и очень хорошо для дела. После он попробовал банальные чары, простые. Вдруг друзья не учли очевидного? Несколько «особенных» приемов, которые любой честный волшебник назовет попросту грязными. Через пять минут Джеймс и Римус просто утащили слишком уж азартного Сриуса от злосчастной двери.  — Ну у меня на уме остался только дьявольский огонь и нет, его я думаю пробовать не стоит. Они в безопасности. Если он доберётся сюда — ему нужно будет постараться.  — Отлично. Отлично. — Джеймс напоследок стёр следы двери со стены, а после наложил практически подобную защиту на ещё несколько комнат, включая ту, что вела в подвал. — Ему будет непросто, а теперь позаботимся о том, чтобы он не попал в дом. Поттеры не стали ничего менять, они решили встретить бой, решили сделать все, чтобы не скрываться в ожидании, что кто-то наконец повергнет Тома Реддла. Они никого не предупредили, только самые близкие. С ними была вера в себя, любовь и надежда, что они хоть что-то смогут предпринять. Страшная секунда не наполнилась паникой и неразберихой. Все было спокойно, они ждали. Пока Гарри спал, а Лили сидела подле него на страже; Сириус делал вид, что спит как любой сторожевой пёс, в своей будке. Он польстил самолюбию Реддла, не залаял, мол даже собака знает, кто такой Темный Лорд. Ремус ждал в гостиной, будто Том должен был заглянуть на чашку кофе, а может и огневиски, а Джеймс во всеоружии ждал на кухне, в надежде, что сил и духу ему хватит, чтобы сделать все правильно. Хогвартс. 1992 Год Экзамены подходили к концу, каждый новый был как очередная вершина, взятая с легким и приятным успехом. Гарри Поттер побеждал одного дракона за другим, один за другим он сдавал экзамены и получал от преподавателей удовлетворённые кивки и улыбки. Его не любили и обожали одинаково, и пройдя этот год рука об руку с популярностью и бесконечными выговорами и наказаниями, он приобрел уверенность, что его цель стать легендой в этой школе и прекратить уже эти вечные упоминания родителей. Он был человеком, личностью, он тоже мог быть кем-то. И он хотел оставить в жизни школы, а может и всей Англии, собственный след. Он устал быть сыном Поттеров. Увы. С каждой шалостью, приходила шалость похуже, но ничего так и не менялось. Жизнь оставалась все той же жизнью, а окружающие всё так же видели глаза Лили Эванс, на лице Джеймса Поттера. А Гарри Поттер был лишь милым воспитанным чистокровным мальчиком.  — Я думаю, что завалил заклинания, — вздохнул Невилл. У него был усталый и нервный вид.  — Ай, как будто это так важно! Нагонишь! Ты - голова! Не тратишь время на ерунду, не то что я! Не последний год учимся! Пошли лучше полетаем напоследок, а?  — Я не летаю… так и не выходит понять как… ну это. Держаться в воздухе. Не знаю… не выходит.  — Невилл, тебе не хватает уверенности в себе, дружок! Ничего, подтянем! Ладно, в Большом Зале встретимся! Гарри тихонько вытащил из-за пазухи мантию-невидимку и пошёл к ангару с мётлами мадам Трюк. Ему было все ещё запрещено летать, он ещё считался первокурсником, кроме того его уже ловили над запретным лесом и не погладили по голове за это. Он неплохо летал, с детства учился, проводил все лето в саду, играя с отцом в квиддич. Теперь он думал, что сделает хоть тут своё имя, но пока, все также слышал только сравнение с Джеймсом, «Великим игроком». Однако, его время было еще впереди, второй курс всего через два месяца и уверенность в своих первых отборочных.  — Ты не можешь потерпеть, пока мы не получим кубок? Это так трудно? — он снял мантию всего на секунду, чтобы поправить и как следует скрыться под ней, но Грейнджер успела его заметить. И как она все время оказывается в нужном месте в нужное время?  — Не занудствуй, Грейнджер!  — Ты не понимаешь? Это же общее дело, работа команды!  — Вот ты вроде все правильно говоришь, но мне отчего-то очень-очень скучно это слушать! Давай, до встречи! - Гарри сам не понимал, зачем выделывается. Перед ним были хорошие примеры благородных мужчин, но был на первом месте Джеймс, который до сих пор мог отмочить шутку в неловкий момент. Гарри - губка, впитывал все от отца и крестного и чувствовал, что с Грейнджер ведёт себя в итоге неправильно. Он, не слушая уговоров, снова накинул мантию и был таков. Гермиона покачала головой и, понурив голову, отправилась в замок. Гарри Поттер почти стал её другом когда-то, хотел ей помочь зачем-то, а на деле, оказался вредным мальчишкой, глупым и самонадеянным. С прямым упрямым взглядом и колкими словами.  — Куда он летает, интересно? — протянул Невилл, пытаясь различить в небе фигуру Гарри.  — Не знаю. И мне не очень-то интересно, знаешь? Идём, Невилл, опоздаем на обед! Поднимаясь над полем, Гарри уже представлял восторженных зрителей, скандирующих его имя. Он отругал себя за эту тщеславную мысль, а после опять не удержался. Вот снитч — вот он, и что ему стоит поймать этот шарик и стать героем? Он разогнался и пересек поле за пару мгновений, завис над кольцами и вот — он уже вратарь. И он контролирует поле, держит под прицелом квоффл, знает, что сейчас нужно податься вперёд, сделать рывок и схватить его, последний мяч поданный слизеринцами, чтобы похоронить матч с поражением Гриффиндора. Поймал его и вперёд, за бладжерами. Не дать охотникам дотянуться до квоффлов и даже подумать о том, чтобы подобраться к кольцам. Он загонщик. В его руке бита, зоркий взгляд и напарник. Юркий, шустрый. Такой же как он сам, они — короли поля. Бладжер метко бьет по древку метлы гадкого слизеринца с лицом Малфоя. Тот падает, из рук его вылетает квоффл и его перехватывает Кети Белл, мчится к кольцам соперника. Раз. Два. Гол, черт побери. Гриффиндор впереди! А Гарри уже и сам охотник и в его руках заветный мяч. Ему нужно обогнуть одного, второго охотника-врага. Избежать столкновения с бладжером, сделать обманный ход, вратарь кинется в другую сторону, конечно. А он, Гарри Поттер, великий охотник, забьёт очередной гол!

***

 — Мистер Долгопуппс?  — Да, профессор?  — Интересно знать, где же ваш друг?  — Не знаю. профессор, он мне не говорил…  — А вам, мистер Финниган? Мисс Грейнджер, мисс Патил?  — Я к Поттеру не имею никакого отношения, профессор МакГонагалл, — немедленно подняла руки Грейнджер и уставилась в свою тарелку. Ей было неприятно, что приходится врать. Она вообще тут ни при чём, только случайно знает, что Поттер опять отправился летать.  — Ну да, ну да. Никто. Никогда. Ничего не знает. — Профессор МакГонагалл ушла, а Грейнджер запоздало покраснела.  — От него вечно одни проблемы.  — Так не приближайся ко мне, Грейнджер. Это же просто. Чего ты сидишь тогда с нами? — голос Поттера за спиной показался мерзким ударом в спину и Гермиона немедленно поднялась на ноги, вместе со своим стаканом сока.  — Я сижу не с «вами», Поттер. Я…  — Расслабься. Все и так понимают, что у тебя просто нет друзей. — Гарри даже не успел закатить глаза, как в одну секунду сок Гермионы оказался на его белоснежной рубашке. Гарри не стал кричать или шуметь, он просто тихонько засмеялся, закивал и положил руку на плечо Гермионы.  — Ты та-ак переживала, что из-за меня у факультета отнимут баллы. Очень жаль, что теперь это могут сделать из-за тебя. - Не понимаю, что ты делаешь на Слизерине, - прошипела Гермиона. Гарри уколола совесть и ему это не понравилось. Вообще-то выходка с соком восхитила его не меньше, чем ее потрясающие волосы. Гермиона смотрела на него обиженно и зло, МакГонагалл уже летела к ним по проходу.  — Что тут происходит? Как так вышло, что мои студенты, лучшие студенты, — она выразительно посмотрела на Гермиону. — Ведут себя, как неграмотные животные?  — Простите, профессор, — пробормотала Гермиона.  — Очень хорошо, что вы понимаете, как отвратительно ваше поведение, мисс Грейнджер. Вы начнёте год с отработки. Первого сентября я вас жду. Вы, мистер Поттер. Я не думаю, что вы тут ни при чём. Первое сентября. Наказание. И по двадцать очков с каждого. Мне жаль, но кубок уйдет слизерину. Может хоть так, вы мистер Поттер, поймёте, что кубок школы — это честь. И честь для каждого студента факультета. За это нужно бороться со всеми. А это, — она указала на его залитую соком рубашку, — позор!

***

Поезд увозил студентов из школы, которая осиротело стояла, тихая и безлюдная. Преподаватели паковали чемоданы для отпуска, прогуливались по коридорам, которые наконец пустовали. Домовики убирались в классах, комнатах и гостиных, чтобы блюсти этот порядок потом все лето. Школа выдохнула, как большая старая черепаха, которой дали два месяца отдыха. Профессор Люпин и профессор МакГонагалл шли по центральной галерее, оба планировали провести какое-то время в школе, и не были подвержены шумному ажиотажу с другими преподавателями.  — Что скажете профессор?  — Вы о Поттере, Римус? — Минерва ещё очень хорошо помнила студента-Люпина, и с давних пор относилась к нему тепло.  — Да. Я считаю его своим племянником, он мне очень дорог, но его поведение…  — Вы же понимаете, Римус, чего он добивается?  — Да. Увы. Его угнетает необходимость слышать о себе одно и то же. Сын Поттеров. Это сложно.  — Он не делает ничего нового. Все то же что и Джеймс. Чуть хуже. Чуть безобразнее. Покажи он себя прилежным ребенком, мы давно забыли бы, кто он и откуда.  — Поговорить с ним? Будет жаль, если так и погибнет талант. У него есть талант.  — Есть, — согласилась МакГонагалл. — Будьте осторожны. Я бы не нашла нужных слов, может вы сможете?