Воспитанный мальчик

31 октября 1981 год Они сделали все быстро. Секунда другая, Том Реддл смеялся, наслаждался, в его глазах был злой огонь. Двое на одного, а Сириус ждал до последнего. Когда он вышел, показалось, что и у Римуса и у Сириуса прибавилось сил. Их неполноценный дуэт стал сильнее.  — Не дайте ему призвать их! — выдохнул из последних сил Джеймс.  — Держись, Сохатый!  — Держусь! — прорычал он и сделал очередной шаг вперёд. Что-то щёлкнуло. Все трое будто обзавелись защитным панцирем, прикрывающим их шкуры. Кто-то присоединился к ним, кто-то четвёртый разбрасывал защитные чары.  — Лили? — обеспокоенно крикнул Джеймс. Люпин и Сириус тоже это ощутили. Оба нервничали, но бороться было намного проще, заклятия отскакивали от них, как от стенки горох. — Лили! Это она?  — Не вижу, Сохатый!  — Черт побери, да в чем дело? — это был страшный, но сладкий миг торжества. Один за одним заклятия попадали в цель, мантия все тлела и рвалась, и за ней даже угадывался обычный человек, а не таинственный дементор без лица. Он рычал, вскидывал руки и ожидал каждую секунду или сокрушительной победы, или безликого конца. Это был конец. Он пал и правда безлико, просто подкосились ноги и не смогли больше держать истощенное постоянными битвами тело. Его фигура, холодная и мгновенно помертвевшая, осталась лежать в гостиной, она будто превратила пространство вокруг себя в зону отчуждения. Звуки трансгрессирующих Пожирателей и членов Ордена были явно слышны, и когда почти одновременно в гостиной показались Беллатриса Лестрейндж и Аластор Грюм, оба были слишком взволнованы, чтобы вцепиться друг в друга, но в следующую секунду, когда ведьма пала к мёртвым ногам своего повелителя, Аластор уже схватил её за волосы, приставив к шее палочку.  — Вы проиграли, — сурово осклабился Грюм, отчего мурашки пробежали как у мракоборцев, так и у пожирателей. 1 сентября 1995 год Гарри Поттер, вышел из машины отца, достал чемодан и клетку с совой и уверенно направился к центральному входу вокзала Кингс-Кросс.  — А ты не хочешь нас подождать? — напряженно поинтересовалась Лили. Она устало покачала головой, взяла тележку, на которую Джеймс поставил чемодан сына и вручила её Гарри, который выдержал оба тяжелых взгляда. Он знал, что сейчас ему нужно вести себя иначе. Он даже отчасти хотел обнять их, расцеловать в обе щеки, но почему-то годы долгих тренировок отвадили от такого слюнтяйства.  — Гарри! — детский девчачий голосок прозвенел, как противный колокольчик.  — Ну чего тебе, Альба. Других людей на свете нет? — он отодвинул от себя черноволосую девочку с прекрасным светлым личиком. Она была будто высечена из камня гениальным скульптором, и отчасти, Гарри умилялся и восхищался этим ребенком, но она казалась ему слишком навязчивой. — Ты и так преследовала меня всё лето!  — Ты уезжаешь да?  — Уезжаю, да.  — До декабря, да?  — До декабря. Да.  — А скучать будешь?  — О-о-о-о, она меня убивает. Всё. Всем пока, всех люблю, увидимся на Рождество! Он хотел было вскочить в первый же вагон, но в его рукав кто-то вцепился.  — Альба, черт побери… Да буду я скучать, буду! — он обернулся и встретился с глазами Сириуса Блэка. Недобрыми и уставшими. Вообще, если бы Гарри обернулся, он бы наверняка увидел, что совершенно все смотрели на него устало. Даже Альба, наслушавшаяся гадостей за лето, но всё ещё с детским упорством пытающаяся пробить стену, выглядела обреченной.  — Это не Альба. Это я. Поговорить надо, пошли! Они отошли от семьи. Лили уткнулась в плечо Джеймса, на руки которого уже просилась Альба, ей было страшно интересно, как всё происходит на платформе, она тут была впервые.  — Я молчал четыре года, парень.  — И это были волшебные четыре года! — Гарри сам не понял, как это произошло, но тут же ему прилетела оплеуха, взъерошив волосы, которые и так торчали. — Ты мне не отец…  — Крёстный отец. Родного ты уже не слушаешь. Я не знаю, что должно случиться, какое чудо, знамение, удивительное стечение обстоятельств, но я мечтаю чтобы ты исправился! Тобой должны гордиться твои родители, а не жалеть, что когда-то тебя уберегли! И уберегли себя, чтобы воспитать тебя. Мы бились за тебя. А выросло, похоже, то что выросло. И не смей обижать Альбу. Она последняя в тебя всё ещё верит. Её ты ещё можешь уберечь от своего мерзкого характера.  — Папа? — Альба подбежала к Сириусу и потянула его за руку, — идём, мы опоздаем на обед к тёте Лили, а Гарри уже пора. Не ругай его. Гарри? — она потянула Гарри, чтобы он наклонился к ней. — Не переживай, ты станешь нормальным, — прошептала она. — Я даже знаю, как это устроить, я потом тебе письмо с совой напишу, я летом научилась!  — Хватит. Мечтать. — Он всё-таки потянулся и поцеловал девочку в лоб. Она расплылась в улыбке.  — Пока, Гарри.  — Пока, Альба.

***

 — Ты вообще читал памятку старосты?  — Даже на одну крошечную секунду не появилось такой мысли, представляешь? — ухмыльнулся Гарри, распечатывая пачку конфет. Он сидел вытянув ноги, в купе с Долгопупсом, Финиганом, Томасом и Патил. Лаванда Браун где-то пропадала, хотя Гермиона была уверена, что видела её в купе с Уизли. Эта парочка всюду бродила вместе, с тех пор, как в конце четвёртого курса Рон Уизли стал вратарём в сборной по квиддичу.  — Легко могу себе представить, что у тебя не появилось в голове ни одной мысли, но как же хорошо, что памятку читала я! Вставай! Идём делать обход. А потом в купе для старост!  — А потом ты закатаешь свою губу! — вторил ей Гарри, он не пытался шутить, но Финниган и Томас тихонько засмеялись. Они не были рыбами-прилипалами, все-таки Гриффиндорцы такого себе не позволят, но... возраст был специфическим. Гормоны бушевали, девчонки хорошели, а что с ними делать дальше никто не знал. — Как ты вообще узнала, что мне пришла эта пакость? — он ткнул в значок, красующийся на мантии Гермионы. Кто вообще переодевается в мантии сразу же? Её же носить потом весь год!  — Мне сообщили про это в официальном письме от МакГонагалл. Специально.  — Ох ты как. Специально. Важная ты птица, Грейнджер. Специально ей про меня сообщили. Гермиона взвыла, махнула рукой и отправилась патрулировать вагон.  — Ты не пойдёшь? — поинтересовалась Парвати. После святочного бала на четвёртом курсе они вроде как встречались, но на самом деле ни она, ни он не были заинтересованы. Патил немного ревновала для приличия, а он иногда таскал её сумку. В общем-то Парвати расцвела, и если раньше просто считалась самой симпатичной девушкой курса, то теперь по праву была одной из самый красивых. Дополнительным плюсом было то, что она не опозорилась свиданиями с «неправильными» парнями, вроде Уизли (на этом оступилась Браун), встречалась с Поттером, а это почти успех, и при этом не была ни занудой, ни двоечницей. У неё были определенно хорошие оценки, но она не тянула руку и не выскакивала из-за парты, как собака за костью. Это была прерогатива мисс Грейнджер, новой старосты факультета. И хоть Гарри не считал зазорным ни Уизли, ни занудство, а отношения с собой не превозносил, ему нравилось, что Паро такая. Правильная. И все равно... это было как-то блекло, далеко от его мечты. Гарри игнорировал свои обязанности всю дорогу, как и вопросы Парвати и Невилла. В какой-то момент ему просто показалось, что если об этом не думать — всё закончится, и он проснётся простым студентом, а не старостой. В школе его ждала небольшая беседа длиной в двадцать минут с деканом, поздравление с назначением от Дамблдора (какая радость, «спасибо» директор), и надменный взгляд Грейнджер.  — Просто скажи, что ты очень рада, что у тебя будет хоть какая-то компания, Грейнджер.  — Гермиона. Для разнообразия, — подсказала она. — В должности старосты множество плюсов.  — Кроме охренительной ванной комнаты, не вижу ни одного плюса, — Гермиона застыла от употребления такого вопиюще маггловского ругательства.  — Где ты этого понабрался?  — У меня был крутой крестный, пока не обзавёлся сопливой… — Гермиона выразительно посмотрела на Гарри, догадавшись что речь о ребёнке. — Дочуркой. Сопливой дочуркой.  — Ясно. Ты не любишь детей, ты грязно ругаешься, ты высокомерный, тебе наплевать на свои обязанности, — она спокойно загибала один ща другим пальцы. — Да, именно о таком напарнике я и мечтала! Ты все таки уверен, что твоя спальня не в подземельях?  — Так и думал, вот какие мечты таятся в твоей занудной головке! — ухмыльнулся он. Время дружить с Грейнджер давно прошло. Он знал, что у неё есть друзья-подруги, но ему до сих пор было обидно, что он не один из них. Будто она слишком для него хороша. Ему и сейчас казалось, что из достоинств у неё имеются потрясные волосы, не то что прилизанные пружинки Ромильды, а ещё отсутствуют прыщи. И она не неряшливая. И не ноет про ногти. И ведь так и хочется порой с ней поболтать, но все что-то не даёт. Страшновато это, понять, что упустил крутого друга.  — О да. Я буду счастлива составить конкуренцию мисс Патил! У меня вообще-то есть парень, и есть друзья. Так что твои шутки не очень-то актуальны. Придумай новые, я подожду! Гермиона удалилась, а Гарри вдруг задумался. Сначала ему показалось это смешным — то, что у Грейнджер может быть парень, а потом в голове возник образ Виктора Крама, отплясывающего на Святочном Балу.  — Гарри?  — Привет, Седрик! — как по заказу, пуффендуйский красавчик нарисовался в коридоре. Гарри хорошо к нему относился, они были «на одной волне». — Полетаем завтра утром перед занятиями?  — Да, было бы неплохо! Пока на улице тепло, я бы тренировался каждый день!  — Тогда передай парням.  — Я слышал ты теперь староста? — Седрик указал на карман Гарри, к которому был приколот значок. МакГонагал заставила прикрепить его хоть куда-нибудь, и смотрела, чтобы Гарри не мухлевал.  — Да, вроде того… — Гарри не особенно вникал в последующую болтовню Седрика. Он вроде как просвещал его в тонкости обязанностей старост, но по сути это всё-таки была болтовня. Утром Гарри вышел на поле, до завтрака оставалось ещё полтора часа, воздух был по осеннему морозный в такую рань, а трава приятно хрустела. «Его парни» уже собрались на поле, это были игроки в квиддич из разных факультетов, которые за столько лет так или иначе присоединились к Гарри в его частных тренировках. Он почти каждый день выходил летать, позже это заметил Седрик и спросил можно ли присоединиться. Потом Томас и Финниган решили ходить с ними, ребята не играли, но очень этого хотели. Каждый год они проходили отборочные без успеха, хоть и неплохо научились за последние годы. Кут присоединился на третьем курсе, с ним пришёл Маклаген. В прошедшем году квиддича не было, и тренироваться стали три когтевранца, один слизеринец и ещё четыре пуффендуйца. Весь год Гарри назначал «тренировки», или просто выходил на поле, а потом облетал башни Гриффиндора и Когтеврана и стучал в окна парней. Остальных звали по дороге, так мало помалу установился некий порядок, а компания стала чуть ли не элитой квиддича, если не всей школы. Откровенно слабые игроки или непопулярные, хотели летать с Гарри, но многие просто боялись подойти и спросить. На деле же всё было куда проще: хочешь летать — лети! Ничьё разрешение тебе не нужно, а идолов создали себе сами почитатели.  — Погоняем часок? — спросил Седрик, затягивая ремешки на перчатках.  — Да, я думаю. Вы как, парни? Полетаем или ещё покидаем мяч? — Гарри обернулся к группе парней, они с серьезными лицами готовились к старту, в голове сразу нарисовались их нетрезвые рожи в конце прошлого года. Развлекались они этой же компанией, по праву называя себя товарищами. -Я бы сегодня просто полетал, надо поднабрать форму, — протянул Маклаген, все одобрительно зашумели. Гарри и сам был не против, сегодня день с утра ему показался не удачным, тупая сова Альбы прилетела в половине шестого прямо в комнату, а не в совятню, как остальные птицы.  — Отлично! Тогда погнали! После часовой тренировки, разогретые и голодные парни завалились в большой зал.  — Попробуешь в этом году попасть в команду? — спросил Гарри у Маклагена.  — Я слышал, Уизли хочет снова пробоваться. Вуд его одобрил в прошлом году.  — Это же не официально. Так, пробные отборочные, чтобы натаскать Анджелину. Она может решить иначе, — Гарри без остановки кивал в знак приветствия всем проходящим мимо, и его это порядком утомило. Быть никем проще, но быть крутым интереснее.  — Так ты за меня? — улыбнулся Кормак, надеясь нарваться на похвалу.  — Нет. Я за лучшего. И я не капитан. Джонсон все решает. Она кэп, и я ей доверяю! Гарри отошёл от несколько разочарованного Маклагена и упал рядом с Парвати и Невиллом.  — Твой сок, — не глядя, кивнула она, переворачивая страницу «Пророка», и пододвинула ему стакан.  — Ага, — так же, не глядя, ответил Гарри и принялся за свои тосты. Он достал из кармана письмо Альбы, и нехотя развернул. Ее каракули было почти невозможно разобрать, но долг обязывал, в конце концов это наверняка её первое настоящее письмо. «Гари. Привет. Это Альба. Мой секрет то, что тебе нужна подружка. Не Паврати. Она красивая, но скучная. Надо такую, чтобы ты смеялся. Как тётя лили. Люблю. Альба.» Письмо было ужасно коротким, но стоит признать, милым. Гарри и сам не заметил, как расплылся в улыбке, он часто засматривался на то, как отец смеётся над шутками мамы, как смотрит на неё, иногда часами. Это было обыденным делом, в доме была любовь, и, казалось, что это просто сразу даётся, по выпуску из школы или с покупкой дома, например.  — От родителей? — поинтересовался Невилл, он с хмурым выражением на лице, жевал брокколи.  — Не, от Альбы. Пишет какую-то дичь! - однако, письмо заняло место в кармане мантии, а не в мусорке. Он его будет хранить.  — О, Альба такая милашка, — расплылась в улыбке Парвати, а Браун активно закивала, так, что её кудряшки чуть не попали в омлет. — Она сказала что у меня красивые волосы!  — У неё волосы все равно круче, — выдал Гарри, за что Парвати одарила его гневным взглядом. — Что? Это правда! Эта девчонка вас всех уест через пару лет! Да парней авадить придётся! И я буду первым стоять за ее спиной! Она - моя малышка, и фиг ее кто обладает! Он замолчал и стал преувеличенно увлечённо девать, немного стыдясь пламенной речи. На деле, он уже закончит школу, когда Альба туда пойдёт. Но это была правда. Он до жути трепетно относился к этому «говорящему младенцу», хоть и выделывался почти всегда. Девочки тут же пустились рассуждать о детях и парнях, а Невилл молча продолжал жевать. Он стремительно менялся с годами. Вытягивался, худел и терял мальчишечью округлость в лице и животе. Гарри пытался вытаскивать его на тренировки, но это было слишком большим шагом и они ограничились полётами раз в неделю. Долгопупс был единственным, кого Гарри намеренно куда-то тащил, ему было приятно сознавать, что вот уже столько лет, без всякой выгоды с ним дружит один единственный парень, не задаёт вопросов, не лезет и не упрекает. Невилл не был крутым или популярным, ему это не было нужно, и Гарри это частенько осаждало в невольных попытках проявить себя.  — Ну что? К новому учебному году готов? — Гарри ударил Невилла по спине и тот немедленно закашлялся.  — Готов! Я неплохо подготовился к зельям в этом году! И профессор Стебель обещала ключи от теплиц!  — Рад за тебя, дружище! Идём! Пора делать дела!  — Эй, я не доел ещё!  — На каникулах поешь! Идём уже, а то опоздаем на защиту от тёмных искусств.

***

 — Стандарты Обучения Волшебству. Важный и нужный экзамен, который подводит итог всему, что вы прошли за пять лет. Вы сдавали экзамены раньше, но охватывали только один год, сейчас нужно вспомнить все. И я веду к тому, что мы начнём все с начала. Боггарты, призраки, красные колпаки, оборотни, непростительные заклятия. Всё, что вы когда-либо изучали. — Класс недовольно завыл, мол они уже не дети, чтобы изучать эту ерунду, но Люпин только покачал головой с улыбкой, и его слишком любили и уважали, чтобы начать спорить. — Вы будете мне благодарны, когда получите на экзамене вопрос о том, как прогнать боггарта. Все хором выкрикнули «Ридикулус» и направили палочки на Люпина. Класс рассмеялся, а Люпин откланялся им и сделал вид, что снял шляпу.  — А что насчёт патронуса?  — Очень трудно. В вашем классе есть один человек, умеющий вызывать телесного патронуса. Гарри, поделишься опытом? — Люпин обернулся к Гарри, который ещё два года назад, сам записался на факультативы чтобы обучиться этому. Отец и Сириус все время общались через патронусов. Молочно-белый гримм Сириуса, часто развлекал Гарри в детстве. Для него умение вызвать своего патронуса было, как стать частью команды победителей.  — Экспекто Патронум! — он поднял палочку и представил, как ест мамин вишневый пирог и пьёт какао в субботу утром. На улице мороз, папа только что вернулся со двора, где магией чистил дорожки, и сказал, что снег липкий и можно делать снеговика. А потом папа попросил себе самый большой кусок пирога и ест его вместе с Гарри. Олень сделал два полных круга по классу, встал на дыбы и обернулся к создателю, будто спрашивая: «Я тебе ещё нужен?». Ощущение счастья покинуло вместе с патронусом и воспоминание о вишневом пироге ушло в ящичек с детскими воспоминаниями.  — Браво, Гарри! Это был настоящий, телесный патронус!  — А почему этому нельзя научить нас? — спросил какой-то слизеринец.  — Не все смогут, но оценить придётся всех. Этому нельзя научить, это абсолютный уровень магии, высший. Половина курса получит неуды, и только половина худо бедно справится. Патронус которого вызвал Гарри — это допустим пятёрка. Это почти недостижимо. Но даже простой щит, нетелесный и не оформленный — это уже очень хорошо. Это для вашего возраста и уровня тоже пятёрка. И как оценить? Мы можем устроить факультативы для желающих. После занятий, скажем по средам, я мог бы обсудить это с профессором МакГонагал. Класс шумно загалдел, соглашаясь.  — Гарри? — Люпин задержал его после занятия, Гарри хотел уже улизнуть .  — Только не выговоры. Снова. Я ещё надеюсь на тебя, понимаешь?  — Я знаю, Гарри. Знаю. Ты в порядке?  — Я не болен. Я счастлив. Видел какой патронус? — ухмыльнулся Гарри, хоть и понял о чем говорит Люпин.  — Хорошо. Я всегда тебя жду, знаешь?  — Ты первый к кому я приду. От этого откровения немедленно захотелось спрятаться, и он быстро покинул кабинет.