Воспитанный мальчик

Дом Сириуса Блэка сочетал в себе несочетаемое. На мотоцикле, который занимал собой всю маленькую спальню на втором этаже, восседал розовый плюшевый заяц. Среди бутылок огневиски, вина и сливочного пива стоял имбирный лимонад и маггловская «Кола» для «особых случаев». Пластинки «Sex Pistols» вперемешку с «Детским мюзиклом маленькой волшебницы». Словом, Альба бесцеремонно захватила мир холостяка Блэка, ворвалась в него вместе со своими девчачьими мелочами, женской рукой и милой улыбкой, и подчинила себе Бродягу, будто из свободного пса сделала домашнего спаниеля. Сириус, растрёпанный, с грязными руками, ковырялся в нутре мотоцикла, а Альба сидела рядом и сортировала гайки и болты по размеру.  — Ключ на двенадцать, — попросил Сириус.  — Да, папочка, — Альба открыла чемодан с инструментами и достала нужный ключ.  — Ничего не понимаю, — вздохнул он и поскрёб щетину.  — А карбюратор смотрел? — девочка достала очередной пакет перепутанных гаек и высыпала на расстеленную страницу из «Пророка».  — Да вот же недавно все починили, — воскликнул Сириус, но все-таки принялся снимать карбюратор.  — Когда Поттеры придут?  — Скоро уже. Ай ты черт, и правда опять карбюратор, — выругался Сириус.  — Поплавок? — со знанием дела спросила Альба.  — Поплавок, — вздохнул Сириус. — Ладно, пойдём собираться. Тетя Лили не должна видеть тебя в таком виде!  — А карбюратор?  — Завтра посмотрим! Сириус потрепал дочку по волнистым чёрным волосам, отчего она тут же заулыбалась. Она настолько восхищалась отцом, настолько любила его, что не могла представить себя отдельным существом. Их семья казалась ей идеальной, естественной и больше никто нужен не был. Ну и что, что у других девочек были мамы, зато у Альбы был такой папа, который стоит десятерых.  — Тётя Лили приготовит ужин?  — Да, наверное, — Сириус взмахнул палочкой и инструменты разлетелись по местам. Альба пригнулась, мимо неё пролетела пустая канистра.  — А мне придётся научиться готовить?  — тебе не нравится как я готовлю? — подмигнул Сириус, девочка засмеялась.  — Ты готовишь сэндвичи!  — - Ты не любишь мои сэндвичи?  — Я же ребёнок! — она постучала отца по лбу, будто он совсем глупый и чего-то не понимает. — Я должна питаться здоровой пищей. Брокколи например, вареная морковка. Ещё суп.  — Ты что, хочешь чтобы я женился, а кнопка? — Сириус поднял её на руки, чтобы им не приходилось тормозить на каждом шагу, когда Альба пыталась «по-женски» приложить руку к уборке и переставить что-то на другое место.  — Не-ет, — она страшно округлила глаза, будто Сириус тащил её укладывать спать в семь вечера. — Кикимера верни…  — Что ты в этом эльфе нашла?  — Ничего, ничего, но ты про это подумай, пожалуйста, а?  — Подумаю, иди собирайся! Сириус остановился напротив двери в спальню Альбы, она спрыгнула на пол и матерно откинув за спину волосы, пошла к себе. Спустя три четверти часа они встретились в коридоре уже прилично одетые. Сириус отмыл руки и лицо, расчесал волосы и надел фрак. Если час назад он был красивым мужчиной, небрежным и крутым, то сейчас стал великолепным. Лучшее, но редкое, его состояние. Альба накрутила волосы, надела милое чёрное платье, она подражала цветовой гамме отца, достала «парадные» туфельки. Теперь они были будто с обложки глянца.  — - Пап, а я на тебя похожа?  — Похожа, конечно. Ты что, сама не видишь?  — Вижу, вижу, просто интересно. Я сейчас! Она вернулась в комнату. В её «девчачьем мире» всё было причудливо перемешано. Плюшевые собаки, модельки машин и мотоциклов, маленький маггловский телевизор, который в общем-то работал с помехами из-за магии, проигрыватель, плакаты с персонажами из сказок и тут же из маггловских комиксов. Вообще это была очень розовая спальня, в которой почему-то были совершенно нетипичные для девочки вещи. Она встала перед зеркалом, которое стояло на полу. Там, под пушистым розовым ковриком она нашла маленькую фотографию. Приколола её к зеркалу. На фотографии удивительно красивая стройная женщина, с идеальной кожей, идеальным лицом.  — Мы похожи? — спросила она у зеркала.  — Кхм… — откашлялось зеркало. — Вы лучше, мисс.  — Нет, нет. Правду. Я на неё похожа? Ты её видел?  — Нет, мисс. Я никогда не видел эту даму. Но я думаю, что вы похожи.  — А на кого больше я похожа? На неё или на папу?  — На мистера Блэка, мисс.  — Спасибо, — Альба довольно улыбнулась, подбежала к зеркалу и отколола фотографию. Посмотрела на неё ещё раз. Дама на фотографии не шевелилась, это был обычный маггловский снимок. На ней было почти такое же платье как на Альбе, волосы той же длины, так же завиты. Альба напоследок оценила собственное отражение, а потом спрятала под коврик.  — Не показывай никому! — строго наказала она коврику. Коврик ухнул что-то и намертво прилип к полу.

***

 — Гарри! — запищала Альба, когда Поттеры показались на пороге. Она старалась сохранять холодное выражение на лице, но на самом деле страшно хотела узнать, как он её находит. Джеймс поднял девочку на руки и заявил, что до сих пор не понимает, как у такого осла как Бродяга, вышла такая прелесть. Гарри похвалил Альбу, немногословно, но достаточно, чтобы она покраснела. Один за другим в дом приезжали гости. Долгопупсы с огромной индейкой, от запаха которой у всех подвело животы, так все проголодались. Патилы с целой корзиной индийских сладостей, Альба глаз с неё не сводила. Римус Люпин, а через минуту Нимфадора Тонкс, как всегда не вместе, но очень похоже, что расстались только на пороге. Шея Тонкс была обмотана грубым, но тёплым шарфом Люпина.  — Тонкс, разве ты не на Пуффендуе училась? — невинно поинтересовалась Альба, присутствующие плотно сжали губы, чтобы не рассмеяться. Тонкс быстро стащила шарф Гриффиндора и закинула на самую высокую полку в гардеробе.  — Это мне друг подарил, — шепнула она, и трижды сменила цвет волос, отчего Альба засмеялась. Не прошло и получаса, как в гостиной Блэков собралась шумная компания бывших «орденовцев» и их друзей. Гарри каждый год удивлялся тому, как много людей сплотилось и сдружилась за время войны. Они крестили друг у друга детей, дружили семьями, работали вместе, выбирались на отдых. Будто одна большая семья разрасталась всё больше и больше и скоро ни одна гостиная бы не вместила столько народу. Куча ребятишек, детей героев, играла у камина, раньше и Гарри был на их месте, а теперь сидел за столом с взрослыми, как и Невилл. Оказаться в гуще событий оказалось в новинку, последние два года мальчики пропустили, а до этого их ещё не пускали за стол и не наливали сливочного пива. Гарри помнил, как на втором курсе, он сидел у камина рядом с трехлетней Альбой, которая только только начинала говорить что-то осмысленное и он должен был следить за каждым её шагом. Сидя по другую сторону, Гарри признал, что праздник не такой уж скучный. Он всегда восхищался такими людьми, как Грозный Глаз Грюм, а теперь мог задавать ему вопросы. Оказалось, что истории хохотушки Марлин Маккиннон, которая однажды избежала смерти, благодаря Сириусу и с тех пор не упускала случая оказаться в его доме, очень даже смешные. Спорить с Августой Долгопупс, куда интереснее, когда она выпьет бокальчик-другой вина. Вот она жизнь. Герои, мудрые люди. Он хотел быть как они. Но где искать приключений на свою голову, чтобы наравне с ними рассказывать истории? Что он может рассказать? Как побил сборную Слизерина, поймав на десятой минуте снитч? Как завалил зельеварение и чуть не взорвал и свой котел и котел Невилла?  — Чего нос повесил? — Сириус сидел рядом с Гарри, старательно избегая общества нескольких холостых дам, которые весь вечер обхаживали его и Альбу, надеясь не мытьем так катаньем напроситься на ужин.  — Не знаю, — он пожал плечами. Помимо Маккиннон и немолодой женщины, имени которой Гарри не знал, никто не обращал на них внимания. — Я бы хотел быть с вами тогда. Вот она жизнь.  — Ты спятил, — просто вздохнул Сириус. — Идём. Гарри уже жалел, что обронил эти неосторожные слова, но Сириус похоже успел извлечь из этого всё что нужно. Они вышли из-за стола.  — Па?  — Играй, я скоро, — улыбнулся Сириус Альбе.  — Она тебя прямо не выпускает из поля зрения. Как в школу то поедет? — усмехнулся Гарри.  — За пять лет многое может измениться. Она меняется быстрее, чем ты успеваешь обратить на неё внимание, — голос дяди был слишком холодным. Гарри напрягся.  — Куда мы идём?  — Поговорить!  — Опять хочешь промывать мне мозги?  — Можешь считать так. Но отвертеться всё равно не выйдет. Они дошли до библиотеки, ужасно старой и «чистокровной», Гарри не очень любил это место, заходил только пару раз, когда готовил на каникулах эссе по защите от темных искусств.  — Ну что, хочешь быть героем? — поинтересовался Сириус. — Что за бред в твоей голове?  — Это не бред. И я ничего не хочу, просто… Вы пережили такую историю, вам есть чем гордиться.  — Нам нечем гордиться. Не всем нам. Там всё было не так красиво, как ты слышишь сейчас. Многие сдались, умерли, предали, сбежали. Ты знаешь что это? Узнать что друг умер или предал? За день до битвы в Годриковой Впадине… Маркус Рашфорд… Он был моим товарищем, не лучший друг, но я ему доверял, знал, что он прикроет спину. Так вот за день до битвы узнал, что он сбежал из страны. Ему ничего не угрожало, он был нам нужен, но мы не могли его осуждать. Он хотел жить. Но это было предательство. Эдди Джеффрис. Переметнулся, а через неделю его убили. Мы даже не знаем кто, пожиратели или кто-то из «ордена». Мы не могли оплакивать предателя, но и не могли просто жить дальше. Он был с нами долго. Быть там — это постоянный выбор, и этот выбор на грани, ясно? Ты никогда не знаешь хорошо поступил или плохо, а потом это мучает. Мучает всю жизнь. Марлин Маккиннон жива. Я должен был выбирать. Пойти на подмогу ей или Гаррету Бренту, я выбрал Марлин, просто потому что… лучше её знал? А Гаррет погиб, и у него осталась семья. И так, каждый, блин, день! У тебя есть шанс заставить всех гордиться собой, но при этом не брать ничего на себя, никакой грязи. Меня обожают люди, но знаешь сколько тех, кто меня ненавидит? И я не могу ничего им сказать. — Сириус метался по комнате всё время, пока говорил. Гарри молчал. В нём все ещё был протест. — Мы сейчас сидим тут, травим байки, а где-то в логове бывших «пожирателей», оплакивают погибших. И оплакивают простые люди. Они уже может и не «пожиратели», может вообще не разделяют позицию Волан-де-Морта, но их презирают, и будут презирать ещё долгие годы. Так что гордиться не особо есть чем. Мы молодцы, просто потому что нам повезло. Это не моя победа, это наша победа, всех нас, кто вышел живым, и кто умер тоже. И я не хочу больше слышать подобное. Займись уже делом, Гарри!  — Я понял тебя, — кивнул Гарри в сторону уже закрывшейся за Сириусом двери.