Воспитанный мальчик

Она сидела на полу, а вокруг словно снежинки падали перья из разорванной подушки. Она не плакала, а просто всхлипывала и мычала.  — Дурак, дурак, дурак… И снова трясёт подушку, из которой вылетают облака перьев. Она уже размазывала слёзы по щекам, теперь плачет. И открытая дверь. Взмахнула волшебной палочкой, дверь захлопнулась так, что посыпалась штукатурка. И снова завыла от обиды. В руке комкала дурацкую бумажку, которую он кинул ей в лицо. Не буквально, конечно, но всё равно, что так.

Десять причин моей ненависти 1. Она заставила меня два года «взрослеть». 2. Она зануда. 3. Она мешает мне перейти в другой клуб. 4. Она оптимистка где надо и где не надо. 5. Варит кофе с долбаной корицей. 6. Её любит вся моя семья. 7. Она боится летать на метле. 8. Она мутит с Сириусом. 9. Она считает, что может получить моё прощение.

***

За час до этого «Скажи мне правду. Просто скажи мне всё как есть. Ты же хотела сказать что-то важное!» — думал Гарри стоя перед Гермионой. Он не спешил удобно устраиваться. Он всю ночь пил в своей квартире, кое-как привёл себя в порядок. Кое-как решил, что делать дальше. Кое-как приехал и посмотрел ей в глаза. Она прислала сову с запиской рано утром. «Приезжай скорее. Хочу сказать что-то важное!». Всю дорогу он думал, мечтал, что она скажет всю правду как есть. Объяснит, оправдается.  — Привет, — она растерялась даже. Он не подал виду, что что-то не так.  — Привет, ты что-то хотела сказать важное?  — Да! Да… важное, — она улыбнулась, проводила его в комнату. — Я…  — Давай сразу! Без предисловий! Не могу больше ходить вокруг да около!  — Ты прав! Прав, конечно… — она растерялась. «Скажи правду! Сейчас — самое время!». — Нужно… нет. Всё. Ты молчишь — я говорю.  — Ладно, — Гарри кивнул, немного отстранённо. В голове все ещё стучало: «Объясни!».  — Я должна сказать. Мне жаль, что мы потеряли два года. Я увидела тебя совсем другим. Тем, кого я искала. Я поняла, что была неправа. Одинока. И не знала чего хочу. Эти наши встречи… нет. Тот вечер, когда мы говорили. Тут, на полу. Тогда я поняла, что нет смысла бороться. Зачем усложнять? То что я хотела сказать… в общем, — он напрягся. Она признается. Скажет, что у них с Сириусом что-то есть. Может и нет, может просто объяснит что их связывает. «Просто скажи.». — Я влюблена в тебя! Он закрыл лицо рукой, потёр переносицу и поправил очки. Незнакомый жест. Наглый и уверенный. Она не видела промелькнувшего сожаления, на грани с болью, она видела только холодную усмешку.  — Смешно, Грейнджер! — он приготовил речь, но сейчас она никак не складывалась в голове. — Ну тогда и мне есть, что сказать. Неужели ты решила, что я на пустом месте стал таким милым? Галантным? Ты сама то в это веришь? Не глупая же вроде, да? — она хлопала глазами, качала головой. Не верила. Он не наслаждался моментом, как представлял раньше. — Да ладно тебе. Неужели ты думала, что я «повзрослел», но стал ручной собачкой? Не глупи…  — Ты не был собачкой…  — Да что ты? — он улыбнулся и покачал головой. От растерянного взгляда, устремлённого на него, Гарри и сам растерялся, но позиции не сдавал. — Ты правда так думаешь? Вся эта вежливость? Галантность. Что? Уже обрадовалась? Думала, что я стал удобным. Взрослым. Да, наверное. Не знаю, что в тебе такого, не знаю. Пошла ты к черту, Грейнджер! Он достал из кармана свернутый листок. Протянул, но сам был не рад, когда она взяла его и развернула. Слезы уже катились по щекам. Он не стал разглядывать её, упиваться. Он хотел задеть, но не унижать окончательно. Просто вышел и бросился вниз по лестнице, будто чем быстрее уйдёт, тем быстрее все закончится. Гермиона застыла с позорным списком в руке. Потом смяла его, но не выкинула, хотелось побольнее ужалить саму себя, чтобы не повадно было в будущем. Её пугало собственное спокойствие. Вытерла слезы, пока не поняла, что щеки уже сухие, а глаза болят. Спокойно прищурилась, глядя в окно, как он выходит на улицу не поднимая головы. Презрительно искривила губы. Пнула подушку. Ещё. Ещё. И ещё.  — Пошла ты к черту, Грейнджер! — кричала она. Подушка лопнула, рассыпав перья. — Пошла к черту! К черту! Дура! Дурак… и ты дурак… Упала на колени и завыла.

***

 — Почему ты ему не рассказала? — Пэнси убирала перья волшебной палочкой. — Про Сириуса.  — Не успела. Хотела начать с главного.  — А это не главное?  — Да между нами не было ничего!  — Так и с Гарри не было! — Пенси развела руками. Вздохнула и ушла на кухню. — Нет такой беды, которую не решит Шабли! — она поставила перед Гермионой бутылку вина.  — Серьезно?  — Серьёзнее некуда. Но пьёшь ты её одна. А у меня есть дело. Давай по бокальчику и я ушла, — Пэнси уверенно вручила Гермионе бокал.  — Какое дело?  — Бабулю буду поздравлять. Пэнси вышла из дома, кутаясь в пальто от снега, и стала разбирать адрес на листочке, который успела стянуть из секретера Гермионы. Она знала, что нельзя лезть в чужие дела, но ситуация казалась совершенно безвыходной.  — И как мне добираться до этого гетто? — пробормотала она, скрылась в тени и трансгрессировала на свой страх и риск. Магазин выглядел грязным в той мере, в какой можно считать грязным магазин для мужчин. Опасаясь запачкать светло голубое пальто, Пэнси вошла и тут же принялась озираться по сторонам.  — Эу, есть тут кто? — голос будто затерялся в бесконечных полках с металлическими штуками, названий которых Пэнси не знала и для чего они, не догадывалась. — А в ответ тишина. Она подошла к прилавку. Нажала на звонок. Снова ничего.  — Эй! Ко мне подойдут?  — Девушек тут не бывает, — холодно отозвался из глубины подсобного помещения хозяин. Он вышел, вытирая руки о грязное полотенце. В рваных джинсах и чёрной майке, ко всему этому Пэнси бы и не прикоснулась. И что могла найти в таком животном Гермиона?  — Привет, ты Сириус Блэк? — она сморщила нос, хотя ничем неприятным не пахло. Обычный запах бензина и машинного масла, брутальный в некотором роде.  — А ты? Неприятная выскочка? — усмехнулся он. Пэнси вздернула бровь.  — Я по делу! Можно где-то поговорить? — она скинула пальто.  — Идём. Но ты запачкаешь свои чистые ручки. Он предложил чай, Пэнси попросила кофе. Скептически посмотрела на диван, но садиться не захотела.  — Что такое? — издевательски поинтересовался Сириус.  — Ничего. Ничего. А есть что-то не грязное?  — А могла прийти не в чистом?  — Фу. Не могла, — Пэнси взяла двумя пальцами тряпку, лежащую на седле мотоцикла, очистила её как смогла и кинула на диван. — Итак! Пришло время вмешаться. Гермиона и Гарри запутались. Он заявил ей, что играл её чувствами и дал какую-то непонятную бумажку типа списка причин, за которые он её ненавидит. Мерзость.  — А она… — Сириус напрягся, вернулся к своей работе, пока Пэнси с интересом разглядывала его, снова вздёрнув изящную бровь.  — Она поверила. Но я думаю, что это неправда. У вас действительно ничего не было?  — Нет. Ничего.  — Пожалел? — она улыбнулась. Ей было интересно слушать Сириуса, у неё накопилось много вопросов к мужчине.  — Нет. Это не должно было заходить слишком далеко. То что я там себе думал — ну кто не думает? — он и правда выглядел равнодушным. Открутил что-то от мотоцикла, осмотрел железяку, подул на неё. — Подай ключ на двенадцать.  — Прости? — она уставилась на него, разве что глаз не задергался.  — Ну чего уставилась, вон чемодан с инструментами. Там найди ключ. На двенадцать. И дай его мне, — он усмехнулся, глядя как Пэнси осторожно копается в чемодане, а потом возвращается с ключом.  — Это?  — Пять очков Слизерину! Ну и что? Мне поговорить с Гарри? Что ему сказать?  — Она ни в чем не призналась. Признайся сам. Объясни как есть. Скажи, что она боялась, не знаю, выставь её в лучшем свете. И уточни, что он чувствует. Напиши мне. Если все хорошо, я поговорю с Гермионой. Потом очная ставка и «Хеппи-Энд»! А мы пьём скотч!  — Да ты моя хорошая! — умилился Сириус. Прикрутил деталь обратно, игнорируя удивлённый взгляд Пэнси, вернул на место ключ. — Хорошо. Хорошо. Хорошо. Толковый план. Я поговорю с ним.  — А если… она сейчас придёт к тебе?  — О чем ты? — Сириус замер на секунду, потом поставил на подлокотник дивана, рядом с Пэнси кофе.  — Мне кажется она там его так проклинает. И я ей дала бутылку вина. В общем, что если она с горяча решит, что нужно разрывать этот порочный круг эксцентричным поступком…  — Я понял. Пойдёт к черту.  — Спасибо, — Пэнси понимала, что это неловкий разговор для Сириуса. — Она правда его любит. А то, что творит, что попало… Ну с кем не бывает? Да? Девочки хоть и мудрые, но не обязательно поступают всегда правильно. Наломала дров, он тоже.  — Не надо, — Сириус развалился в продавленном кресле с чашкой кофе. — Я понимаю. И её. И его. И тебя. Разберёмся. Пэнси, да?  — Ой, как будто не знаешь! — язвительно ответила Пэнси.