Воспитанный мальчик

- Ты кто? - после пятнадцати минут полного молчания спросила Альба. Она сидела напротив Пэнси, в кресле, которое не так давно занимал Сириус. - Пэнси Паркинсон. А что? - Ничего. Я Альба. Сириус Блэк мой папа. - Я догадалась, - Пэнси вернулась к изучению своего отражения в маленьком зеркальце, которое держала в руках. - Зачем ты так долго на себя смотришь? - А зачем ты задаёшь вопросы? - Пэнси вздернула бровь. Снова. Что папа, что дочка, одна манера. - У тебя волосы цветом как мои! - Альба встала со своего места и приблизилась к Пэнси. Приложила свой чёрный локон к волосам незнакомки. - Только твои прямые, а мои нет. - Ты сейчас мне волосы намагнитишь, - Пэнси отмахнулась. - Ты их накручиваешь или они сами так вьются? - она взяла прядь волос Альбы и растянула как пружинку. - Сами, - девочка вздохнула. - Ты свои завиваешь? - Иногда, - Пэнси взяла палочку, поддела ею свою чёрную прядь и сделала волнообразное движение. Получилась красивая ровная кудряшка. Потом взяла прядь Альбы, поддела и провела по ней палочкой чётко вниз. Девочка ахнула. - Какая ровная прядь получилась... А я думала так только этими зельями можно... - Ну до совершеннолетия, точно только зельями. А то все волосы сожжешь. А вот потом - пожалуйста. Тут нужен опыт. - Здорово. Мне нравится. - Ты хорошо знаешь Гермиону? - спросила Пэнси. - Да, она папина подруга. - Подруга? - Ну они помогают друг другу. Разговаривают. - И все? - Пэнси было интересно, как это выглядит со стороны. - Думаю да, - Альба вздохнула. - Гермиона была подружкой Гарри, и мне кажется, она его ещё не забыла. Но мне все равно хочется, чтобы папа на ней женился. - Не забыла? - Пэнси заинтересовалась. Она мало что спрашивала у Гермионы на счёт Гарри, все это время. Но была уверена какой-то промежуток времени, что подруга забыла свою детскую влюблённость. Потом снова находила подтверждения, что в сердце ещё есть место для Поттера, а потом снова разговоры, вроде: «Надоело быть одной!». - Нет. Знаешь, она когда про него говорит, у неё искры в глазах, - по секрету сказала Альба. Она выглядела страшно гордой, что подметила такую деталь. - С папой она всегда такая спокойная, не злится, мало говорит. - Как в тихой гавани, - шепнула Пэнси. Альба нахмурилась, но спорить не стала. - Продолжай. - А ещё, у неё есть фотография Гарри, в записной книжке, только она скрыта чарами, я подсмотрела. - А твой папа про эту фотографию знает? - Знает, - снова вздохнула. - Я болтушка.

***

- Что дальше, Сириус? - с этого Гарри начал разговор. Смотрел волком, обиженный мальчишка. - Скажешь, что вы водили меня за нос? - Нет. - Тогда скажешь, что у вас ничего не было? - Да! - голос Сириуса был тише, спокойнее, и оттого намного значительнее. Сириус нашёл крестника в его квартире, именно в том виде, в каком ожидал. Неумытого, подвыпившего, в хаосе из бутылок и стаканов. Он знал, что нужно только терпение, вынести все обвинения, объяснить, доказать. Он был готов. Помнил, как однажды сам не поверил, стал сомневаться, пылить и бить себя в грудь. Как не прислушался. Как попрощался, увы, навсегда. - Я скажу тебе. Но я хочу, чтобы ты услышал! - Мне интересно, - Гарри прищурился, будто искал ответ на противоположной стене, написанный мелким шрифтом. - Альба сейчас с ней? Привыкает к новой мамочке? - Гарри. Альба знает, что Гермиона никогда не станет её мамой. - Она сказала мне, что хочет этого! - Гарри сорвался на крик. Ему нагло, подло врали. Ни во что не ставили его чувства, прямо сейчас. - А я хочу летать со скоростью света и без метлы! - развёл руками Сириус. - И ничего, знаю, что это невозможно! Альба знает, что Гермиона не имеет ко мне никакого отношения! - Сириус, - Гарри вдруг сполз с дивана и оказался на коленях перед крестным. Сириус понял, что крестник совершенно пьян, больше, чем показалось на первый взгляд. - Ну ты то мне не ври, а? Я все приму. Ты - дороже, но правду, Сириус... - Всю правду, - Сириус тоже встал на колени. Взял Гарри за воротник рубашки, встряхнул. - Я расскажу всё с самого начала, а ты послушаешь меня! А если не поймёшь, я расскажу снова! Я не позволю тебе совершить ошибку! - Ошибку? Эта Грейнджер и есть ошибка! - Вы же были друзьями. Вы же не встречались! - Сириус никак не мог начать разговор, он не понимал до конца настроение Гарри. Гермиона так и не объяснила всего, тему Гарри она обходила осторожно. Всегда. - Нет. Нет мы не встречались! Потому что я... недостаточно взрослый! - он всплеснул руками. - Видишь ли, она взрослая, а я нет! - И? - Этого мало? - Это все причины? - Я эгоист! Я невоспитанный! Я самовлюблённый, высокомерный и наглый! Я худший парень в школе! А на выпускной бал она пришла одна! Почему? Что, не нашёлся «мистер Идеальный»? - А может тебя-дурака любила? - спросил Сириус, но крестник помотал головой, хоть на лице промелькнула светлая мысль. - Нет. Нет. А я знаешь что? Знаешь как я влюбился? - он уже сидел облокотившись спиной на диван, обречённо опустив руки. - Я не знаю. Не знаю как. А знаешь за что? - он обернулся к Сириусу. Улыбнулся. - Я не знаю! А она такая: «не общаться!». Два, сука, года! Типа повзрослеть. Я знаешь, что подумал тогда? А пожалуйста! Это же забавно. Ну что такое два года? Я подумал: «Да пошла ты, Грейнджер, со своими ультиматумами!». Я же мог... Сириус, я мог в любой момент к ней подойти и сказать: «Ладно, завязывай!». Но нет. Не заслужила. Так я думал. А потом забыл. Я жил преспокойно, без неё. Она осталась где-то ТАМ, - он постучал себя по груди. - Но я жил, как нормальный человек. А потом опять вспомнил. Она появилась. Знаешь какая? Знаешь какая она? - он шептал. Сириус глазам не верил, Гарри говорит ему такое. Такое! Он ожидал очередных подростковых выкрутасов, а не настоящего откровения. Он вообще до конца не верил, что Гарри что-то испытывает к Гермионе. - Уверенная. Ещё хуже, чем раньше. Красивая. Я раньше не думал о ней, как о девчонке. Ну... ты понял. Я понимал, что вот с ней гулять здорово, но там целоваться, трахаться, это все... ну где-то далеко. Типа «когда-то». Я не держал монашеский обет эти два года, и тут она. И я такой: «Эй! Она же девчонка!». И я понял, что начерта это изнутри не уходит. Все эти девчонки, я про них забываю. Утром, иногда сразу после того как узнаю имя. А она вернулась. И я такой: «Девчонка!», - Гарри казалось, что он говорит чётко и связно, но искренняя исповедь выходила коряво. Сириус впитывал каждое слово, собирая доказательства в защиту Гермионы. - И знаешь. Я ревновал тогда. Когда познакомил вас. Я удивился. Ты же крутой. Ты же... ну кто тебя не захочет? И она с тобой говорит. Чему я удивляюсь, а? И не зря я ревновал, - плюнул он напоследок, - Зря, - Сириус улыбнулся. Он нашёл те правильные слова, что не мог подобрать. - Я крутой. Кто передо мной устоит? Никто, - он не хвалился. Лукавил, подстёгивал Гарри, чтобы вызвать гнев и перевести его на себя, - а она устояла. - Откуда, блин, мне знать? - Ты можешь не верить ей. Но я никогда тебе не врал. Я не буду отрицать, что хотел, но и не настаивал. - Значит хотел? - обречённо, обвиняюще. «Все мне с вами ясно!». - Когда она появилась, я думал она просто твоя однокурсница. Подруга. У тебя много подруг. Браун, девочки Патил. Я думал Грейнджер одна из них. Позже, Лили рассказала кое-что, но главное это Альба. Мы общались, я пытался. Она останавливала меня. Потом стала сама проявлять интерес. - Ага! Значит стала? - До-слу-шай! Стала. Через года полтора, после выпускного. Но тогда я кое-что узнал. Альба рассказала, что в её дневнике, на последней странице твоё фото. Заколдовано под картинку с котиком. Я все понял. Понял почему ничего не выходит. Спросил Лили. Она добавила информации. Тогда я сам осёк её. Она даже не поняла, что изменилось, а через время сама остыла. С тех пор мы больше не заходили на эту территорию. Гарри, мы никогда не целовались. Никогда не трахались. Даже не говорили о сексе! Она все это время была мне как... племянница. Подруга. Старшая дочь. Не знаю я, как это описывать, но это не романтические отношения. Она была верна своей привязанности, и я удивлён, что не нашла с тобой встречи раньше двух лет. Она упряма. - Упряма. Я верю тебе, но ей я не верю. Хотя и тебе... Сириус! Ты не знал о нас, но она то знала! Она ЧЕРТ ВОЗЬМИ, знала! - Да что она знала? - оба вскочили на ноги. - Что ты - мой крёстный! - И что? Я не человек? Может она искала того, кто был похож на тебя? Может я говорил правильные вещи, когда ей было плохо? Как ты это себе представляешь? Мы пьём кофе, беседуем, а потом она такая: «Нет! Он твой крестник, не говори со мной!». Так? А теперь вот что, Гарри. Какая разница, что было раньше, если ваша история только начинается? Сейчас. Что бы не было между нами в эти два года, какая тебе разница? Она не клялась тебе в верности, хоть и выла верна, зачем тебе эти разбирательства сейчас? - А ты... её любил? Любишь? - тихо спросил Гарри. - Надеялся на что-то? - Жалко звучит, - так же спокойно. - Да. Я надеялся. - Даже после того, как узнал, что она меня все ещё... - До этого я был уверен! - всплеснул руками Сириус. - А когда узнал, просто надеялся, что эта любовь односторонняя и она вылечится. До последнего я надеялся, что у тебя к ней ничего нет. - Как может к ней ничего не быть? - Гарри перешёл в стадию принятия. Или протрезвел. - Если она так хороша, то за неё стоит бороться, а если стоит, то чего ты тут ноешь? Или что, ты настолько хорош, что не борешься? За тебя должны бороться? - Да почему? - А что? Она молодая, свободная девушка. Красивая. Ей в пору влюбляться и быть счастливой, но она ждала. И кого ждала? Ревнивого оленя, который выясняет достаточно ли она для него чиста? - Почему? - он не мог найти аргументы. - Или я. Узнал, что девушка к которой у меня... назовём это симпатией, влюблена в крестника. Что по-твоему? Я потёр ручками, выдумал план и решил «отбить»? - Но ты не перестал общаться! - Нет. Потому что она хороший человек. Ей нужна помощь. - Помощь? Она же всемогущая! Такая уверенная... - он махал руками, но уже не уверенно. Он слушал. Хотел слушать ещё. - Она не уверена в себе. Она все время боится. Она такой же человек, даже больше человек. Такая же девушка как и все. Она наломала дров, но она это понимает. Все что она сделала - это совершенно обычные. Житейские. Проблемы. Веришь? - Не знаю, - Гарри откинул голову на диван. Рой мыслей никак не унимался. Все так сложно. Почему нельзя просто? - Ты считаешь, что мне нечего ей предьявить? Даже если у вас... - У нас ничего не было. Ничего. - Но ты тут. Значит, за что-то ты пришёл оправдаться? - Она хотела рассказать. Считала, что должна. Она боялась, что наше общение тебя взбесит, и не зря боялась. - Если боялась... значит было чего бояться! - Конечно было! Ты же полный псих! - Сириус похлопал его по плечу. - Она поверила в то, что ты наговорил. - И поделом. - По каким же это "делом"? - усмехнулся Сириус. - Гарри. Всё было слишком невинно, чтобы кто-то из нас решил, что нужно что-то тебе рассказывать. Я в какой-то период времени думал, что ты и сам всё знаешь. Ну общаюсь я с твоей однокурсницей и общаюсь. Это она стала переживать. Она, видимо, тебя знает. И, видимо, лучше меня. - Да. Мы давно не говорили.

***

Пэнси и Альба сидели на грязном диване в мастерской. паркинсон уже не смущали сальные пятна на обшивке, она сидела поджав под себя ноги, а от колена уже поползла стрелка на чулке. Она сидела напротив Альбы и увлечённо красила ей тенями глаза. - Что происходит? - спросил Сириус, обе вздрогнули. - Ничего, - Пэнси вздохнула и подняла палочку, чтобы убрать косметику с лицо девочки, но Сириус покачал головой. - Да ладно тебе. Не убирай. Волосы Пэнси были мелко накручены, а у Альбы совершенно прямые. Альба посмотрела в зеркальце и улыбнулась. - Я красивая, да? - спросила она, глядя на Сириуса. - Очень красивая. Сделаешь нам чаю? - Сделаю. А Пэнси кофе? - Кофе, - Пэнси пыталась убрать с чулка стрелку. Сириус сел на диван рядом с ней. - Спасибо, что осталась с Альбой, - Сириус отвёл руку Пэнси в сторону и сам починил чулки. - Она... интересная, - равнодушно ответила Пэнси. - Что там? - Я сделал всё, что мог. Всё объяснил, как мог. - А тебя он простил? - Не знаю. Думаю, что да. Я признался, что имел на неё виды, но я и правда не знал про их отношения. - Как, вообще, так вышло? Ну вы же с Гарри близки, - спросила Пэнси. - Не настолько. Его личная жизнь всегда была закрыта для нас. Он вообще отдалился после окончания школы. Его эпичное "возвращение в семью" продлилось... сколько? Год? Полтора? Потом он опять закрылся от нас. Сейчас я понимаю, что дело было в Гермионе. А она на его счёт молчала всегда. - Сириус? - и Пэнси, и Сириус вздрогнули. Гермиона появилась почти неслышно, заплаканная, с остатками недавней истерики в дёрганых руках и на лице. - Я пришла поговорить. - Ну вот, я же говорила! - вздохнула Пэнси. - Что дальше, Сириус? - спросила Гермиона. Она была опустошена и убита. - Он издевался. Он не влюблён. - А ты? - спросил Сириус. - А я поняла, что... мне никто не нужен...