Ускорение свободного падения

— Ты ведь не собираешься снова напиваться и избивать кого-нибудь? — Давид спрашивает это с саркастичной улыбкой, хотя по глазам я вижу, что он на самом деле переживает. — Нет, все нормально, — я отстегиваю ремень безопасности, собираясь вылезти из машины. Напарник привез меня к самому дому. Он не стал задавать лишних вопросов, увидев хмурого меня возле стойки главной медсестры. Только спросил: «Как он?». А я односложно ответил: «Очнулся». Мне не хотелось сейчас обсуждать нового парня Кая, который нарисовался в больнице. Я увидел его у входа в палату, когда вернулся вместе с врачом, которого схватил за рукав в коридоре и потащил к двери под номером двенадцать. Я просто увидел эти идеальные волосы, костюм, который сидел на нем идеально, руки с этими идеальными тонкими пальцами. Он придерживал за плечи женщину, которая всхлипывала и вытирала платком глаза. Вероятно, это была мама Кая. Конечно, я никогда ее не видел, даже ничего о ней не знал. Ведь я был слишком эгоистичен, чтобы интересоваться чьей-либо жизнью, кроме своей. Так или иначе, я почувствовал, что она его мать. А еще я понял, что этот парень идеально подходит человеку, которого я люблю. Я развернулся и ушел. Почувствовал, что не имею больше права быть эгоистом. Самое главное, что Кай — жив. Он пришел в себя. С ним все должно быть хорошо. Этот парень позаботиться о нем. А я отойду в сторону и не стану разрушать их жизнь. *** Оказавшись в своей квартире, я закрыл входную дверь и прошел на кухню. На автомате взял со стола кружки и вымыл их. Я старался просто не думать, что смываю последние следы любимого человека из моей жизни. Я пытался вообще ни о чем не думать. Я домыл посуду, запихнул в ведро пустые бутылки, сменил рабочую форму на спортивную и вышел на улицу. Бег — это единственное, что могло мне сейчас помочь. И именно этому занятию я посвятил следующие два часа. А когда я вернулся к подъезду, на крыльце стоял он. Нет, не Кай. Томас. Он снова выглядел идеально. Будто это вовсе не его парень сейчас лежит на больничной койке. Он стоял прямо тут, у моего подъезда, в своем дорогом костюме и излучал уверенность. А я чувствовал себя ничтожеством в провонявшей от пота спортивной форме. Вдобавок ко всему, он был выше меня. Пока я подходил, он слегка щурил глаза, чтобы, как мне показалось, лучше рассмотреть мое унижение. — Он в порядке? — на самом деле, это единственное, что было важно для меня. Ведь этот тип явился сюда не просто так. И мне очень не хотелось бы услышать, что с Каем что-нибудь не так. Я хотел, чтобы мой любимый человек был здоров и счастлив. Даже если без меня. Я смирюсь с этим. Когда-нибудь. — Да, не волнуйся, он пришел в себя, но сейчас отдыхает, — мужчина, казалось, смахнул напряженное выражение со своего лица, покачав головой, будто даже не думал о том, что его появление может вызвать у меня тревогу. К слову, у него оказался довольно приятный голос. — Я Томас, — он как-то виновато улыбнулся и протянул мне руку. Первой мыслью было просто развернуться и уйти. Да, конечно, я хочу, чтобы Кай был счастлив, но это уже за гранью добра и зла пытаться быть дружелюбным с его парнем. Но я стоял в раздумьях пару секунд, а он так и не убрал руку. И мне пришлось сподобиться на ответный жест. — Да, — связки немного сдавило, и я прокашлялся. — Я — Марк. — Я знаю, — он улыбнулся шире, и мне всерьез захотелось ему врезать. — Нам надо поговорить, — улыбка исчезла с его лица, и он внезапно стал серьезным. Я помедлил немного, а потом просто пошел в сторону своего подъезда. Как это ни странно, Томас следовал за мной. Так в обоюдном молчании мы дошли до моей квартиры и зашли внутрь. Он без приглашения прошел на кухню, а я поражался его бесстрашию. Как бы то ни было, я бы вполне смог его избить. Он не был похож на человека, который скрывает знания восточных единоборств или рукопашного боя. Когда я зашел на кухню, Томас уже сидел за столом, уставившись в какую-то точку на дверце моего кухонного шкафчика. Я подошел и сел напротив. Я не собирался ничего говорить. Мне нечего было ему сказать. Это ведь он хотел поговорить со мной о чем-то. И он заговорил. Довольно внезапно. Я даже слегка вздрогнул. — Ты знаешь, почему он вернулся в Берлин? — он перевел на меня взгляд. Я не успел сформулировать никакого ответа, как он продолжил. — У него умер отец, — Томас опустил взгляд на свои руки, а я пытался переварить услышанное. — Он поэтому и напился в ту ночь, — да, это действительно объясняло его поведение. У меня вдруг сердце сжалось за Кая. Мои родители живы, но я для них как будто умер. Можно сказать, что я их потерял. Но все равно я мог в любой момент увидеть их. Кай же навсегда потерял родного человека. Он пытался пережить это в одиночестве. Мне даже сейчас хотелось помочь ему, защитить от страданий. — А ты знаешь, почему он до сих пор не уезжает отсюда? — я даже не стал ничего отвечать, предположив, что это будет очередной риторический вопрос. Но тишина затянулась. Томас смотрел на меня, будто изучая. Как будто мысленно прикидывая, стою я ответа на его же вопрос. — Я не знаю, готов ли он простить тебя прямо сейчас, он жил с этими эмоциями целых два года, — этот парень снова сделал паузу, но по интонации явно ощущалось, что продолжить он хочет со слова «но». И мне захотелось взять его за грудки и буквально вытрясти продолжение фразы, только чтобы он перестал прерываться на эти гребаные театральные паузы. — Но он совершенно точно все еще любит тебя. Меня будто окатили из ведра с ледяной водой. Как если бы кто-то хотел меня вернуть из обморока, из состояния комы, в которой я пребывал… Не знаю, пару часов, пару недель, пару лет. Мысль о том, что Кай любит меня была настолько фантастической для меня в этот конкретный момент, что мозгу явно требовалось больше времени, чтобы переварить ее. А тот факт, что говорил об этом мне именно этот человек — вообще не вязалось с реальностью. По всей видимости, Томас не собирался ждать слишком долго. Он просто встал из-за стола и пошел в сторону входной двери. Я на автомате поплелся следом. Вероятно, мне следовало что-то сказать, но я не знал, что именно. А мой незваный гость уже успел открыть дверь и даже вышел в коридор. Там он остановился и посмотрел на меня. — Да, Марк, я не его парень, — он улыбнулся и ушел, оставляя меня стоять у открытой двери чуть ли не с открытым ртом.