Серовольчьи драбблы

Сережа и кухня, как считал Олег, было самым жутким сочетанием из всех, что он знал. Разумовский не просто не умел готовить. Если брался за это дело, то результат был обычно пугающий. Самую обычную овсянку он мог пересолить или сжечь, или сразу и то, и другое. Хлеб резал криво, простейшие салаты получались несъедобными, даже чай выходил, по мнению Олега, отвратительным. Либо чифир, либо слегка подкрашенная, но до одури сладкая вода. Причем лил Сережа через раз мимо кружки. Олег такое пить не мог. Сереже было нормально. Кухня после его стараний выглядела как после погрома. Который обычно приходилось убирать Олегу. И потому что так было проще — на тарелках потом не было засохших пятен, а на дне кружки прилипших чаинок. И потому что так посуда оставалась целой: Сережа умудрялся стабильно раз в месяц что-то разбивать. Первое время Олег наивно верил, что Сережу можно научить такому нехитрому делу как готовка. Голова на месте, руки тоже, следуй инструкции да смешивай, что тут сложного? Оказалось, что все. Сережа умудрялся лажать в самых простых вещах, что некоторое время спустя Олег вынужден был сдаться, осознав, что случай безнадежный. Самое страшное, что Сережа так не считал. То ли потому что ему было противно признавать, что ему что-то не дается, то ли потому что та бурда, что он готовил казалась ему вполне сносной. — Без меня ты помрешь с голоду. — Между прочим, я отлично завариваю Доширак, — обиженно возразил Сережа. — Ты заливаешь кипяток и уходишь на два часа. — Ну что поделать, не аль денте, — пожал он плечами. — Макароны бы лучше сварил, — предложил Олег, заранее зная, что Сережа не согласится. — Я варил, — возмутился Разумовский. — За эти полгода целых два раза. — Сереж, в первый раз ты сжег сами макароны. Во второй — кастрюлю. Иногда мне кажется, что даже если ты просто смешаешь хлопья с молоком и те могут подгореть. — Но ты же потом все отмыл, — не поняв упрека возразил Сережа. А затем добавил на кусок хлеба со сгущенкой ломтик колбасы. А потом еще и пару маслин. Олег только покачал головой. Со вкусами Сережа тоже не особо дружил. Заливая о том, как он любит итальянскую кухню, он не мог отличить домашнюю лазанью от лазаньи быстрого приготовления, дешевое вино от дорогого, но упорно отпирался, что это не так. Готовка и Сережа были определенно несовместимы. Поэтому Олег действительно не на шутку напрягся, когда Сережа заявил, что хочет что-нибудь приготовить ему на день рождения. — Я все думал, что тебе подарить. Себя — не вариант, это у тебя и так каждую ночь. Моих рисунков у тебя дофига, купить что-то — стипендии не хватит. А ты ведь постоянно готовишь для двоих, мне показалось, что это хорошая идея. — Это плохая идея, — попытался возразить Олег. — С чего это? — Сережа наконец-таки отклеился от экрана ноутбука и, посмотрев на Олега, прищурил глаза. — Ты опять просто перепортишь продукты. — Ну так давай я потренируюсь заранее, до дня рождения еще неделя. Ну и ты мне поможешь с готовкой, чтобы я ничего не запорол. «И в чем здесь подарок?» — подумал про себя Олег, не рискнув озвучить свое мнение. — Да брось, — отмахнулся Сережа. — У тебя сейчас такой хмурый вид, будто тебе сообщили, что завтра конец света. Лучше глянь сюда, — Разумовский развернул ноутбук экраном к Олегу. — Я нашел рецепт вкусных, но вроде простых пирожных. Смотри, шоколадные, со взбитыми сливками. Что может пойти не так? — Абсолютно все. Началось с того, что Сережа, вернувшись из магазина, забыл купить муку. Сбегав еще раз, он перенес ноут на кухню, водрузил на подоконник, чтобы ненароком не задеть, открыл на весь экран инструкцию. Первым делом Сережа муку рассыпал по столу. Убрав лишнее, всыпал сахар. — Нужно было обычный, а не тростниковый, — заметил Олег, смотря как Сережа смешивает. — Да? А есть разница? — искренне поинтересовался он. — Мне у этого больше упаковка приглянулась. Может ты пока духовку разогреешь? Тяжело вздохнув, Олег направился к плите. Когда Сережа что-то хотел, то спорить с ним было бесполезно. Разрыхлителя он кинул слишком много, какао — слишком мало. С яйцами оказалось сложнее всего. Сережа разбил их не очень удачно. Вот только куски скорлупы при перемешивании заметил уже слишком поздно. — Говорят, это даже полезно. Кальций, — выкрутился он, продолжая мешать. — Разумеется, — хмыкнул Олег, собирая со стола мусор. Маргарин тоже не успел подтаять, когда Сережа бухнул его в смесь, не особо беспокоясь о порядке действий. — Дай я хотя бы перемешаю, — вздохнул Олег, отрываясь от смазывания формы для выпечки. Как будто это хоть как-то могло спасти будущий шедевр. Сережа лишь поднял перемазанные тестом руки вверх, отступая. — Только не говори, что еще и сливки нужно будет делать. — Ну прям, я купил уже готовые, — обиженно заявил Сережа. Хоть что-то. Пока шедевр кулинарии был в духовке, Олег убирался на кухне. Сережа помогал морально: сидел на краю стола, вдохновенно рассказывая о том, как планировал получить на сессии автомат. Отвлекся только, когда запахло выпечкой. — Пахнет вроде вкусно, — сообщил он, склоняясь над своей работой и принюхиваясь. — Но давай все же ты первый. Я ведь для тебя сделал. Олег закатил глаза. Есть много способов умереть, но от рук Разумовского — это как-то жестоко. Особенно жестоко — быть отравленным им. Осторожно откусив, Олег принялся сосредоточенно жевать под любопытном взглядом Сережи. — Ну как? — Своеобразно, — попытался выкрутиться он. Вот только недовольное выражение лица выдавало с головой. Пирожные не только оказались сырыми, но Сережа умудрился где-то в процессе еще и бухнуть слишком много соли. Раза в три больше чем нужно было. — Ты что, рыдал над ними? Они слишком соленые. — Да брось, неужели все так плохо? — возмутился Разумовский. Взял пирожное, что лежало ближе, откусил, задумчиво прожевал, после чего выдал: — Сливки его тоже не спасут? — Не спасут, — подтвердил Олег, положив угощение обратно. — Обидно, — Сережа последовал его примеру. Затем взял баллончик со сливками, выдавил немного на палец и облизал его. — Ну хоть сливки можно есть. Хочешь? — Других вариантов и нет, — вздохнул Олег. — Я поставлю чайник, а ты пока выбрось все это.