Серовольчьи драбблы

— Ты дрожишь. — Неправда, — тихо выдыхает Сережа и впивается пальцами в подушку. Неправда, как же, — хмыкает про себя Олег и настойчиво проводит руками вдоль торса, задирая футболку Сережи. Склоняется ниже, проводит губами по груди. Целует. Очерчивает языком сосок, отчего Сережа вновь вздрагивает, и Олег снова ведет руками по бокам, мягко, успокаивающе. Все хорошо. Он заботливо поглаживает, задерживая руку внизу живота. Все в порядке. Разумовский чуть расслабляет пальцы, блаженно прикрывая глаза. — Ты мне нравишься, — произнес Сережа, стараясь смотреть куда угодно, только не на Олега. На балконе и так было темно, но Сережа, облокотившись на подоконник, все равно высунулся вперед и наклонился чтобы не было видно его лица. Волков чуть не уронил сигарету от неожиданности, подавившись дымом. Прокашлявшись, повернулся к Сереже, который нервно крутил сигарету в руках. Когда Разумовский сказал, что хочет сообщить ему нечто важное, он не думал, что услышит именно это. Нравится. Олег уже второй год изводил себя тем, что воспринимал Сережу больше чем друга. Палился на всем, чем можно. И при этом боялся признаться. Оказалось, что зря. Сережа докурил сигарету, кинул окурок в окно, и лишь затем прервал тишину. — Что молчишь? Конец дружбе? — произнес наконец он, наконец-таки встречаясь с Олегом взглядом. Тот сделал последний затяг, кинул сигарету в окно, а затем повернулся к Сереже, не сдержав улыбки. — Конечно, конец, — ответил он. А затем, поддавшись вперед, положил ладонь ему на шею и, притянув к себе, поцеловал. Сережа, ты правда все это время ничего не замечал? Разумовский тихо стонет, когда Олег ведет ладонью, поглаживая чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Олег скользит выше, накрывает рукой пах и, обхватив пальцами член, уверенно проводит пальцами несколько раз вверх-вниз. Сережа сдавленно стонет, и он тут же закусывает губу. Чертовски соблазнительно. Олег смотрит на такое знакомое лицо: румянец на щеках, яркие от укусов губы, томно прикрытые глаза. Сереже определенно нравится. Улыбнувшись, он вновь проводит рукой до основания, вырывая у Разумовского очередной довольный стон. Наклоняется, целует в шею, оставляя еще один засос, хрипло шепчет на ухо: — Я тебя хочу. — Достаточно, — выдохнул Сережа, ерзая. Олег послушно ослабил хватку, прижимая к стене уже не так сильно. Отодвинулся назад, но рук с талии Разумовского не убрал. Рубашка у Сережи расстегнута. На шее и ключицах следы поцелуев и укусов. Пальцы нервно впиваются в плечи Олега. — Тебе не нравится? — спросил он, заботливо погладив ладонью по щеке. — Нравится, — ответил Сережа, загнанно дыша. — Просто… не так быстро. С момента признания прошло всего две недели, может и впрямь не стоит так торопить, отметил про себя Олег. Он согласен ждать столько, сколько Сереже будет нужно. Вот только после долгого ожидания сдерживаться безумно сложно. — Как скажешь, — кивнул он и поцеловал Сережу в уголок губ. Олег подхватывает Сережу за бедра и переворачивает. Разумовский тут же впивается пальцами в подушку, утыкается лицом, ни чтобы не было видно ни его смущения, ни слышно стонов, которые становятся все громче и которые все труднее сдерживать. Олег нависает над ним. Касается губами усыпанных веснушками плеч, ведет ниже, задевая подрагивающие лопатки, проходится языком вдоль позвоночника, оставляет поцелуй на впадинке над ягодицами, отчего Сережа тихо скулит в подушку. Олег скользит ладонью по ягодице, поглаживает, сминает. Второй рукой тянется за заранее приготовленным тюбиком. Выдавив немного смазки на пальцы, скользит меж ягодиц, слегка надавливая, и лишь затем аккуратно проникает, заставляя Сережу прогнуться под ним. — Я хочу, чтобы все было как у людей, — рассмеялся Сережа. — Ну там свидание, ужин в кафе, только потом уже домой и в постель. Чтоб с романтикой. — Пойдем куда захочешь, — пообещал Олег. Все всегда, как захочет Сережа. Сережа выбрал атмосферное кафе недалеко от их дома. Романтическая атмосфера, картины и ретро фотографии на стенах, тихая музыка фоном. Полупустое помещение, так что никто не спалил как Разумовский откровенно пялился на Волкова или поглаживал его под столом по ноге. Ужин Сережу устроил. От вина он наотрез отказался. От десерта тоже. — Десерт будет дома? — спросил Олег, ухмыльнувшись. — Все для тебя, — кивнул Разумовский, в ответ растягивая губы в довольной улыбке. — Я все же жалею, что не выпил, — тяжело дыша, выдыхает Сережа, когда Олег, развернув его к себе спиной, приподнимает за бедра. — Если хочешь, то выпьем в следующий раз, — обещает Олег и чуть надавливает на поясницу, заставляя Сережу сильнее прогнуться. Разумовский тонкий, гибкий и безумно соблазнительный в такой позе. О чем Олег ему и говорит. — Хорошо, что ты не видишь, как у меня горят щеки, а то… — остаток фразы он так и не договаривает, срываясь на стон, когда Олег входит в него. Сережа рефлекторно подается вперед, но Олег сжимает пальцы на его бедрах сильнее, фиксируя на месте. Олег выжидает с пару секунд, поглаживает по бедрам, а затем вновь повторяет движение, медленно, давая привыкнуть. Сережа красивый, Сережа так прогибается под ним и издает такие звуки, что не сорваться сразу на бешеный темп стоит огромных усилий. Впрочем, терпения Олега хватает ненадолго. Сережа стонет под ним, извивается, мнет подушку, впиваясь пальцами до побеления костяшек, отчаянно пытаясь быть тише. Получается из рук вон плохо. Олег им откровенно любуется. То, как Сережа выгибается под ним, завораживает. Громкие стоны опьяняют. Как и опьяняет осознание того, что он у Разумовского первый. Единственный. Сережа терпеть не мог, когда к нему просто прикасаются, и Олегу безумно лестно и приятно, что подобное дозволено лишь ему. Сережа отдается процессу полностью, искренне, увлеченно. Олег много раз думал о том, какой Сережа в постели. Наверняка такой же яркий, громкий и эмоциональный, как и во всем остальном. Предположения оказываются более чем верными. Сережа не выдерживает первым. Достигает разрядки с громким стоном, с силой впиваясь ногтями в и без того истерзанные ладони. Олегу хватает буквально пару толчков, чтобы его нагнать. Еще немного, пара резких движений, пальцы, с силой сжимающие бедра, глухой стон, и затем повисает тишина, которую нарушает лишь тяжелое, сбившееся дыхание обоих. Лишь сейчас Олег осознает, что в комнате нечем дышать. Придя в себя и хоть немного восстановив дыхание, Олег вновь прикасается к такому близкому, желанному телу. Поглаживает Сережу по все еще подрагивающей спине, ласкает плечи, довольно прикрыв глаза. После ожидания. После всех признаний. Разумовский под ним сейчас такой открытый, живой, трепещущий. Только его. И это чертовски приятно. Олег выходит, укладываясь рядом и притягивает разомлевшего Сережу к себе, целуя в макушку. Сережа пододвигается ближе, прижимаясь. Довольно улыбаясь, утыкается ему носом в шею. — Мы и впрямь переспали, — вдруг выдает он. Горячее дыхание приятно щекочет кожу, пальцы нежно поглаживают плечи. — С ума сойти. — Ты вроде остался доволен? - усмехается Олег. — Смогу сказать утром, если встану. Даже не верится, что мы и впрямь это сделали, — отшучивается Сережа, затем целует Олега в щеку и приподнимается на локте. — Знаешь, чтобы осознать, нужно закрепить пройденное. Повторим?