Наследник Азкабана

      Полный ненависти взгляд был направлен на аккуратный шрам в виде молнии. Ошибки быть не могло. Перед Беллой лежал спящий Гарри Поттер. Тот, кто смог выжить после Авады, если верить газетам. Как он выжил? Зачем он тут? Почему у неё на руках?       Спустя несколько минут она перестала плакать. Младенец из-за неё не просыпался, лишь морщился во сне. Беллатрису посетила мысль: не убить ли его? Магии не было, но ведь задушить можно и голыми руками. В тёмных глазах проснулось безумие. Преданность к Тёмному Лорду дала о себе знать. Она хотела мести. Безумная улыбка расползлась по её лицу, Беллатриса положила руку на горло малыша, предвкушая его кончину.       — Я бы на твоём месте этого не делал, — голос стража прорвался сквозь мысли Беллатрисы. Женщина резко убрала руку от Гарри, словно от котла с ядом. — Мне, конечно, все равно, но я тебе разве не говорил, что с тобой будет?       — Раз тебе все равно, — хрипло отозвалась она, — так чего не даёшь мне его убить? Или это твой выродок? — смех, на грани истерики, вырвался из её горла.       — Ты знаешь о том, кто это, — спустя некоторое время сказала Беллатриса, оправившись от шока. — И все равно принёс его на верную гибель. Зачем? В подарок старой доброй мне? Извини, у меня есть муж, — съязвила женщина.       — Я не думаю, что его убил этот младенец, — уклончиво ответил страж, прислонившись к стене. Очевидно, он решил проигнорировать её провокационную шутку. — От Авады невозможно убежать или спастись, — мужчина презрительно усмехнулся. — Сама подумай… Что в нём такого, что на него это заклинание не подействовало? Да он даже разговаривать не умеет.       Женщина внимательно слушала собеседника. Его голос показался ей смутно знакомым.       — Сильно ли малыш похож на своего отца? Хотя бы волосами, — страж вёл с ней игру. Сейчас заведёт её в лабиринт, уверит в том, чего нет и все, она будет с ним. — Возможно, это гены других родственников, а лицо? Явно не матери, только глаза достались ему от неё. Тут неважно, кто его родитель, — страж продолжил гнуть свою версию. — Он маг. А ты, Беллатриса Лестрейндж, можешь его воспитать, — он замолчал, размышляя над тем, что лучше сказать. — Я знаю, что здесь ты потеряла ребёнка, — почти шёпотом произнёс страж.       Манёвр удался: до мужчины донеслись всхлипы.       — Возможно, это твой шанс? Ведь магия может признать его наследником рода. Ты умрёшь здесь, но этот ребёнок может выйти, начать свою жизнь и продолжить твой род. Разве ты не этого хотела? Ты ведь чувствуешь внутри него что-то сильное, тёмное, не так ли? Неужели тебе не хочется всего этого?       Беллатриса заплакала. Где-то в глубине души ей хотелось отказаться от всего этого. Но предложение было настолько соблазнительным. Нет, её лорд ещё жив. А что насчёт её рода? Она обняла живот. Её род был обречён. В мыслях проскользнула фраза о том, что страж сказал ей о семье.       — Что ты говорил о моих родственниках? — Беллатриса хрипло обратилась к мужчине, поднимая Гарри на руки. Она использует малыша, отыграется на нём. Пусть Белла ещё не определилась с его судьбой.       Страж довольно ухмыльнулся. Она поверила. В некотором смысле он и не врал. Магия действительно могла признать Гарри наследником, а отсутствие документов ей не помешает.       — Ты будешь не одна, — страж медленно прислонился к прутьям. — Твой муж будет рядом с тобой.       — Мне не нужен мой муж! Хотя, он будет полезен, — перебила его женщина.       — А также Рабастан — чтобы вам скучно не было, — усмехнулся страж. Этого решение он принял из собственных соображений. — Твоя роль только воспитать из него достойного мага. Любить его или нет — твоё дело. Издеваться над ним, однако, не рекомендую, — предупредил страж. Он подошёл почти вплотную к решётке, дав Белле возможность разглядеть его лицо. Дыхание женщины остановилось на секунду. — Вам положены другие покои в придачу. Так что, Белли? — страж присел перед решёткой. — Не стоит так удивляться, ты меня не знаешь. Я лишь принял облик этого человека.       — Это все слишком заманчиво, — ответила Беллатриса, рассматривая стража. — Хочешь сказать, он настолько важен?       — Очень. Ты об этом ещё не раз вспомнишь и ни разу не пожалеешь, — для стража это было очень выгодно, воспитать этого мальца. Но говорить ей причины, он, конечно же, не стал.       — Если ты, страж, предлагаешь мне это, то стоит подумать. Не каждый раз ко мне приходят такие монстры, которых даже дементоры не трогают, — Белла затихла на мгновение. — Ты действительно можешь мне гарантировать нормальную жизнь, если я буду его воспитывать? А если он уйдёт? Что тогда? Опять в камеру?       — Это будет зависеть лишь от него самого, — серьёзно сказал страж и почесал поросший щетиной подбородок.       — У меня есть время на раздумье?       — Время есть всегда, но не у тебя. А семью, Белла, — мужчина определённо предвидел её вопрос, — никто спрашивать не будет. Тебе нужно лишь построить для мальчика иллюзию семьи. А дальше используй его, как тебе угодно, либо можешь признать его своим сыном, что действительно будет плюсом, — мужчина глубоко вздохнул. — Поверь мне, — он провёл рукой по волосам, — мне тоже будет выгодно, если ты его правильно воспитаешь. Только учти, — напомнил страж, — навредить ему ты не сможешь. Дементоры будут всегда поблизости, хотя тебя и твоих родственников трогать не будут.       — Тогда… — ответила Белла, немного подумав. — Я не знаю, кем он мне станет, но я буду ему приёмной матерью. Только я сама буду его воспитывать, — в этот момент её окутало с Гарри серое, слабое свечение, и через мгновение на её левой руке оказалась серебряная цепочка, на ней было что-то выгравировано. «Servare secretum»*. Белла хорошо знала латинский.        — Что это значит? — изумлённо спросила женщина.       «Замок очнулся! — услышал вопящие голоса дементоров страж. — Он пробудился! Новый хозяин здесь!»       — Замок принял тебя, — начал объяснять мужчина. — Он, — страж кивнул на Гарри, — судя по всему, наследник Азкабана или что-то в этом роде. Замок принял его. А тебя признал его опекуном. Но всё это — лишь мои догадки. Лучше спросить того, кто охраняет этот замок, — мужчина посмотрел на Беллу, пребывавшую в состоянии шока, с едва заметной улыбкой. — Видишь, неплохое решение, не так ли?

***

      Наблюдая за всей суматохой, Беллатриса думала о том, что воспитать малыша — неплохая идея. Хотя бы потому, что ей предоставили шикарные апартаменты: высокий потолок ей сразу понравился. Женщина любила просторные комнаты, особенно когда в них нет ничего лишнего. Её зацепили обои, они были темные с различными серебряными узорами, созданными Уильямом Моррисом, основоположником движения «Arts and Crafts». Используя природные мотивы и формы, Моррис создавал завораживающей сложности узоры. Эти обои были явно XVIII века. Она удивилась, ведь Азкабан был намного старше.       — Почему здесь такие обои? Азкабан намного старше их, — спросила Белла у стоящего рядом с ней домовика.       — Замок провёл много времени в спячке, — немного грустно сказал домовик, поправляя на себе лоскуты ткани, которые, судя по всему, служили ему одеждой. — Мы не могли за ним ухаживать, — его длинные уши опустились. — Со смертью хозяина и его предсмертным распоряжением, мы впали в спячку. А что насчёт интерьера: замок подстроился под ваш вкус, миссис Лестрейндж. Вы, как опекун будущего хозяина Азкабана, очень важны. Поэтому здесь всё то, что вам придётся весьма по вкусу. Если здесь этого не будет, вы можете вызвать меня. Разрешите представиться, — эльф поклонился. — Олав. Это благородное имя дал мне сэр Азкабан. Моя семья долгое время служит его семье, и для меня великая честь ухаживать за вами, и юным наследником, — он глянул на Гарри: тот сладко посапывал на руках у Лестрейндж. — Не позволите мне заняться наследником? Для него уже готова комната, а вы бы отдохнули. Все спящие жители замка жаждут увидеть его… Не волнуйтесь, миссис Лестрейндж, — поспешил успокоить её домовик, — это лишь чистое любопытство и радость! Мы очень рады появлению наследника. Мы не потревожим его сон, и его будут знать в лицо. Это очень важно, ведь слуг здесь довольно много. Никто не причинит юному наследнику вред.       Белла посмотрела на эльфа с подозрением: ей не особо понравилось излишнее внимание, но она прекрасно понимала, что даже без её согласия в комнату Гарри будут наведываться. Женщина устало вздохнула, в висках неприятно стучало.       — Будьте предельно осторожны, — она аккуратно передала свёрток Олаву, тот принял его как самое ценное что у него было. Как гоблин, которому подарили все деньги в мире. — Где его комната?       — Не волнуйтесь, миссис Лестрейндж. Вам проведут завтра экскурсию, а сейчас я бы советовал вам отдохнуть. Страж приготовит вам восстанавливающее зелье. Сейчас вы слабы, и вам не мешало бы прийти в форму, а страж позже проведёт анализ вашего состояния, — эльф заворожено любовался младенцем.       — Как его зовут? — её насторожило, что этого мужчину называют по роду его деятельности.       — Этого я вам не могу сказать, миссис, только если он сам вам не скажет. Прошу меня простить. Отдыхайте, — Олав поклонился и вышел из комнаты.       Беллатрисе это не понравилось, но потом она поняла, что так этот страж хотел обезопасить себя от тех, кто видел его в Азкабане. Она продолжила изучать комнату, её глаза остановились на кровати. Просторная, двухместная, украшенная изящной резьбой, кровать. На покрывале чёрного цвета серебристыми нитками был вышит лес. Беллу немного удивило это, ведь она не особо любила такие пейзажи на покрывалах.       — Сэр Азкабан любил Норвежские леса. Поэтому некоторые детали интерьера будут такими же, как и при его жизни. Прошу меня простить за бестактность, — виновато опустила голову эльфийка. — Нанна накажет себя, если миссис Лестрейндж захочет этого.       — Простите Нанну, миссис Лестрейндж, — к ней подошла другая эльфийка, появившаяся буквально ниоткуда, и обняла свою подругу. — Она молода и неопытна. Ей почти не довелось общаться с хозяином. Разрешите представиться, Рэгнбджорг, — поклонилась эльфийка.       Белла с любопытством наблюдала за эльфами. Ей не нравилось их поведение. Она скинула его на прежнего хозяина, видимо, он многое им позволял. Как бы то ни было, её это устраивало. Домашняя атмосфера способствовала вливанию в свою новую роль и ассоциированные с ней обязанности.       — Ничего, все сейчас в весьма странном положении. Ваши имена звучат по скандинавски. Вас так хозяин назвал? — полюбопытствовала женщина, продолжая осматривать комнату.       Каминная зона была отделана гладким гранитом. В самом камине приятно потрескивали догорающие дрова. Удачный прием — игра на контрасте фактур, с гобеленовым ковром с традиционной сценой средневековой жизни. Дизайн с черными стенами — особая специфика комнаты. В сочетании с жемчужно-белым потолком, чёрной тяжелой мебелью, эта комната производила наилучшее впечатление.       — Да, — ответила за подругу Нанна.       — Я бы хотела принять ванну, — Белла устало помассировала ладонь. Она уже давно заметила дверь, которая весьма успешно сливалась с обоями, если бы не ручка, женщина приняла бы её за очередной участок стены.       — Конечно, миссис. Мы подготовили для вас ванну и осмелились добавить в неё эфирное масло лаванды. Оно поможет вам расслабиться, — ответила Рэгнбджорг и направилась к двери. Белла в намного более приятном расположении духа отправилась в ванную.       Из комнаты сразу повеяло лёгкими нотками лаванды, Белла сняла с себя всю грязную одежду, если эти тряпки вообще можно было так назвать, и погрузилась в довольно просторную ванну, сделанную из мрамора. С её ростом женщине было вполне комфортно. Даже здесь мрачность была частью замка. Белле это нравилось. Ноздри щекотал приятный запах растения, тело окутала горячая вода, принимая в свои водные просторы. Медленно к ней пришла и нега. Она прикрыла глаза и кивнула домовикам. Нанна и Рэгнбджорг принялись за работу. Спустя полчаса Белла вышла в махровом халате, под которым находилось хлопковое ночное одеяние. Чёрные, вьющиеся волосы аккуратно спадали на плечи. Женщина легла в кровать. Насчёт своего подопечного она не волновалась. Домовики уверили, что с Гарри все хорошо, а ей нужен был отдых. После такой ванны её веки налились свинцом и закрылись, а сама Беллатриса провалилась в глубокий сон без сновидений.       Первое, что пришло в голову Белле, когда она проснулась — то, что она до сих пор спит. Ведь женщина была не у себя в антисанитарной камере. Она находилась в прекрасных покоях, о которых могла только мечтать во время пребывания в заключении. Ещё бы. Мало того, что давали принять водные процедуры довольно редко, так и кормили, если везло, раз в два—три дня. О содержимом «еды» Белла решила не вспоминать, иначе утро было бы окончательно испорчено. За время пребывания в камере она не переставала волноваться по поводу возможности подцепить какую-нибудь заразу.       Лестрейндж сладко потянулась, задевая истощенными руками изголовье кровати. Звук ударяющихся костяшек с деревом ей пришёлся не по вкусу, она поморщилась. С её ростом кровать была едва ли больше неё, если, конечно, не считать её с вытянутыми руками. Спина женщины не болела, как раньше, когда она дремала на какой-то доске, именуемой кроватью. Белла вообще не помнила, когда ей в последний раз удалось поспать чуть больше получаса. Сон всегда исчезал благодаря дементорам, которые были рады иной раз посмотреть на страдания, а заодно полакомиться хорошими воспоминаниями.        По телу прошлась стая мурашек. Ни к чему ей эти воспоминания с утра пораньше. Определенно нет. Поэтому внимание было полностью направлено на кровать. Вставать категорически не хотелось, хотелось лишь насладиться мягкостью постели. Беллу отвлёк глухой стук в дверь.       — Страж. Ну надо же, — ехидно протянула она, — я теперь такая важная персона.       Белла откровенно рассматривала мужчину. Она знала это лицо, но не самого стража. Над этим ей предстоит поразмышлять позже.       Блондин издал непонятный звук, который Белла приняла за хмык. Сегодня страж собрал свои светлые, на удивление чистые локоны в невысокий хвост. Цвет его волос напомнил о золотистых полях пшеницы, которые она пару раз видела у магглов, ей понравился этот цвет. Мужчина не стал заходить, потому что и так нарушил этикет, открыв дверь без разрешения.       — Я буду ждать тебя за дверью, — бросил он, ловя на себе её внимательный взгляд. — У меня много обличий… — задумчиво изрёк блондин и скрылся, закрыв дверь.       Белла вспомнила вчерашний разговор. Он должен был её осмотреть и дать зелье в случае чего. В том, что зелье ей нужно, женщина не сомневалась. Истощение давало о себе знать. Насчёт стража, с другой стороны, у неё были большие сомнения.       Беллатриса лениво встала с кровати и направилась в душ. Кто знает, чего ожидать от стража Азкабана. Белла хмыкнула. Всё это ей не особо нравилось, и не особо устраивало. Впрочем, выбора у неё не было.       Стоя под горячим душем, и вдыхая аромат лаванды, оставшийся после вчерашнего купания, в её памяти возник образ Тёмного Лорда. Беллатриса, как никто другой, любила его. Была ближе всех. Готова была душу отдать ради него. Женщина вздохнула и включила холодную воду, та придала ясности ума и приток бодрости.        Это ей стоило мурашек, которые несколько раз волной прошлись по телу. Её худая, по-настоящему аристократическая кисть, скользнула на впалый живот. У неё могло быть дитя. Пускай от нелюбимого мужа, но её дитя. Хотелось плакать, кричать, биться в истерике от несправедливости.       Почему все так получилось? Почему Тёмный Лорд позволил схватить её? Ведь он мог это предотвратить. Он мог. Её губы исказила гримаса презрения: почитаемый и любимый ей волшебник оказался обычным эгоистом.       Для неё он был как принц из сказок для маленьких девочек. Пустоту в её сердце заполнял Лорд. Она всё ещё помнит тот момент, когда он ворвался в её спокойную, обыденную жизнь. Тогда Белла жила со своим мужем. Родольфуса она никогда не любила, даже не пыталась. С самого начала он вызывал в женщине негативные чувства, хотя это, скорее, было результатом помолвки и брака по расчету. Ей пришлось смириться со своим положением, ведь в приоритете был статус в обществе и мнение матери, организовавшей весь этот брак.       Порой, когда она сидела возле камина с бутылкой отменного коньяка, Белла замечала пристальный взор мужа на себе. Он ничего не говорил в такие моменты, не упрекал. В этом не было нужды: Родольфус понимал её состояние. Их обоих заставили выйти за друг друга. Эгоистичная шутка судьбы, стальная воля родителей. Бывало, он садился в соседнее кресло и наблюдал за золой, поднимавшейся над огнём. Звук потрескивания древесного угля ласкал слух, обволакивал невидимой пеленой спокойствия.       В такие минуты они ни о чём не думали. Лишь пустота дарила им успокоение.       Тёмный Лорд дал ей надежду. Она сразу разделила его мнение обо всём. Мужчина, который обещал горы свернуть. Том искусно построил иллюзию этого всего. Белла отогнала мысли прочь. Ей не хотелось больше думать о том, кто её бросил. Она знала, что в ту ночь могла ему помочь, но нет, он оставил её здесь.       Женщина помнила день, когда её арестовали.       Это был очередной рейд на магглов по приказу Тёмного Лорда. Целью была какая-то Мерлином забытая деревушка в какой-то глуши. Тогда ей это показалось странным. Лорд любил делать все масштабно, громко, играя на публику. Делать нечего, Белла повиновалась. Оказалось, что их там уже поджидали авроры. Белла была вовсе не слабой в магическом плане, нет, женщина была искусна во владении тёмной магии. И все же…       Сама же женщина считала глупым разделять магию на темную и светлую. Что есть тьма? Всего лишь то, что может поглотить. Она была уверена, что даже стуфепаем можно убить. В этом случае это заклинание должно стать тёмным, верно?       Все Пожиратели отдалялись друг от друга, как авроры того и хотели. Не ожидая ничего со стороны единомышленников, Белла не успела отреагировать на ступефай, отлетевший в ее сторону от щита одного из авроров. Спину пронзила вспышка резкой боли. Перед тем, как совсем потерять сознание, Белла увидела Тёмного Лорда недалеко. Ему было интересно за всем этим наблюдать, словно это было какой-то увлекательный спектакль в театре.       Эти мысли вызывали только отвращение и беспомощность. Белла отогнала их прочь.       Когда утренние процедуры были закончены, она начала выбирать платье. Ассортимент не особо обнадёживал. Белла остановилась на готическом, тёмно-бордовом платье. Такие платья обычно конструируются по законам готической архитектуры: стремление ввысь, вертикальные линии, острые детали: V-образный вырез, жесткая основа на линии плеч, резные заостренные манжеты, высокие воротники. Это платье идеально подходило под описание. Домовиков она решила не звать, они были без надобности.       Когда Белла покинула покои, она узрела очень странную картину: страж разговаривал с дементором. Можно было подумать, что ей показалось, но нет, все было вполне реальным. Его жесты, меняющаяся мимика. Не воздуху же, в конце концов, он отвечает. Беллу заинтересовал этот момент; как на удачу, она решила вспомнить о Гарри. Что же, её признал сам замок, а это уже более, чем хорошо. Женщина рефлекторно покрутила цепочку на запястье. Старая привычка давала о себе знать.       — Где Гарри? — тактика была до боли проста: строить из себя заботливого опекуна и обдумывать дальнейшую судьбу и малыша, и свою. Своя, конечно, была в большем приоритете.       — Спит, — ответил страж, посылая куда-то дементора. Последний куда-то торопливо улетел.       — Заклинатель дементоров? — с иронией спросила она, вальяжно направляясь к нему.       — Что-то наподобие, — буркнул страж, поворачиваясь к ней. — Я проведу экскурсию по пути в мою лабораторию. Там я проверю тебя и сразу дам зелье.       — Разве здесь можно использовать магию? — спросила она по пути.       — Это место просто кишит магией. Замок — полноценное ядро. Его владелец напитал замок на много столетий вперёд. Кровь магглов очень полезна в таких ритуалах.       В тот момент Белла впервые увидела такое выражение лица.       Оно выражало сразу две эмоции: восхищение и презрение. Она сделала вывод, что стражу понравилась идея с кровью магглов, но, по-видимому, способ, которым их убивали — нет.       По дороге они перекидывались вопросами по поводу замка и Гарри. В общей сумме, по дороге Белла увидела тринадцать комнат. Комнату Гарри ей обещали показать на обратном пути, так как в неё не так просто было попасть, и, вообще, он спал. Это было сделано ради того, чтобы не дать незваным гостям так легко добраться до наследника замка. Белле показали, где находились камеры, на случай если она захочет кого-то проведать или ещё что.       В лаборатории было на удивление уютно.        Женщина бегло осмотрела комнату: куча всяких склянок, котлы, аккуратно сложенные пергаменты. В воздухе витал запах различных трав и масел. Трудно было сказать, что это — лаборатория. Больше походило на комнату отдыха. Несерьёзная атмосфера способствовала расслаблению и обдумыванию различных тем в процессе варения зелий.       — Это будет совсем не больно, — отвлек её страж. — Присядь на кресло, — указал он на ближайшее кресло. Оно было на удивление мягким. — Расслабься, — после он внимательно водил волшебной палочкой по Лестрейндж. Так продолжалось порядком десяти минут. Его лицо было сосредоточено, даже испарина появилась на лбу.       — Тебе повезло, — закончил страж, облегченно вздыхая. Лечить кого-то в его планы не входило. — Есть и не очень хорошая новость: ты не можешь забеременеть — только если пройдёшь курс зелий, и то, результат нельзя гарантировать. Сейчас ты истощена во всех смыслах. Магией пользоваться нельзя как минимум месяц. Не хватало, чтобы мои зелья пошли насмарку… Что насчёт физического состояния… То тут всё не так плачевно. Хорошо, что ты много двигалась, мышцы не атрофировались. Тебе хватит недели, и будешь полна сил, — хмыкнул страж и достал из ящика два зелья. Фиолетовая смесь в одном из флаконов переливалась перламутровым оттенком. Бесцветная жидкость в другой склянке отдавала иногда серебряными бликами. — Выпей эти. Потом я занесу ещё.       Диагноз мага не обнадежил Беллу. Она устало потёрла переносицу и выпила предложенные ей зелья. На вкус они были ещё хуже, чем на вид. Женщина ещё побеседовала с магом немного, после чего Олав проводил её в комнату Гарри. Он дал ей кольцо, благодаря которому комната ребёнка была видна. Ведь если нагрянет министерство, они вполне смогут найти ребёнка в любом незащищенном месте. Маскировка и амулет решали проблему.       Наблюдая за спящим младенцем, Белла думала о том, что судьба дала ей второй шанс. На этот раз, она не упустит его и станет достойным опекуном. Она не смела надеяться, что Гарри когда-нибудь назовёт её мамой.