переломы

ёнджэ звонит ему в четыре утра и джебом сначала щелкает по всплывшей надписи «принять звонок», а потом уже просыпается. минуты через три. и первое, что он видит перед собой — лохматую морду, которую ёнджэ по ту сторону экрана тычет прямо в камеру. морда слюняво скалится и пытается откусить кусок от ноутбука. — привет, коко, — хрипло говорит джебом и трет глаза рукавом пижамы. — ёнджэ, это что такое? тот, наконец, отпускает коко, и она бежит, стуча когтями по полу, куда-то в тускло освещенный коридор. джебом надеется, что она и при таком освещении сможет найти тапки ёнджэ. он бы сделал это сам в отместку за такой ранний подъем, но расстояние, все дела. — я думал, что ты скучаешь, — ёнджэ слышно с какими-то помехами, но его оскорбленный тон джебом различает моментально. вчера днем он добрых пять часов таскался за бэмбэмом по каким-то клевым магазинам, где трогал ценники у одежды и орал, пугая консультантов. потом полчаса успокаивал джексона, который в очередной раз расстался с девушкой, которая похоже даже не была в курсе, и читал двухчасовую онлайн-мораль югему, которого марк застукал за курением. марк хороший хен и орать на младших никогда не любил, а вот джебом — хён так себе, и мандеть на кого-то — это по его части, да. джебом с трудом возвращается из не самых радужных флешбеков и смотрит на скривленное в недовольной гримасе лицо ёнджэ. обычно он делал лицо чуть попроще, если начать к нему приставать или засовывать холодные руки под рубашку, но сейчас ёнджэ хрен знает где и джебом умывает руки. — я скучаю, — признается он честно. — но во время сна мой мозг работает так себе, поэтому я не знаю, скучал ли я по тебе там. ёнджэ оборачивается на шорох в коридоре, потом смотрит снова на джебома и выгибает бровь в немом «чё?». — что за херню ты сказал только что. джебом вновь ложится спать около шести утра (на часах 5:57, но он не смотрит туда, чтобы заранее не разочаровываться). ёнджэ перед тем, как отключиться, вываливает на него кучу важной информации — он встретился с момо — тут джебом окончательно сломался, потому что он реально не знал, кто такая момо — купил новую дорожную сумку и рюкзак. — нахрен тебе забирать все вещи, — бурчит джебом уже в подушку, скашивая один глаз на встрепанного ёнджэ на мониторе. — просто приезжай сам. — у меня учеба, ты же в курсе, — тихий смех; привычный успокаивающий звук, который должен звучать в сантиметре от уха джебома, но никак не из динамиков ноутбука. джебом засыпает лицом на клавиатуре; ёнджэ в личные сообщения прилетает бесконечное количество букв «а», он улыбается и еще минут двадцать напевает ему песню из какой-то дорамы. на следующее утро джебом опаздывает и орет в телефон на джинена, который обещал разбудить его к первой паре и успешно проебал свою единственную миссию. — ну знаешь, не мои проблемы, что ты опять до шести утра занимался всякими грязными вещами с ёнджэ в интернете, — очень спокойно говорит ему джинен в ответ на все крики. — а пары у тебя в семь утра, ты вообще на что надеялся? — ну и жопа же ты, — в последний раз орет джебом и так давит на кнопку сброса, что чуть не ломает себе палец. между парами он вылавливает югёма, находящегося в каком-то восторженно-дебильном расположении духа, и просит у него сигарету, потому что все горит и он тоже горит. у него между парами есть свободное время в пару минут, и этого вполне хватит на вдох-выдох где-нибудь в туалете. югём счастливый, потому что пьяный — я первокурсник, мне можно, хён — он дает ему помятую сигарету, целую вечность доставая ее из такой же помятой пачки. — знаешь, — говорит он, упираясь всем телом о стену возле туалета, пока джебом лихорадочно щелкает зажигалкой, — это не очень похоже на то, что ты пытаешься заставить бросить меня курить, хён. зажигалка выдает такое пламя, что джебом чуть не сжигает себе волосы вместе с половиной лица. — знаешь, — говорит он, — пока ты трындел в коридоре, я вытащил у тебя из кармана всю пачку, так что это твой первый день, как независимого человека. югём за дверью долго молчит. джебом успевает с дикой скоростью скурить всю сигарету и смыть бычок в унитаз, потому что выкидывать в окно все еще палевно. он смотрит в зеркало и видит глаза человека, который в шоке и который просто умоляет, чтобы его отправили в нокаут на пару десятков часов. он умывается и пишет ёнджэ, что он говнюк — просто так, вместо приветствия. — ну и жопа же ты, хён, — уверенно говорит ему югём из коридора и так же уверенно дает по съебам. после пар джебом набирает ёнджэ по видеосвязи, пока тащится домой. тот отвечает только после десятого звонка, и его лицо — явный пример того, что стоило прекратить ему названивать еще в самом начале. — я сегодня полностью провалил экзамен, — убитым тоном говорит он и ерошит челку. — надеюсь, что я сейчас умру, потому что это крах. у него трогательные синяки под глазами и обиженно поджатые губы. весь его вид говорит о том, что ёнджэ охота запереться где-нибудь и пару часов поплакать. джебом чувствует себя самым бесполезным человеком в мире, потому что он не может сейчас поплакать вместе с ним. — я люблю тебя, — говорит он и ёнджэ недоверчиво ерошится по ту сторону экрана. — и не переживай, я тоже сегодня все завалил. — класс, — ёнджэ так выгибает брови, что они теряются где-то у него под кепкой, — им джебом, король эмпатии, самый лучший парень в мире. джебом тянет вопросительное «ну-у-у» и тот даже немного улыбается. — я тебя тоже. вечером ёндже пишет ему, что заебался так, что хочет умереть от переутомления. и пока джебом выбивает на клавиатуре то, что он заебался сильнее, он пишет ему еще одно сообщение. «я прилечу через два дня» джебом моргает. стирает все свое нытье и снова падает лицом в клавиатуру, отсылая ёндже в ответ кучу гласных. он скучает по нему так, что суставы сводит. он скучает так сильно, что это уже даже не смешно, а страшно. джебом смотрит на свою пустую кровать — пристань одиночества — на фотку ёндже на экране, и половину ночи проводит, уткнувшись лицом в ладони. два дня проходят как в тумане — джебом теперь на пару с югёмом восторженно-счастливый, но не потому, что пьяный, а потому, что он спит на лекциях и в библиотеке. ёнджэ атакует сообщениями джинена и джексона, чтобы те проследили за его состоянием, но джексон по уши завяз в работе и долгах по учебе, а осуждающего взгляда джинена недостаточно, чтобы джебом прекратил вести себя, как самоубийца. что-то пытается предпринять марк на правах хёна; он затаскивает джебома в какую-то кафешку и потом час круглыми глазами смотрит, как тот опрокидывает стаканы американо, как шоты. ночью перед посадкой ёнджэ на самолет, джебом даже находит в себе силы на уборку в комнате, чтобы тот не начинал нудить с самых первых минут. джебом заботится о своем будущем, поэтому терпеливо разгребает стол и долго смотрит на кастрюлю в раковине, в которой что-то совсем нездорово сереет. кастрюлю он выбрасывает в мусорное ведро, а потом ему звонит ёнджэ и он чуть не ломает нос о стену, когда бежит отвечать. — господи, выглядишь так, как будто уже умер, — говорит ему ёнджэ вместо приветствия. он уже одет и на фоне джебом видит тот самый рюкзак, который больше похож на палатку для пары человек. он трет глаза и потом целый час рассказывает ёндже, как ему следует вести себя в самолете. собирается джебом как в тумане; он как будто живет последние секунды в своей жизни. если ёнджэ не появится в назначенное время, то он просто приляжет где-то под лавочками и уснет вечным сном. он присылает ему перед выходом пару фоток, где просто зумит свои прищуренные несчастные глаза. через час ёндже без всяких объяснений присылает ему какой-то мем с альпакой. джебом видит это уже в аэропорту и почему-то так радуется этой картинке, что в его сердце теплеет и он как будто даже чувствует прилив сил. а потом объявляют, что нужный ему самолет прилетел и это все — джебом кусает внутреннюю сторону щеки и давит в себе визги. он пишет джинену и марку, что сейчас умрет, один отвечает — вау, пришли фотку, а второй для приличия даже пытается узнать, куда ему подъехать, чтобы забрать его. джебом отвечает — «нахуй» — и это кажется ему очень смешным, потому что его еще две минуты колотит от смеха. или от паники. грань тут такая тонкая, что не разберешь. ёнджэ вываливается откуда-то с совсем неожиданной стороны — все люди идут четко, с места высадки, а он появляется откуда-то со стороны комнат ожидания — и джебом теряется на пару минут, как будто весь его четко построенный план потерпел неудачу, а потом чувствует, как его лицо тянется в какой-то идиотской улыбке. мышцы клинит и он просто стоит с этим радостным оскалом и бешеными глазами и смотрит, как неловко к нему спешит ёнджэ, постоянно сбиваясь с шага из-за огромной сумки в руках и рюкзака за спиной, который тянет его в обратную сторону. — класс, — начинает он издалека, отчего проходящие рядом люди начинают оглядываться, принимая это в свой адрес, — им джебом, все так же блестит и смахивает на дурака. это новый хайлайтер? джебом закатывает глаза и думает — он только что испортил самое ожидаемое событие этих двух месяцев. джебом думает — господи, им нужно серьезно поговорить потом. джебом думает — а что такое хайлайтер? ёнджэ подходит совсем близко и джебом видит, как горят его глаза, идиотскую улыбку тоже видит; вздыхает и шагает вперед, наваливаясь на него с совершенно уничтожающими объятиями. из-за рюкзака у него не получается обнять его нормально, потому что он реально огромный, и джебом немного опускает руки и смыкает их замком где-то на заднице ёнджэ. тот хмыкает ему в ухо. — ты потолстел за эти два месяца. — ну не надо, — просит его джебом. по-человечески просит, ему правда хочется, чтобы он хоть на минутку прекратил вбрасывать ему рандомные обидные фразы. — и рубашка у тебя дурацкая, — продолжает шипеть ему в ухо ёнджэ. — я надеюсь, что ты ее не с бэмбэмом выбирал, иначе он навсегда упадет в моих глазах. затем он утыкается носом джебому в эту самую рубашку на груди и затыкается. джебом чувствует, какой он теплый и мягкий в его руках и грань в два месяца, когда он не мог дотронуться до него, медленно размывается. и это так классно, что он прижимается к шее ёндже губами и не дышит пару секунд. — эй, — он чувствует, как тот смеется у него на груди, — убери руки с моей задницы. джебом закатывает глаза и кусает его за ухо.