переломы

в этом доме все знают, что бывают такие дни, когда у тэёна болит задница. виноват в этом — непосредственно — джехен, но не совсем в прямом смысле. скорее, в самом неожиданном смысле из всех возможных. когда ожог от ангельской ладони начинает затягиваться, то он дико зудит, прям невозможно, до того сильно чешется, что больше ни о чем не получается думать. и есть только одна проблема — чешущий задницу ли тэён вызывает массу гребанных вопросов. марк сама тактичность, он просто молча пьет кофе и делает вид, что ничего особенного не происходит. тэиль возится с блокнотом и на самом деле ничего не замечает, потому что он тот еще задрот и можно буквально жечь дом и выносить все самое ценное, пока он сидит за работой. тэён сдается в тот момент, когда со стороны марка слышится какое-то совсем уже громкое вежливое «сссеррб», а тэиль роняет свой блокнот и оглядывается через плечо. — знаешь, — говорит он, — ты бы мог и спросить своего крылатого друга, как избавиться от этого неприятного побочного эффекта, над тобой скоро вся преисподняя ржать будет. тэён ерошится и хочет сказать «пошел в жопу», но как-то резко передумывает и сползает с стула. — я выйду пройдусь, — бросает он угрюмо и, прихрамывая, ковыляет к двери. — попроси у него мазь от ожогов, — орет ему вслед тэиль. — может маленькие серафимы работают лучше, чем наши доктора. тэён глотает подкол, сжав зубы, но зато от души хлопает дверью, мечтая так же хлопнуть кому-то по лицу. джехен появляется буквально через две минуты после того, как тэён зовет его. он особо ни на что не надеется, когда произносит его имя, поэтому буквально наворачивается с лавочки, когда джехен всплывает за его спиной и говорит: — наконец-то пришел поблагодарить меня? — иди к черту! — злобно шипит тэён, чувствуя, что начинает чесаться уже весь. джехен наставляет на него пистолет из пальца и насмешливо приподнимает бровь. — не угадал. тэён потирает плечо — когда джехен вытаскивал его из ада, то хватался за все, за что мог зацепиться, за это нельзя осуждать и тэён уже не раз благодарил его за это. почему самый болючий и яркий отпечаток ангельской пятерни у него за заднице — вопрос, на который не отвечают даже божьи слуги. — кстати, бога нет, — как бы между прочим замечает джехен, садясь рядом с тэёном на скамейку. — хватит отвечать на левые вопросы про которые я думаю, — тэён морщится и толкается, но джехен твердый, как камень. лучше попробовать сдвинуть с места какой-нибудь памятник, чем его. — я на другой вопрос ответить тоже могу, — тот пожимает плечами. — я был и в раю, и в аду, но нигде не видел такой клевой задницы, как у тебя. — это комплимент? — это факт. тэён еще раз толкается для приличия и смиряется; выдыхает и прижимается к джехену боком. он хоть и большой, но тепла от него никакого не идет. возможно, потому, что тело, в которое он залез, давно мертво от полученных повреждений. или от того, что не выдержало давления изнутри. тэён опускает глаза и смотрит на джехенову ладонь — на внешней стороне, от пальцев до запястья, расползаются маленькие трещинки, как будто кто-то уронил дорогую хрупкую вазу. — как тебя вообще еще в раю держат? — спрашивает тэён только для того, чтобы отвлечься. джехен двигает пальцами, задевая его ладонь. по ощущениям, как будто к нему прикладывают маленькие камешки. — у нас там революция, ты не знал? бог давно бросил нас и парочка архангелов решила, что было бы неплохо прибрать к рукам всю власть. и джехен как-то смешно ерошится и надувает щеки, отчего в уголках рта у него появляются смешные маленькие ямочки. у тэёна больше ничего не болит, зло истреблено, мир спасен, мир в порядке. ты же не можешь оставаться тут вечно, думает он, смотря, как красное солнце падает за крышу многоэтажки. джехен гладит его запястье холодным пальцем с бесячей частотой секундной стрелки на часах. — в конце концов, в этом мире еще так много сосудов. вот твой друг — юта, он вроде крепкий. у тэёна не получается выдрать свою ладонь даже в пятой попытки, поэтому он, извернувшись, кусает джехена за плечо и от души посылает его в жопу. джехен не врубается.